2
День моего совершеннолетия. Как только я могу забыть его? Этот день отпечатался в моей памяти настолько чётко, словно это было только вчера, но сейчас я сидела в самолёте, что вылетел из Сиэтла — города, где я родилась и выросла, в Сеул — историческая родина моего отца и место, где я хотела начать свою новую жизнь, забыв обо всём. В тот момент я и понятия не имела, что моя новая жизнь, которую я так искала, окажется чем-то немного другим, не тем, что было в моей голове, и абсолютно не тем, что я хотела изначально, ведь всего одна встреча перевернёт всё с ног на голову.
В свои двадцать, когда, наконец, стала совершеннолетней и свободной по американскому¹ и также корейскому закону², я была готова начать новую жизнь, которой хотела посвятить всю себя. Оставив все переживания, я сдала единый корейский экзамен, чтобы поступить в Сеульский Национальный Университет.
Отец, ты был прав, когда говорил, что я должна знать историю своей нации, хоть и являюсь метисом, в чей крови течёт всего половина от корейского народа, смешанная с американским.
Расправив плечи, выпрямив спину и подняв голову, я следую за тем, что было мне положено. Я открываю новую жизнь для себя, новый путь, который ведёт пока что в неизвестность, но, в конце концов, он должен привести к тому, что люди привыкли звать «взрослая жизнь».
Долгий перелёт, казалось, забрал все мои силы, но было ещё не время того, чтобы отчаиваться. Я дала себе слово не сдаваться так просто, не бросать всё и сбегать как можно дальше.
«Ты должна бороться, должна постоять за себя, иначе все снова будут считать тебя лишь избалованным ребёнком, деньги родителей которого способны решить все проблемы», — вот что я говорила себя каждый раз, когда мои руки опускались. Я больше не была готова снова терпеть это. Снова проживать это, как в первый раз, что приносило только боль и разочарование в обществе.
Это не то, что я хотела. За последнее время, что я терпела все эти издевательства, моей целью стало доказать: показать, что я способна решить всё сама, что я способна бороться за жизнь сама, и мне никто не нужен для этого.
Сидя в автобусе, я наблюдала, как сменяются мне неизвестные пейзажи Сеула, города, который дал мне надежду на то, чтобы начать всё заново и, наконец, забыть о Ин Чанмин, которой я была пару лет назад. О той, что, струсив, сбежала бы в свою нору, где бы скрывалась долгое время, прячась за спинами родителей.
Я больше не хотела быть посмешищем, коей была. Больше не хотела быть трусихой, что пряталась, раз за разом убегая. Я не могла себе позволить быть такой больше. Хоть и не помню когда стала такой, когда моя жизнь превратилась в жизнь избалованной девочки, я знала точно: от этого следует избавиться. Избавиться как можно быстрее, ведь этот сорняк в конечном итоге погубил бы всё, что приходилось так долго растить.
«Моя новая жизнь начнётся здесь», — говорю сама себе.
Я добилась этого. Добилась того, что так было мною желанно. Первый курс университета на специальности архитектора, что был для меня новым испытанием, вот-вот станет явью, которая всё ещё казалась несбыточной мечтой некоторое время назад. Это было моей утопией, которая перестанет быть таковой, ведь начинала становиться суровой (но такой желанной) реальностью.
Я стояла напротив дверей женского общежития, наблюдая, как множество студенток заходят и выходят из здания, что, как я надеялась, было таким восхитительным не только снаружи.
Кончиками пальцев, я стучала по ручке чемодана, стараясь хоть так унять свою небольшую панику. Неизвестность пугала меня, заставляя думать о том, что я снова поступаю неправильно, что, возможно, ни к чему хорошему это не приведёт, а заставит только страдать ещё больше.
Я боялась этих мыслей. Боялась, что если буду думать так, брошу всё и снова убегу.
«Пора, наконец, повзрослеть, Ин Чанмин!»
Делаю глубокий вдох и выдох, вцепившись в ручку чемодана ещё больше, перед тем, как переступить порог.
Поднимаясь на третий этаж, где и находилась моя будущая комната под номером триста два, я не переставала оглядываться по сторонам, рассматривая всё и всех вокруг. Всё это было для меня в новинку; что-то неизвестное мне ранее, что вызывало чрезвычайный интерес ко всему, что было здесь, в Корее, стране, которая, несмотря не на что, процветала.
«Пусть я буду здесь одна пока что!» — мысль, мольба, которая изначально была обречена на провал, ведь это было общежитием, а не собственным пентхаусом, от которого я отказалась.
Я открывала дверь ключом-картой, которую получила, надеясь, что мои мольбы будут услышаны, мне стоило быть рассудительней, и понять всё сразу же: мои пожелания не всегда могут стать правдой.
— Ты Ин Чанмин, так ведь? — как только открыла дверь, меня встретил девичий голос, который, как казалось сначала, звучал из ниоткуда.
— Да, — проходя в комнату, затаскивая свою кладь, я, наконец, увидела приятную на вид девушку моего возраста.
— Приятно познакомиться, я — Кан Бомин, — на её лице появилась приятная улыбка, когда она протянула мне руку для символически дружеского рукопожатия.
«По крайней мере, Чанмин, тебя здесь не обидят», — именно с этой мыслью я протянула руку в ответ, легко сжимая ладонь девушки.
Это было так странно сейчас: начинать новую жизнь, когда люди, что окружают, не знают ничего о тебе, не считают просто богатым наследником, а простым человеком, что следует своим мечтам. Это было именно тем, чего я хотела, сбегая от своей прошлой жизни, когда окружающие не ставили меня не во что. Именно так я хотела начать свою новую жизнь, забыв прошлое, закрыв его в большом сундуке, что не должен был открываться снова никогда больше, ведь он оставил бы только очередную душевную рану, избавиться от которой было практически что невозможно.
Это то самое начало, которое я искала, что было желанно мною, и то, что казалось невозможным всего некоторое время назад.
Начиная свою новую жизнь, я понятия не имела, что именно это день изменит всё. Именно в этот день моя жизнь поделиться на два этапа: До и После.
¹Возраст совершеннолетия в Корее — 19 лет.
²Возраст совершеннолетия в Америке — 18 лет; возраст полного совершеннолетия — 21 год.