Глава 14
– Говорю тебе, эта женщина – не Вероника Юманова! – выкрикнул Леня.
– И кто же, по твоему мнению, она такая?
– Анна Романова!
Леня в отчаянии посмотрел на Кирилла: тот не поверил ни единому его слову. Он не вслушивался в веские доводы, отмахивался от выводов, сделанных Леней в результате проведенного им расследования, подвергал сомнению каждый аргумент, потому что был влюблен и безоговорочно доверял женщине, водившей его за нос.
Вчера вечером Леня вернулся из Сочи, куда он летал навестить мать сестер-близнецов Кирсановых, чтобы показать женщине фото ее дочери, выдававшей себя за Веронику. За день до этого он сфотографировал ее во время ее прогулки с Кириллом, третьей по счету с момента подписания документов о продаже акций. Леня откровенно не понимал, отчего одна из сестер называет себя другим именем, и, главное, куда в итоге приведет эта игра? Бесспорно, женщина была увлечена Кириллом, а его друг и вовсе выглядел влюбленным по уши. Но было бы глупо предполагать, что она появилась в Москве после года отсутствия только для того, чтобы вступить в любовные отношения с Юмановым. Ради этого ей не стоило притворяться собственной сестрой. Если Анна выступает в роли Вероники, то какова ее настоящая цель, где при этом находится вторая сестра и почему Кирилл не узнал мачеху в лице той женщины, к которой он летал в Вену? Все выглядело так, будто сестры поменялись местами! В связи с этим напрашивался новый вопрос: был ли это предварительный сговор или они играли на чужой территории, каждая – без ведома своей второй половинки?..
И если ответ на первый вопрос, касавшийся целей этой – этих! – женщины, был очевидным, то все последующие заставляли изрядно задуматься. Анне явно требовались деньги, поэтому она так удачно провернула сделку с акциями. Ни один человек не заподозрил женщину в подмене, несмотря на то, что многие в компании были знакомы с настоящей Вероникой и могли бы уличить Анну в обмане. Тот факт, что никто из сотрудников не догадался о том, что он беседовал со лже-Вероникой, показался Лене весьма интересным. В какой-то момент он и сам усомнился в верности предположений, однако вскоре понял, по какой именно причине Анна смогла избежать разоблачения. Женщина умело обошла общение со своими давними приятелями, работавшими в компании. Они даже не имели понятия о том, что она приезжала в офис, настолько сам момент подписания документов получился коротким и секретным. Поразила Леню и Мария Дмитриевна, узнавшая в абсолютно чужой ей женщине вдову своего босса. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, так как зрение у Маши было хуже, чем у крота, а он, как известно, ничего не видит дальше своих усов. Леня не стал упрекать секретаршу Кирилла в невнимательности, также не объяснил он и остальным сотрудникам, отчего он задает всем вопросы о Веронике Юмановой, и принялся следить за Кириллом, обхаживавшим мачеху, как павлин в сезон брачных игр.
Сразу же возникла и новая мысль: если Анна получила то, чего и желала, почему она продолжает общение с этим влюбленным в нее глупцом? Леня так и не смог найти подходящий мотив, оправдывающий это нелогичное поведение. А в том, что оно было неразумным, он не сомневался. Ни один человек в здравом уме не стал бы продолжать «светиться», выполнив основной пункт своего хитроумного плана. Имея на руках столько денег, он непременно убрался бы из Москвы, не искушая судьбу и не предоставив никому возможности раскрыть его настоящую личность.
На этот счет у Саянова было два варианта: либо он – параноик и напрасно подозревает честную женщину бог знает в чем, либо он – профессионал, который обязан добраться до сути дела. И чтобы выяснить это, он и вылетел в Сочи. Мать, считал Леня, никогда не ошибется в своих детях, как бы похожи они ни были. Его предположения подтвердились: Наталья Аркадьевна Кирсанова без тени сомнений ответила, кто именно из ее дочерей запечатлен на снимке.
– Интересно, – сказала она и улыбнулась, что сделало ее похожей на ту женщину, которую обнимал Кирилл, – Анне не нравился цвет волос Вероники. И вдруг она стала блондинкой?
– Значит, это не Вероника? – спросил Леня и замялся под ее испытующим взглядом.
– Это Анна. А что, собственно, происходит? И почему вы, молодой человек, задаете мне такие странные вопросы?
У Натальи Аркадьевны были темные волосы и серые глаза, как и у Анны, но свой взгляд, а также манеру держаться она явно передала своей старшей близняшке – Веронике. Леня улыбнулся одной из самых своих обворожительных улыбок, которые всегда помогали ему установить контакт с собеседником, однако Наталья Аркадьевна ему не поверила и подозрительно прищурилась.
– Признавайтесь: что на этот раз натворила Вероника? И что связывает Анну с Кириллом Юмановым?
– Почему вы не были на похоронах мужа Анны? – вдруг спросил Леня и заметил волнение в глазах Натальи Аркадьевны.
Она быстро вышла на террасу, откуда открывался захватывающий вид на море. Леня прошел туда за ней следом и, облокотившись о перила, вгляделся в горизонт. Он не торопил женщину с ответом, так как знал, что она расскажет ему обо всем, ничего не утаивая. Наталье Аркадьевне явно требовалось выговориться, и она нашла удобного слушателя в лице Лени.
– Когда я узнала о трагедии, произошедшей с Владом, я хотела немедленно вылететь к ней, к Анне. Однако позвонила Вероника и попросила меня остаться дома. Она сказала, что Анна не хочет нашей встречи.
– На это имелись особые причины?
– Думаю, Анна до сих пор обижается на меня за то, что я не приняла ее мужа, – ответила Наталья Аркадьевна и, позвав Леню за собой, прошла обратно в комнату. – Выпьете со мной? Чай? Лимонад?
Леня закивал, обрадованный тем, что ему предложили освежающий напиток, а не алкоголь.
– Лимонад! Настоящий?
– Самый настоящий, – задорно рассмеялась Наталья Аркадьевна. – Только вода, сахар и лимоны.
Она была очень привлекательна – в легком сарафане, открывавшем ее стройные загорелые ноги. Фигура ее отличалась девичьей стройностью, однако кожа на умело накрашенном лице не скрывала ее возраст, наоборот, подчеркивала его. Наталье Аркадьевне было чуть более пятидесяти, и тем не менее выглядела она потрясающе, так как не старалась казаться моложе, чем была на самом деле. Ее манеры отличались изысканностью и были полны достоинства, которое присуще лишь женщинам, глубоко уважающим себя.
– Получается, что вы не были в хороших отношениях со своим зятем? – спросил Леня, с наслаждением пригубив холодный лимонад.
– Мы никогда не ссорились, но мне он не нравился. Я была против того, чтобы Анна выходила за него замуж.
– Почему?
– Влад не любил мою дочь, – без малейших признаков стеснения ответила Наталья Аркадьевна. – Она должна была стать для него просто удобной женой. Он такую искал... и нашел. Лгун, гуляка и алкоголик – вот кем был Влад! Он не подходил моей девочке. Впрочем, она сама это поняла, когда их отозвали в Москву из-за его шашней с какой-то танцовщицей. Тогда я утешала ее, уговаривала вернуться в Сочи, – Наталья Аркадьевна повернулась вокруг себя. – Дом ведь большой! Внуку было бы здесь хорошо. Но Анна отказалась. Наверное, в тот момент она затаила на меня обиду, потому что через год мы перестали общаться. Вероника была нашим связующим звеном. Только от нее я и узнавала, как живет моя младшая дочь.
– А Вероника?..
– Что Вероника? У нее все отлично. Даже вдовство не изменило ее бойцовского характера. Она, как всегда, бежит впереди паровоза, сметая всех на своем пути. Черт! – внезапно выругалась Наталья Аркадьевна. – Мои дочери – вдовы. Обе!
– Не огорчайтесь, – с легким смешком сказал Леня. – Считаю, что Анна скоро устроит свою жизнь.
– Намекаете на Кирилла? Их Вероника познакомила?
Леня растерялся, не зная, как ответить на последний вопрос.
– Так для чего вы показали мне это фото? – Наталья Аркадьевна снова взяла в руки снимок и вгляделась в смеющуюся женщину. – Думали, я не узнаю Анну? Она здесь вполне счастлива...
– Даже не скажешь, что недавно похоронила мужа, – добавил Леня, заметив, что это высказывание неприятно укололо Наталью Аркадьевну.
– Да-а, – протянула она. – Не скажешь. Но зачем она волосы перекрасила? Брюнеткой она выглядела гораздо женственнее и эффектнее.
– Вкусы меняются.
– Получается, вы – друг Кирилла? Не моих дочерей, – лукаво улыбнулась Наталья Аркадьевна. – Если бы вы знали их достаточно хорошо, то ни за что не перепутали бы. Они очень разные.
– По всей видимости, вы ошибаетесь, – сказал Леня, забрав из ее рук снимок. – Они очень похожи, причем настолько, что с легкостью могут играть роли друг друга.
Уговорив женщину не рассказывать Веронике, если та позвонит, о его визите, Леня выехал в Москву, предварительно узнав, где проживает Анна Романова. Целый вечер он ожидал ее появления, наконец женщина приехала домой на такси с огромным чемоданом, будто вернулась из длительного путешествия. Левой рукой она закрыла дверцу машины, ею же открыла дверь в подъезд, и это заставило Леню торжествующе улыбнуться. Так как Вероника являлась левшой, было естественным, что она использовала ведущую руку. Оставалось странным, почему она притворяется Анной, а та взяла на себя роль Вероники? Поведение женщин казалось глупым, но оно означало, что обе играют в некую игру, мотива и целей которой Леня не мог угадать. Все эти соображения он высказал Кириллу, который с недоверчивостью отнесся к его словам, назвав друга излишне подозрительным, более того, сумасшедшим.
– Что ты пытаешься мне сказать? Что меня обманывают? – спросил он. – Но в чем?
– Сам не знаю, – развел руками Леня. – Меня смущает поведение сестер.
Кирилл со злостью хлопнул ладонью по столу.
– Достаточно! – приказал он. – Прекрати вести себя так, словно ты – мой старший брат! Не следует опекать меня, я уже не маленький. Кроме того, ты слишком многое себе позволяешь, вмешиваясь в мою жизнь.
– Я хочу тебя предостеречь! – воскликнул Леня.
– От чего?!
– От ошибок.
– Знаешь, Саянов, уходи.
– Кира, – Леня угрюмо сморщился, – неужели ты не понимаешь, что с тобой играют?
– О каких играх ты говоришь?! – вновь повысил голос Кирилл и, поднявшись с кресла, пробежался по кабинету. – Вероника не может обманывать меня, потому что для этого нет причин. Между нами все предельно честно.
– Компания уже перевела деньги на ее счет? – спросил Леня.
– Давно. Не понимаю, куда ты клонишь.
– Я тоже не все понимаю в этой истории.
– Оставь меня, – потребовал Кирилл. – Я сейчас не в настроении продолжать разговор.
– Но... – начал Леня и замолчал, догадавшись, что если он поведет себя более напористо, то испортит их отношения. – Позвонишь, когда остынешь, – сказал он и вышел из кабинета.
Кирилл с гневом посмотрел ему в спину и со вздохом опустился в кресло. В душе он ощущал неприятный осадок, вызванный словами Лени, прозвучавшими более чем правдиво. Единственное, что было непонятным: для чего Анна – или Вероника, он уже окончательно запутался! – играла его чувствами? После долгих размышлений, которые ни к чему не привели, лишь еще больше ввели его в заблуждение, он позвонил ей и пригласил на ужин. Женщина с радостью согласилась.
Пребывая в возбужденном состоянии, Кирилл не мог дождаться вечера. Он планировал серьезный разговор, но, увидев Веронику, красивую, улыбающуюся, понял, что не может задать ей интересующий его вопрос. Он смотрел на нее, что-то говорил, слушал ее смех, а сам думал: что за цели она преследует? Кирилл был влюблен в эту необычную, яркую женщину и чувствовал, что она отвечает ему взаимностью. Тогда почему ему лгут? И для чего его используют?
Странную задумчивость Кирилла заметила и Анна. Всеми силами она пыталась поднять ему настроение, но это у нее не получилось. Огорченная неудавшимся свиданием, которого она ждала с тем же предвкушением, что и предыдущие их встречи, Анна позволила Кириллу отвезти себя домой. Но внезапно она изменила решение и попросила Кирилла пригласить ее к себе. Тот, удивленный, согласился. У подъезда он помог ей выйти из машины и, взяв за плечи, резко развернул.
– Вероника, – голос его был напряженным, – ты ничего не хочешь мне рассказать?
– Нет, – настороженно протянула она и тут же добавила: – Наверное, с моей стороны было ошибкой приехать сюда. Я тебя напугала?
– Чем?
– Тем, что тороплю события, – Анна опустила голову. – Я слишком настойчива?
– Нет. Ранее я считал тебя хищной и решительной, но, как оказалось, ты вовсе не такая. Наоборот, ты – мягкая и нежная. Я запутался и уже не понимаю, какая ты на самом деле? Кто ты? – вдруг спросил он, дотронувшись до ее подбородка.
– Что ты имеешь в виду? – В лице Анны ничего не изменилось, но сердце ее гулко застучало. – Ты нравишься мне, Кирилл. Возможно, поэтому я так и веду себя. Не так, как раньше.
Анна сделала шаг назад, но Кирилл притянул ее к себе и поцеловал. Это был их первый поцелуй, однако оба не почувствовали его глубины, так как думали о том, что скрывает каждый из них. Анна отодвинулась и прошептала:
– Ты сегодня очень странный. Тебя смущают наши отношения? То, что я была женой твоего отца?
– Нет, – так же тихо ответил Кирилл, внезапно решив не задавать ей никаких провокационных вопросов, чтобы не оттолкнуть ее. – Я влюблен, и мне нравится это состояние.
* * *
«Где же ты?» – спрашивала себя Вероника, в который раз просматривая бумаги в папке, в которой она хранила документы.
Паспорта на имя Вероники Юмановой среди бумаг не было! Вероника задумчиво потеребила губу, пытаясь вспомнить, куда она его положила. Воспроизвела в памяти тот момент, когда видела документ в последний раз, и улыбнулась своей забывчивости. Теперь Вероника была уверена, что оставила его в Вене. Тогда она в экстренном порядке готовилась вылететь в Москву и не посчитала нужным взять паспорт с собой. Кроме того, она не думала, что воспользуется им, поэтому паспорт так и остался лежать в положенном месте, в то время как она, нервничая, искала его здесь, в Москве. В любом случае паспорт был необходим, чтобы она могла подтвердить свою личность, когда будут оформляться бумаги о продаже акций. Значит, нужно вернуться в Вену и забрать его. Позвонив свекрови, Вероника сказала, что она вынуждена уехать из города, но та, похоже, никак не отреагировала на ее слова. Зато Лида, сестра Влада, обрадовалась тому, что племянник останется под ее присмотром.
На следующее утро она вылетела в Вену. Уже в аэропорту Вероника поняла, что скучала по этому городу, но продолжать жить в нем не хотела. Вена казалась ей горькой на вкус, потому что не сделала ее счастливой. Люди часто обвиняют в личных неприятностях окружающую обстановку и редко – самих себя. Вероника не была исключением из этого правила. Она не нашла в себе сил признать, что сама, лично, виновата в своей разрушенной жизни, а никак не этот молчаливый город, для которого не имело значения, до какой степени счастливыми ощущают себя люди, идущие по его улицам.
Войдя в квартиру, Вероника поняла, что останется здесь только на несколько минут, заберет документы, а затем снимет номер в отеле. Она боялась провести ночь в том месте, где еще совсем недавно видела Влада, лежавшего на полу в луже собственной крови. В спальне Вероника остановилась у кровати, посмотрела на чистый паркет и усмехнулась, так как предполагала увидеть багровые пятна. Видимо, домработница Хельга избавилась от них, чтобы не пугать хозяйку, которая в любой момент могла вернуться из Москвы. И тем не менее Веронике казалось, что она чувствует тяжелый запах крови, оседавшей на ее губах с каждым новым вдохом. Она подошла к стене, в которой остались отверстия от пуль, насквозь прошивших тело Влада, и провела по ним пальцами. Странно, но ничего, кроме легкой грусти, Вероника не почувствовала. Ни боли, ни страха – одна лишь печаль. Да и та появилась в душе лишь оттого, что эту чудную квартиру, которую она так долго выбирала, а потом обживала, теперь придется продать.
Документов в верхней полке туалетного столика, там, где они хранились, не оказалось. Вероника проверила дважды, но ничего не нашла. Она принялась искать паспорт по всей квартире, заглядывая в самые необычные места, крайне озадаченная его отсутствием. Сразу же пришла мысль – паспорт украли. Но кто это мог сделать и кому он понадобился? Вероника не нашла ответа. Лихорадочно она перебрала в голове возможные варианты, потом предположила, что оставила документ в прежней квартире, где жила с Германом Юмановым. Эта версия показалась ей неправдоподобной: Вероника была уверена в том, что взяла паспорт с собой сюда, в Вену. Через десять минут эта уверенность улетучилась. Вероника, абсолютно растерявшись из-за такой своей забывчивости, готова была согласиться с мыслью, что все-таки она оставила паспорт в сейфе, где она хранила драгоценности, подаренные ей Германом, диплом МГУ и другие незначительные, но приятные ее сердцу мелочи. Все эти сокровища остались лежать в тайнике, так как Влад не желал привлекать чье-либо внимание к украшениям, которые были слишком дорогими – даже для него, довольно-таки состоятельного человека. Многое из того, чем владела Вероника, равнялось сумме его годового заработка, поэтому единственное, что он разрешил ей носить, были часы с изумрудами на циферблате. Таким образом, все драгоценности хранились в сейфе в квартире, доставшейся ей в наследство. Конечно, сейчас там жил Кирилл, но только потому, что получил разрешение от самой Вероники. Случилось это после похорон, когда она объявила о своем отъезде. Кирилл обещал, что не задержится в квартире, но, похоже, не сдержал слова.
<<
Налив себе виски, Вероника размышляла – где на самом деле может находиться ее паспорт? Версия о том, что он лежит в сейфе, не удовлетворила ее. Она позвонила Хельге и спросила, кто заходил в квартиру за время ее отсутствия. Хельга уверила, что, кроме нее самой, продолжавшей следить за порядком в пустующих апартаментах, в квартиру никто не входил. Вероника ей поверила, уж очень уверенно звучал голос домработницы. В нем не чувствовалось страха или волнения, указывающих на то, что его обладатель нечто скрывает. Переночевав в отеле, Вероника, как и намеревалась, первым же рейсом вылетела в Москву.
В квартире, принадлежавшей Владу, она исследовала каждый сантиметр пространства, на случай, если пропустила что-либо. Паспорта она, к сожалению, не нашла, зато обнаружила ключи от квартиры Германа (она долго не могла вспомнить, где их оставила). Эта забывчивость выводила ее из себя, так как раньше она не страдала подобной слабостью и в мельчайших подробностях воспроизводила даже самые незначительные эпизоды прошлого.
Схватив ключи и сумочку, Вероника побежала вниз, к машине. Через сорок минут она была возле дома, в котором прожила с Юмановым два года. Посмотрев на окна, Вероника испугалась того, что в квартире может кто-либо находиться. Она позвонила в приемную «Юма» и, представившись партнером компании, попросила соединить ее с Кириллом. Мария Дмитриевна, чей сухой голос Вероника узнала с первых же ноток, сообщила, что у Кирилла Германовича деловая встреча, поэтому он не может говорить с ней. Стандартный ответ, подумала Вероника, его всегда выдает секретарь, когда босса нет в офисе.
Тщательно все взвесив – стоит ли ей входить в квартиру сейчас либо подождать до утра, когда Кирилл наверняка будет в офисе, – Вероника решила рискнуть. Поднявшись по лестнице на нужный этаж, она обрадовалась, не встретив соседей, но, попытавшись открыть дверь, пришла в ярость. Ключ не проходил в скважину, и это говорило о том, что Юманов-младший перестраховался, сменив замки. Обругав про себя Кирилла, Вероника спустилась вниз. У подъезда она на миг задержалась и с тоской посмотрела на окна квартиры, где остались драгоценности. Продав их, можно было бы обеспечить себе и ребенку безбедное существование до конца жизни. «Что ж, – сказала она себе, – придется мне придумать, как попасть туда. Впрочем, не проще ли появиться в офисе и потребовать у пасынка ключи?!»
Вероника улыбнулась, завела машину и, проехав несколько метров вперед, резко нажала на педаль тормоза. Во дворе показалась машина, за рулем сидел Кирилл, а рядом с ним – дама, и от ее вида у Вероники перехватило дыхание. Дрожащими руками она включила заднюю передачу и отъехала в сторону, так, чтобы на нее не обратили внимания, но она бы при этом все видела. Впрочем, вышедшая из машины парочка никого, кроме себя, не замечала. Прижав руки к губам, Вероника с ужасом смотрела, как Кирилл целует ее сестру, обнимавшую Юманова так, будто они были знакомы целую вечность.
– Господи, – шептала она. – Что происходит?!
Вероника смотрела на тоненькую фигуру Анны. Та, в темно-синем изящном платье, с белыми волосами, была не похожа на себя. Вероника чувствовала, как слезы жгут ей щеки. Живая, невредимая, да еще и великолепно вжившаяся в чужую роль! Вероника уронила голову на руль и истерически рассмеялась. Теперь она поняла, кто именно застрелил Влада и у кого в руках – ее паспорт! Но как же получилось, что Анна выжила?! Это был уже следующий вопрос. Наблюдая за сестрой, Вероника радовалась, что встретила ее именно сейчас, а не тогда, когда было бы уже слишком поздно. Наверняка Анна скоро придет за ней, и она, Вероника, непременно подготовится к этому визиту. Но еще лучше – она опередит сестру, нанеся удар в тот момент, когда его не ожидают.
Она снова посмотрела на обнимавшуюся пару и поняла, что Анна уже продала акции либо дело находится в той стадии, когда продажа вот-вот осуществится. «Придется сделать ход конем, – подумала Вероника. – Завтра встречусь с Кирочкой и обломаю сестрице все планы».
Будучи в крайне взволнованном состоянии, никто из присутствующих во дворе не заметил, что за ними наблюдают. Вероника подсматривала за Кириллом и Анной, а за самой Вероникой следил Малиновский, выполнявший приказ Рэма. Он повсюду тайно следовал за этой барышней и был удивлен ее суетливостью, заставившей обеих в течение двух дней побывать в Вене и снова вернуться в Москву. Даже не отдохнув после перелета, Вероника понеслась к дому, где жил Юманов. Пробыла в доме недолго, это позволило Малиновскому сделать вывод, что в квартиру она не попала. А через три минуты Малиновский совсем растерялся, увидев подъехавшую к дому машину Юманова и, главное, женщину, вышедшую из нее. Он побледнел и зорко всмотрелся в светловолосую даму, которую издали невозможно было отличить от Вероники! Затем он набрал номер Рэма и быстро сказал в трубку:
– Анна жива. Ты слышишь?!
– Слышу, – ответил Рэм после некоторого молчания. – Проследи за ней. Впрочем, ты сам знаешь, что делать.