8
Ноябрь раскинул над городом свои серые, тяжелые облака, словно желая скрыть последние проблески осени. Воздух был пронизан холодом, резким и безжалостным, а ветер шелестел опавшими листьями, будто шептал о чем-то давно забытом. Особняк, в котором жили девушки, казался еще мрачнее в это время года — высокие стены, темные шторы, тишина, прерываемая лишь редкими шагами по коридорам.
Чонгук изменился. После смерти дяди он стал другим — его обычно жесткий взгляд теперь часто терялся где-то вдали, а пальцы, привыкшие сжиматься в кулаки, теперь беспокойно перебирали край пиджака. Он сидел у камина, но пламя не согревало его, а лишь подчеркивало тени на его лице. Ирэ замечала это. Она видела, как он замирал у окна, глядя на пустые аллеи сада, но не подходила. Ненависть все еще жила в ней, холодная и острая, как ноябрьский ветер. Она не могла забыть, что он украл ее свободу, и потому лишь сжимала зубы, проходя мимо.
Минджу, как всегда, пряталась в библиотеке. Книги были ее убежищем, единственным местом, где она могла не думать о Сонхуне. Но он, казалось, решил нарушить ее покой. Он появлялся слишком часто. Его настойчивость раздражала ее, но в глубине его глаз она иногда замечала что-то неуловимое — не насмешку, не злость, а что-то похожее на попытку... понять? Но она не хотела его понимать. Не хотела даже смотреть в его сторону.
А между Джейком и Риной царила ледяная тишина. С того дня, как она вернулась из больницы, они не обменялись ни словом. Он избегал ее, она игнорировала его. Их взгляды встречались лишь случайно — и тогда в воздухе вспыхивало напряжение, словно между ними пролетела искра. Она ненавидела его. Он ненавидел ее за то, что она заставляла его чувствовать вину.
⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆
Все должно было изменится.
Чонгука сегодня назначали новым главой клана.
Вечер наступил медленно, словно нехотя, окрашивая небо в глубокие оттенки серого. В особняке царило непривычное оживление — слуги ходили по залам, расставляя цветы и зажигая свечи, их отблески дрожали в хрустальных люнетах, рассыпаясь по стенам мерцающими бликами.
Хегён, элегантная и невозмутимая, лично следила за подготовками. Она выбрала для девушек платья — струящиеся, изысканные, будто созданные для того, чтобы подчеркнуть их красоту, но и напомнить о статусе: они были частью этого мира, хотели они того или нет.
— Сегодня вечером, — сказала она мягко, но с ноткой предупреждения в голосе, — я прошу вас соблюдать спокойствие. Это важный день для нашей семьи.
Рина, стоявшая у зеркала и с ненавистью разглядывавшая свое отражение в темно-синем платье, даже не успела ответить, как в дверь постучали.
— Войдите, — бросила она через плечо, не оборачиваясь.
Джейк вошел, его черный костюм подчеркивал строгость линий его фигуры. Взгляд был холоден, но в нем читалось напряжение — словно он ожидал очередного взрыва.
— Сегодня ты не подойдешь ни к одному мужчине, — произнес он ровно, без эмоций. — Как в прошлый раз.
Рина резко обернулась, глаза вспыхнули.
— А что, испугался, что кто-то уведет твою драгоценную? — язвительно протянула она.
Джейк сжал челюсти, но прежде чем он успел ответить, в коридоре раздались шаги. Чонгук проходил мимо в сопровождении Ирэ.
— Хватит, — его голос прозвучал тихо, но с непререкаемой властностью. — Сегодня не время для ссор.
Ирэ стояла рядом, необычно спокойная, ее пальцы слегка сжимали складки платья. Она не смотрела ни на кого, будто была погружена в свои мысли, но в ее молчании не было прежней ярости — лишь какое-то отстраненное принятие.
Сонхун спускался вниз один. Его шаги звучали глухо на мраморной лестнице. Он не стал ждать Минджу — она отказалась идти с ним, как всегда, предпочтя одиночество его обществу. Но в этот раз в его глазах, обычно насмешливых и уверенных, мелькнуло что-то похожее на усталость.
Гости уже собирались в главном зале. Шепот, смех, звон бокалов — все это сливалось в единый гул, наполненный фальшивой легкостью. Никто не знал, какие бури кипели за этими стенами.
Но вечер только начинался.
Сверкающие люстры зала отражались в полированном паркете, наполняя пространство теплым золотистым светом. Звуки классической музыки, смешанные с приглушенным гулом бесед, создавали иллюзию изысканного светского вечера. Но каждый присутствующий знал — сегодня решалась судьба клана.
Минджу, наконец спустившаяся вниз, стояла чуть поодаль, ее тонкие пальцы сжимали бокал с шампанским так крепко, что костяшки побелели. Сонхун наблюдал за ней украдкой, его обычная насмешливость куда-то испарилась. Он не подходил, но и не отпускал ее из поля зрения.
Рина, вопреки ожиданиям, вела себя безупречно. Она улыбалась женщинам из семьи Джейка, отвечала на вопросы с холодной вежливостью, но стоило ей встретиться взглядом с «мужем», как в воздухе снова повисал ледяной оттенок. Джейк, однако, сегодня казался более собранным — его внимание было приковано к брату, к предстоящей церемонии.
Ирэ стояла рядом с Чонгуком, ее ослепительное платье мягко переливалось при каждом движении. Она держалась с достоинством, но внутренне напряглась, когда к ним подошла группа важных гостей.
— Чонгук. — начал один из старейшин, улыбаясь, — мы все рады твоему восхождению. Но, конечно, нас волнует вопрос наследника. Клан должен быть уверен в будущем.
Ирэ поперхнулась глотком воды, едва не пролив ее на себя. Чонгук, к ее удивлению, рассмеялся.
— Надеюсь, скоро, — ответил он, и его взгляд скользнул по ее лицу, поймав мгновенное замешательство. — Но это решит моя жена. - он издевался над ней.
Гости заулыбались, ожидая ее реакции. Ирэ почувствовала, как жар разливается по щекам, но собралась с духом.
— Мечтайте, — прошептала она так тихо, что услышать могли только они двое.
Чонгук приподнял бровь, его губы искривились в едва уловимой усмешке.
— Ты что-то сказала? — нарочито громко переспросил он, наслаждаясь ее смущением.
Ирэ стиснула зубы, но внешне сохраняла хладнокровие.
— А, да. Я сказала… мечтаю об этом, — выдавила она, заставляя губы растянуться в подобии улыбки.
Гости переглянулись — ответ был странноват, но формально безупречен. Чонгук же не смог сдержать довольную ухмылку. Его пальцы нежно сжали ее локоть, будто в знак одобрения, но для Ирэ это прикосновение горело, как ожог.
— Какая прелестная пара, — пробормотал кто-то из старейшин, и остальные закивали.
Вечерний воздух внезапно вздрогнул от рёва моторов, разорвавшего изысканную симфонию приёмов. Через распахнутые парадные двери в зал ворвался порыв холодного ветра, а вместе с ним – Субин.
Он вошёл не просто, а будто вторгся. Каждый его шаг по мраморному полу отдавался глухим эхом, будто предупреждая о приближении. Его тёмный костюм идеально сидел на стройной фигуре, но вместо элегантности в нём читалась опасность – как у обоюдоострого клинка, прикрытого бархатом. Глаза, холодные и оценивающие, скользнули по залу, мгновенно выхватывая главных действующих лиц.
Чонгук, стоявший в центре зала, не дрогнул. Но в его позе появилась лёгкая напряжённость – едва уловимая, но заметная для тех, кто знал его достаточно хорошо.
Субин дошёл до него – и внезапно, слишком резко, раскинул руки в театральном объятии.
– Поздравляю, кузен – его голос звучал тёпло, но в уголках губ пряталось что-то колючее.
Чонгук ответил на объятие, но их похлопывания по спинам были слишком жёсткими, почти боевыми. Это был не семейный жест – это был обмен ударами без кулаков.
В нескольких шагах от них Сонхун стоял, сжав челюсти. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но он тут же заставил себя расслабиться.
Минджу, наблюдавшая эту сцену, не выдержала:
– Кто это?
Сонхун повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то вроде удивления – она *сама* заговорила с ним?
– Решила со мной заговорить? – в его голосе прозвучала привычная насмешка, но без обычной едкости.
Минджу скривила губы.
– Перестань вести себя как чурбан.
Уголок его рта дёрнулся.
– Это мой двоюродный брат.
– Да? – она бросила взгляд на Субина, потом обратно на Сонхуна. – А смотришь на него так, будто убить хочешь.
Сонхун наклонился к ней чуть ближе, понизив голос:
– Мы не ладим. Точнее… именно я с ним.
В его словах прозвучало что-то тёмное, личное – как будто за этой фразой стояла целая история, о которой он не собирался рассказывать.
А тем временем Субин, закончив "тёплую" беседу с Чонгуком, уже окидывал зал взглядом – и его внимание остановилось на Минджу.
Сонхун, заметив это, сделал шаг вперёд, блокируя его взгляд.
Вечер, который должен был быть праздником, внезапно наполнился током напряжения.
И все понимали – это только начало.