5
Ноги унесли меня прочь, сердце продолжало биться так быстро, как никогда прежде. Меня обуял страх, заставляя дрожать, а мышцы сжиматься. Только тогда, когда за моей спиной клацнул замок двери комнаты, в которую я въехала этим утром, я почувствовала себя в безопасности.
— Что это было? — моё дыхание всё ещё было сбивчивым после бега, но это не мешало мне говорить с самой собой, собирая мысли воедино. — Простое совпадение или он и был тем, кто смотрел на меня весь вечер?
Паника никак не отступала, я была до чёртиков напугана. Но сейчас, когда опасность миновала и я была сама с собой наедине, алкогольного опьянения не осталось и следа, словно и не пила вовсе.
— Успокойся, — я сделала глубокий вдох, после выдох, приводя себя в чувство. — Ты здесь одна, — я продолжала повторять себе эти слова в надежде избавиться от страха, что всего за миг овладел мною.
«Это просто очередная ошибка твоего пьяного сознания», — я твердила себе это, продолжая стоять рядом с дверью.
Я знала, что не должна была так напиваться, ведь прекрасно знала о последствиях. Так может, всё это было очередной ошибкой, что была вызвана алкоголем?
Я убедила себя в этом, снова прокрутив эту ситуацию в голове, после чего смогла заснуть.
Это всё было лишь игрой моего подсознания. То, что я придумала и внушила себе.
Утро, что я так боялась, вышло не из лёгких. Звон будильника действовал на нервы, отдаваясь громким эхом в голове, что причинял лишь очередной дискомфорт, а голова продолжала раскалываться на миллионы кусков, словно об неё разбили стеклянный предмет.
— Не стоило так напиваться, да? — Кан появилась, словно из ниоткуда. Она стояла передо мною, пристально смотря на меня. — Ты выглядишь озадаченной. Что-то произошло ночью, о чём я не знаю? — тон девушки стал игривым, а сама она поменялась в лице, словно вот-вот начнёт допрашивать меня.
— Нет, — я замотала головой. — Не надумывай себе ничего, — хоть я и рассмеялась вместе с Кан, сердце в этот момент сжалось, когда в памяти всплыл тот самый пристальный взгляд, что был направлен на меня.
Кан молча удалилась, пожав плечами, что означало, что она готова выслушать меня, когда я буду готова. Я лишь снова громко выдохнула, покачав головой, пытаясь избавиться от очередной дозы мыслей, что, казалось, бумерангом вернулись ко мне.
Похмелье после ночи приключений, которая сначала не входила в мои планы вовсе, было, словно ударом под дых с которым пришлось просто смириться, выпив таблетку аспирина. Меня радовала всего одна мысль: данное «счастье» мучает не только меня сегодня, но и большую часть университета, что присутствовала вчера, а ведь у кого-то могли быть последствия в разы хуже, чем мои. Именно этим я пыталась успокоить себя, перестать думать о том, что могло произойти и что (к моему счастью) не произошло.
Не такое начало я хотела для своей новой жизни, но я не могла вернуть того, что уже было сделано, хоть, возможно, именно это и было той жизнью, что я так отчаянно желала, перестав быть той Ин Чанмин, которой была. Моя прошлая жизнь осталась там, в Сиэтле, что я хотела забыть, словно страшный сон, который не должен был больше повториться ни при каких условиях. Я не могла позволить этому случиться снова, ведь всё бы пошло под откос, падая в пропасть, забирая меня с собой из которой я бы не смогла выбраться снова.
Я прошла долгий путь страдания и унижения, перед тем, как бросить всё, отправиться в Сеул и пытаться начать новую жизнь, чему шрамы на левой руке были свидетельством. Я хотела закончить всё быстро, прервать свои страдания всего одним надрезом на руке, убив себя, но только после того, как рука покрывалась шрамом за шрамом, я остановилась, остепенилась и, наконец, поняла, что должна закончить с этим, как бы трудно это не далось.
С этих самых пор я меняла свою жизнь, стараясь забыть всё своё прошлое; старалась перестать быть запуганным ребёнком, психика которого была не в порядке, чтобы обрести долгожданный покой.
«Ты заслуживаешь спокойной жизни, Ин Чанмин», — мысль эхом пронеслась в голове, когда я пересекла порог аудитории в полной готовности начать студенческую жизнь.
Головная боль не давала покоя, пока, наконец, действующее вещество лекарства не начало всасываться в кровь. Я чувствовала себя не настолько хорошо, чтобы сказать «я в порядке», что было моей привычкой, приобретённой ещё давно, избавиться от которой у меня не было и шанса. Я привыкла к этому, привыкла притворяться, говорить, что в полном порядке, когда была готова кричать от боли, что разрывала меня изнури, медленно и томно убивая, оставляя лишь осколки памяти.
Обстановка вокруг была не привычной для меня, но это не пугало меня вовсе. В полной готовности посмотреть своим страхам в глаза, я продолжала идти по тому тернистому пути, что сама создавала. Так желая начать новую жизнь, я не хотела встречаться с неприятностями, которые поджидали меня.
Слушая лекцию, воспринимать материал которой моя голова всё ещё не могла, я выводила на листе бумаги слова, что, казалось, не были никак связанны меж собой, но ровно до того момента, пока не собралась полная картина. Посмотрев на всё в целом, я снова вернулась в тот миг, когда почувствовала на себе взгляд. Я чувствовала себя в тот миг, словно пала под взглядом Цербера, что был готов превратить меня в очередную его жертву, чья судьба была предрешена ранее.
Я не понимала: чему же была причина того, что я никак не могла избавиться от подобных мыслей, и ещё большим вопросом для меня оставалось то, почему же меня обуял страх в тот момент.
Пронзительный взгляд того, чьё лицо мне так и не удалось увидеть в тот день, стал для меня проклятием, то, от которого я хотела избавиться как можно скорее, забыв всё, выкинув из головы и жить дальше, наслаждаясь спокойствием. Я понятия не имела что будет последствием этого проклятия; я не знала, что упаду в него с головой, когда оно накроет меня волной, заставляя задыхаться.
Но это было всего-то только началом твоей большой игры над моими чувствами и эмоциями, Чон Чонгук.