4.- А может, я в него влюбилась?
Ставим звёздочки и подписываемся на тгк:reginlbedeva где будут спойлеры! А то не будет продолжения !
— Пошли, пацанам тебя представлю, — бросил он через плечо и, не дав опомниться, резко дёрнул её за руку, притянув к себе. Она коротко вскрикнула, едва не споткнувшись о собственные шпильки, вонзающиеся в снежную кашу. Удивлённый взгляд её тёмных глаз встретил лишь его профиль, он уже шёл вперёд, не оглядываясь, широким, уверенным шагом, но её руку продолжал держать в своей, тёплой и цепкой.
— Это что ещё такое? — фыркнула она, с вызовом кивнув на их сцепленные пальцы, на то, как он приковал её к своему боку.
— А чё не так-то, а? — он обернулся, и в его глазах вспыхнула шальная улыбка, что сносила все преграды. Он подмигнул, и в этом жесте было столько наглости, что протест застрял у неё в горле. Лишь сильнее нахмурила тонкие, вычерченные карандашом брови и уставилась перед собой, на заснеженную тропинку. Но взгляд её, непослушный, снова и снова скользил в его сторону. Вор шёл спокойно, даже медленно, будто намеренно растягивая эти секунды.
И запах... Её запах щекотал слизистую, пьянил. Он был иным, не как у всех женщин Союза, не приевшийся, плоский аромат «Красной Москвы», что витал в каждом подъезде и в каждом трамвае. От неё пахло дорогими сигаретами с ментолом, свежим морозом, впитавшимся в норковый мех, и чем-то ещё... чем-то невозможным, нежным. В чём и был Парадокс: шла она, хмурая и отстранённая, а шлейф за ней тянулся сладковатый, даже приторный, но от этого лишь более манящий, пленяющий.
Кощей незаметно, но глубоко вдыхал этот воздух, смешанный с её духами. Он дышал полной грудью, стараясь запомнить,сохранить в самой глубине памяти это чувство.
— Мы в качалку идём? — нарушила тишину Лиза, когда они свернули в незнакомый двор.
— В качалке шпана малолетняя. Мы к серьёзным людям едем. — он повернул голову, и их взгляды встретились. — Щас Дёма подъедет. Хоть с блатными за один стол сядешь.
— Ты думаешь, я с блатными за столом одним не сидела? — фыркнула девушка. — В Москве, правда.
— У нас тут Казань, Лизка. Тут и правила другие, и люди, — парировал он, доставая пачку сигарет и молча предлагая ей. — Ты сама откуда будешь?
Лиза покосилась на пачку, но тонкими пальцами всё же выудила одну сигарету и прикурила от его пламени.
— С Москвы, — выдохнула она облачко дыма, растворяющееся в морозном воздухе.
— А в Казани сколько уже? — не унимался Кощей.
— Второй год пошёл.
— И чё? Не приходил к тебе пацанчик такой, Адидасом не представлялся? — спросил он, прищурившись.
— Это твой, что ли, пацан был? Приходил. Да что с него взять, малолетка, — отмахнулась Лизка. — Я о нём и не слышала никогда. А пришёл мол, авторитет. Я таких «авторитетов» много видела. Только говно они. Статус себе поприписали и ходят, короны не снимая. В Москве таких хоть жопой жуй.
Кощей кивнул. С девкой он был согласен. Адидаса он особо не любил. Вовчик пришёл пришиваться не от плохой жизни, лишь бы чушпаном не ходить. Но его буржуазные повадки порой бесили Кощея. Бесило, что пацан с золотой ложкой в жопе родился, ворчал про себя Кощей, вспоминая машину его бати и молодую,красивую мачеху.
Он остановился, когда они вышли из лабиринта дворов на проезжую часть. И, словно по волшебству, перед ними замерла белая «Волга». Кощей с преувеличенной, почти театральной вежливостью открыл перед дамой дверь.
— Прошу.
— Благодарю, — подыграла Лиза, одобрительно кивнув Бессмертному, и юркнула в салон. — Здравствуй, Дёма.
Тот молча кивнул в ответ, встретив её взгляд в зеркале заднего вида.
— В «Юлдыз», давай, — бросил Кощей, усаживаясь на переднее сиденье.
Дёма тронул с места, не задавая лишних вопросов. Лиза смотрела прямо перед собой на убегающую дорогу, но боковым зрением ловила быстрые, скользящие взгляды Кощея, которые он пару раз бросил на её отражение.
Через несколько минут машина остановилась у солидного здания ресторана. Лиза вышла, поправляя шубку, и тут же рядом возник Кощей, уже сделавший шаг вперёд. С джентльменской галантностью он распахнул перед Лизой дверь, а внутри, не переставая любезничать, помог ей снять шубку и вместе со своим кожаным плащом передал гардеробщику. В последний момент, вспомнив, поспешно снял и свою меховую шапку, глянул на Лизку и ухмыльнулся.
— Че без шапки ходишь? Мороз же.
— А ты мамка моя, что ли, чтоб беспокоиться? — фыркнула та и, подойдя к молчаливому Демиду, взяла амбала под локоть. — Дём, ты как это терпишь? Я с ним пять минут шла, он мне голову до чёртиков задурил.
Демид лишь пожал могучими плечами, не возражая её внезапной близости, и продолжил идти, не обернувшись на старшего, который смотрел на эту сцену с нескрываемым удивлением.
— Да я с ним пять лет в камере, срок мотал. Привык уже.
— Бедненький... — сочувственно вздохнула Лиза. — Я б уже с ума сошла.
— Ты за базаром следи. Кого обсуждаеш помни,— послышался хриплый голос, приблизившийся к ним, пока Лиза с Демидом поднимались по лестнице, устланной красным ковром.
Кощей резко дёрнул её за руку, оторвав от Дёмы, и, вглядываясь в её глаза, сказал тихо, но весомо:
— Спокойно иди, а то пацаны подумают, что ты с Дёмой ходишь.
— А может, я в него влюбилась? — возмутилась она.
Кощей нахмурил бурые брови, бросив взгляд на не понимающего ситуации Демида.
— Отпустите, сударь, больно даме! — воскликнула она с наигранным ужасом, кивнув на его руку, сжимавшую её запястье.
Кощей руку отпустил, но складки на лбу не расправились. Она же смелым шагом, отчётливо цокая каблучками, поднялась по ступенькам в зал. Он тут же догнал её, встав рядом.
Пространство зала встретило их густым, многослойным ароматом запечённого мяса, дорогого коньяка, терпкой смесью одеколонов и духов и едким дымом сигарет, который белесым облаком нависал над одним из круглых столов, где с важным видом восседали уголовники.
— О, Кощей! — обернулся на них один из сидящих за крупным столом мужчина, у которого в голосе ярко выражался неславянский акцент. — Здравствуй, дорогой!
А за хачиком обернулись уже и все остальные, расплываясь в ухмылках, и, пожимая руку, хлопали его и Дёму по спине, а вот на Лизку смотрели с интересом, но больше интереса вызывали вырез и ноги.
— Моя хорошая, тебя как зовут? — протянул руку хачик, только Лиза села за стол между Кощеем и Дёмой.
— Лиза, — улыбнулась она мужчине, пока тот целовал её ладонь.
— Грек, — представился он, отпуская её ладонь под хмурый взгляд Кощея, у которого екнуло под ложечкой от улыбочек взаимных и обцеловывания её ладошки.
Репа, Кабан, Партизан, Данилко, Нурик: представлялись воры в законе, а Лиза старалась запомнить, лишь молча кивала, пожимая им руки. Первые пару минут знакомства были натянуты, а потом пошло-поехало. Водка разлилась по стопкам, опрокинулась, обжигая горло, и пошли разговоры о судьбе, об ушедших, о сидящих, о людях и обо всём на свете. Кощей правда напряжённый был какой-то, когда Лиза с Греком диалог вела, а когда подмигнула Бессмертный, поспешно потянулся за стопкой.
— А почему Грек погоняло? Он же чурка, — спросила через час посиделок уже пьяненькая Лиза, откинувшись на спинку дивана. Развязался язык у девочки, а Кощей покорно на вопросы отвечал.
— Он ларёк с орехами крышевал.
— А ты чего Кощей? — продолжила Лиза, не отводя взгляда от его тёмных глаз.
— Бессмертный потому что, — ухмыльнулся он. Помолчав пару мгновений, спросил вдруг, наклонив к ней голову:
— У тебя мужик есть?
Не забывайте звёздочки!