Оборотень

— Мы согреемся оба. Пейте! — я увидела перед лицом бокал с вином. Его руки вновь легли на мои плечи. Я напряглась, ощущая тяжесть и силу его ладоней, но плечи только свело бессильной судорогой.

— Успокойтесь, — сказал он — уже с легкой насмешкой. — Смотрите на огонь и расслабьтесь. Вы пытались уклониться от выполнения своего обещания, но я не требую исполнить его немедленно.

Он скинул мой плащ. Пальцы двинулись по моим плечам, поглаживая, растирая, разминая... судорога страха и неприятия отступала, напряжение покидало меня. Его пальцы зарывались в мои влажные от стаявшего снега волосы, скользили по всей длине, словно расчесывая и распуская пряди на плечи и грудь. Жесткие костяшки пальцев потирали позвонки шеи, кожу под подбородком — медленно, задумчиво. Теплая ладонь легла на мой лоб, и, повинуясь ей, я откинула голову на спинку кресла, глядя снизу на стоявшего за спиной мужчину. Его лицо было отрешенным — словно он забыл о моем существовании, а руки двигались сами по себе. Пальцы скользили по моим бровям, гладили щеки, касались губ, осторожно обводя, будто подчеркивая их линию... губы начало слегка пощипывать — как от слишком крепкого вина. Я устало тяжалеющие веки...

...Полог висел над моей головой — серебристо-зеленоватый полог — и тусклый свет выхватывал из прихотливого узора то корявую ветку, то притаившегося удивительного зверя, то причудливое оперение странной птицы. Некоторое время я зачарованно разглядывала его тяжелые ниспадающие складки. Мне было тепло, уютно и...

И вдруг я поняла, что нахожусь в покоях лорда Фэрлина. В его кровати. И что тяжесть на моей груди — его рука, что тепло — приятное, согревающее тепло — исходит от близкого, прижавшегося ко мне тела. И разделяет нас лишь тонкая ткань рубашки — единственной оставшейся на мне одежды.

Я осторожно повела взглядом. Ресницы сомкнуты, между густых длинных бровей — привычная морщина. Бледная кожа лица, шеи, плеч расцвечена теплыми отблесками огня. Я содрогнулась, осознав наготу и силу его матерого тела. Лорд Фэрлин шевельнулся, и я поспешно закрыла глаза. Почувствовала, как он слегка двинул головой на подушке. Позвал тихо:

— Инта?

Я продолжала делать вид, что сплю.

Тогда он сказал своим обычным голосом:

— Вы не спите. Ваше сердце стучит иначе.

От этих слов сердце действительно пустилось вскачь. Разоблаченная, я открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Близкие, с расширенными зрачками, его глаза сейчас казались черными...

— Вы усыпили меня! — сказала я дрожащим голосом.

Он потянулся, прижмурившись, но и сквозь ресницы продолжал наблюдать за мной сторожащим взглядом.

— Так что же? — сказал лениво. — Вы устали и переволновались. Я хотел, чтобы вы хорошенько отдохнули... перед нашей длинной ночью...

Я сглотнула, отворачиваясь. Попыталась отодвинуться, но его рука изогнулась, удерживая меня. Он даже подвинул меня ближе.

— Куда вы?

Насмешка в его голосе рассердила меня.

— Я думала, уже...

Он тихо рассмеялся:

— Я не насилую спящих, девушка! Просто очень приятно лежать рядом с вами. Мне нравится видеть вас в моей постели.

Я перевела дыхание, когда он погладил кончиками пальцев кожу моей шеи.

— Вы дрожите... вы боитесь меня? — его шепот обжигал мне щеку, и я выдохнула с мукой:

— Располагайте мной, как хотите, но быстрее, не мучьте меня!

Его рука замерла.

— Вот как... — сказал тихо лорд Фэрлин. — Вы решили так легко отделаться? Хотите, чтобы я обладал вашим телом, когда ваша душа будет далеко?

— А вы хотите взять еще и мою душу?

Приподнявшись на локте, он наблюдал за мной. Неторопливо откинул назад свои жесткие серые волосы.

— Сейчас я хочу, чтобы вы меня перевязали.

Сел, выжидающе глядя на меня. Повязка на его груди действи-тельно сбилась. Обернувшись покрывалом, я приподнялась и, наклонив голову, начала торопливо разматывать повязку. Краска бросилась мне в лицо, когда я осознала, что под этим покрывалом он совершенно наг. Лорд сидел неподвижно, молча, я чувствовала его дыхание на своем затылке. Закрепив повязку, я не успела отодвинуться, как он пе-рехватил мою руку. Сказал с приглушенной задумчивостью:

— Такие мягкие, ласковые...

Его палец поглаживал кругами мою напряженную ладонь. Лорд поднес ее к лицу и прикоснулся губами: теплые, сухие, они двигались осторожными, щекочущими, мелкими поцелуями. Его тяжелые веки были полуприкрыты, из-под ресниц блестел темный взгляд. Он потерся о мою руку жесткой щекой, легко поцеловал один палец за другим. Я осторожно вздохнула и заметила, как из-под век он смотрит на открытые рубашкой плечи и грудь. Слабо охнув, стянула ворот; теплая рука тут же накрыла мою — повелительно и спокойно.

— Не надо скрывать то, что я и так увижу. Вы испуганы, но бояться нечего. Я не обижу вас.

Я мрачно взглянула на него.

— А что, по-вашему, вы делаете?

Он медленно улыбнулся:

— Ласкаю женщину, которую желаю.

Его руки отбросили мои волосы, легли на шею, медленно скользнули по плечам, рукам, запястьям — снова и снова. Я быстро, украдкой взглянула на него. Полузакрытые глаза, улыбающиеся губы, мышцы, играющие бликами света; на груди, покрытой темной порослью, белеют старые звездчатые шрамы... Он подался ко мне, и я закрыла глаза. Теплые поцелуи в глаза, щеки, губы... Влажный выдох щекотал мне ухо, губы скользнули по шее, шепча что-то; я поежилась. Он двинулся еще ближе, обнимая меня, уткнулся лицом в мою шею и стал говорить что-то быстрым, хрипло-гортанным шепотом — я не понимала ни слова, но почему-то знала, что это не заклинание — он говорил, что я прекрасна, что тело мое горячо и желанно, что ему так хочется любить и любить меня при свете полной луны... Я вздрогнула, широко открыв глаза, словно просыпаясь: не заклинание? Но как я могла понять, что он говорит? Лорд Фэрлин поднял голову и улыбнулся мне дрогнувшей улыбкой — в его глазах, как и прежде, светились луны.

— Язык любви, леди... — шепнул он мне в губы. — Слышали вы его раньше? Показать вам, что такое любовь?

Он прикусил мою нижнюю губу — очень бережно — поцеловал, тронул языком, очерчивая ее контуры.

— Сладкая, — сказал он. — Откуда им знать, что ты такая сладкая? Никто не знает — только я...

Он целовал меня осторожно, словно давая привыкнуть, но долго, так долго, и был так близко... Я чувствовала легкие касания к своей груди — он водил по ней кончиками пальцев, словно трепещущими крыльями бабочек, скользил тыльной стороной запястья... Я услышала его вздох, когда его ладони, наконец, легли на мои груди. Протестующе забормотала, и он вновь накрыл мои губы своими: в этот раз поцелуй был требовательным и жестким, и ладонь, ласкающая мою грудь, казалась продолжением поцелуя.

Я полулежала на его плече, переводя дыхание и слыша его колотящееся сердце. Лорд Фэрлин смотрел на свою руку — пальцы скользнули за тонкую ткань рубашки, опустили лямки. Я напряглась, но не пошевелилась — скорее пройти через это. Но он не торопился. Он глядел со странной улыбкой — почти мечтательной.

— Ты светишься, — сказал тихо. — Вся светишься. Лунная дева...

Обрисовывая пальцами легкие круги, он ласкал мои груди. Прикосновения заставляли гореть кожу. Я вцепилась в его руку — но скорее потому, что вдруг стало тяжело дышать, чем от смущения или неприятия. Он взглянул мне в глаза.

— Прошу тебя. Прошу тебя...

Склонился надо мной — терся о мои груди лицом, губами, шепча что-то горячее, невнятное, прерывистое... Водил влажным теплым трепетным языком по болезненно напрягшимся соскам, слегка подталкивая, подсасывая...

Я подняла тяжелые веки, блуждая взглядом по пологу над кроватью — свечи гасли или темнело у меня в глазах? Все стало странно расплывчатым, таяло в теплом тумане...

— Боги мои! — услышала я сдавленный возглас. Мужчина, больно притиснувший меня к себе, навалился тяжелым телом, содрогнулся — раз, еще раз — замер, прижавшись щекой к моей груди. Я не двигалась, медленно приходя в себя и ощущая в животе незнакомую боль, похожую на спазмы от голода. Лорд, наконец, зашевелился, ослабил объятья и лег рядом. Из его глаз медленно уходил туманный блеск.