Глава 4
- Я женюсь только в сорок лет, и непременно на той женщине, которая будет в два раза моложе меня. Надоели ровесницы! Скучные они, думают только о браке, о детях...
Женя с удивлением повернула голову к Антону Лукову, произнесшему эти слова, и чуть не фыркнула, но вовремя сдержалась. Она поняла, что будет выглядеть нелепо, если излишне остро отреагирует на это высказывание, поэтому она сделала глубокий вдох и посмотрела в окно, на снежные вершины гор. Безусловно, фраза была сказана специально для нее, и теперь сидевшие в холле люди с любопытством ожидали ее ответной реплики. Однако все ошибались, предполагая, что Женя продемонстрирует нервозность или, хуже того, ревность к пустым словам человека, еще несколько месяцев тому назад бывшего ее любовником. Она вдруг вспомнила своего отца: он кричал на весь спортивный комплекс, узнав, что его дочь завела роман с коллегой по цеху. - Не спи с тем, с кем работаешь! Иначе, когда любовь уйдет, ты будешь стыдливо прятать глаза, лишь бы не видеть ехидные лица «доброжелателей».
Хотя откуда ему, шестидесятилетнему старику, знать, как трудно справляться с физиологическими потребностями? Впрочем, он мог бы догадаться, что у спортсменов не хватает времени на поиски партнеров где-то на стороне. Поэтому все пользуются тем, что попадает под руку, а именно такими же вечно занятыми и нацеленными на результат биатлонистами, в головах у которых вечно крутятся лишь мысли о чемпионатах и личных рекордах. И все же ей стоило внять его увещеваниям. Тогда не пришлось бы ей сейчас всеми силами стараться не покраснеть и не выдать тем самым, что слова Лукова задели ее.
Пожалуй, это неправильно, когда спортсмены разного пола тренируются на одной базе. Очень отвлекает и вызывает множество соблазнов. «Нужно сказать отцу, чтобы подобное не повторялось, - подумала она. - Пусть руководство разумнее составляет календарные планы подготовки команд к сезону». Отец Жени Субботиной был главным тренером женской сборной по биатлону, поэтому она могла позволить себе высказывать свое недовольство тренировочным процессом. Но, естественно, она делала это наедине с ним, чтобы не подорвать репутацию отца в глазах подчиненных. Хотя в большинстве случаев он выставлял дочь за дверь, рекомендуя ей уделять больше внимания работе, а не «любовным трепыханиям».
Сколько Женя себя помнила, ее жизнь всегда была связана со спортом. Отец поставил дочь на лыжи еще в трехлетнем возрасте. В то время он был главным тренером в самой известной спортивной школе Сочи, а мама - директором этой же школы. Помимо лыж, супруги Субботины заставляли дочь заниматься гимнастикой и плаванием, потом к этому прибавилась пулевая стрельба. К средним классам остались только стрельба и лыжи, так как из всех видов спорта, которыми занималась Женя, эти два давались ей лучше всего. Именно поэтому родители порекомендовали дочери сосредоточить усилия на лыжных гонках. Она прислушалась к их совету и на сегодняшний день уже трижды становилась чемпионкой мира, дважды - вице-чемпионкой, имела две золотые олимпийские медали и, самое главное, не собиралась на этом останавливаться. Ей совсем недавно исполнилось двадцать восемь, но она уже считалась ведущей биатлонисткой в стране, и ее ожидала долгая и блестящая карьера.
Однако, как оказалось, спортивные достижения не имеют никакого отношения к любовным. Здесь Женя потерпела абсолютный крах. Мальчики «заметили» ее слишком поздно, как, впрочем, и она их. Зато, когда Евгения Субботина по прозвищу Суббота обнаружила, что все-таки нравится представителям противоположного пола, она была приятно удивлена. Она и не предполагала, что высокие и сильные девицы могут привлечь внимание ребят, не имеющих к спорту никакого отношения. И все же Женя ошибалась, считая себя не слишком симпатичной. Ее черные длинные волосы и такие же черные глаза, маленький аккуратный носик и веселые ямочки на щеках заставляли парней не только оборачиваться ей вслед, но и придумывать сотни способов, чтобы с ней познакомиться. Веселая и одновременно строптивая, Женя была лакомым кусочком для любого, в особенности для такого известного сердцееда, как Антон Луков. Женю ему удалось очаровать так же быстро, как и всех своих предыдущих любовниц: он был мастером не только в биатлоне, но и в том, как без длительного штурма уложить барышню в постель, а потом с той же быстротой прекратить с ней всякое общение.
На базе в Рамзау обе сборные находились уже больше недели. За это время Жене успела порядком надоесть подобная совместная жизнь. Конечно, бо́льшую часть дня женская сборная не встречалась с мужской, так как у них были разные расписания. Зато вечера обе команды проводили вместе, потому что ни на что другое, кроме пустой болтовни, времени не хватало. Женя посмотрела на часы и вдруг забеспокоилась. «Слишком задерживается», - пронеслось в ее голове. Чтобы отвлечься от нехороших мыслей, она повернулась к Антону Лукову, объяснявшему остальным ребятам преимущества поздней женитьбы, и спросила:
- Чиполлино, напомни-ка о своих мечтах? В два раза моложе?
- Соотношение сорок и двадцать меня устраивает, - улыбаясь, сказал Луков.
- Чем может привлечь юную старлетку сорокалетний мужчина? Умом и интеллектом? Вряд ли двадцатилетней дурочке нужен мудрый партнер. Разве что тем несчастным, кому в детстве не хватало отцовской любви. Они-то, бедняжки, которым, по правде говоря, лучше обратиться за помощью к психологу, чем прыгать в постель к какому-то престарелому кобелю, обычно ищут себе «папочку».
Кое-где послышались одобрительные возгласы, но, как догадалась Женя, ребята внимали вовсе не ее словам. Скорее они радовались тому, что у Субботиной на почве ревности слетела крыша и она решила устроить цирк, сделав очередной скучный вечер весьма интересным.
- Думаешь, сможешь завлечь глупую девицу своей красотой? - Женя сделала паузу, недвусмысленно говорившую о том, как нелестно она оценивает внешность Лукова-Чиполлино. - Что ни говори, ни один сорокалетний дядька не способен потягаться с тридцатилетним красавчиком. Только если он голливудская звезда или известный аристократ. Они-то и в пятьдесят лет умеют сразить наповал. А у обычного мужика в сорок уже фигура испорчена от гадкого образа жизни и лицо помято - по той же причине. В его глазах светятся тоска и безысходность. И все это способно выиграть у юношеского задора? Никогда!
Луков поднялся с кресла и, сделав несколько шагов вперед, принял выгодную позу, подчеркивающую его физическое совершенство.
- Думаю, что в сорок лет моя фигура останется прежней.
- Мой папа тоже так думал! - парировала Женя, и эта фраза вызвала дружный смех, потому что каждый вспомнил о круглом животе тренера Субботина. - А сейчас он похож на лысого Карлсона, такого же веселого и полного энтузиазма. Как ты считаешь, его интересуют двадцатилетние красотки?
- Если я не ошибаюсь, ему шестьдесят, - начал Луков, но этот довод показался окружающим неубедительным, так как своей страстной речью Женя уже почти победила, осталось лишь поставить триумфальную точку.
- Остается лишь одна причина, по которой молодая девчонка составит компанию старому пердуну, - послышался вдруг голос главного тренера Субботина, и все мгновенно притихли, поняв, что он уже давно наблюдает за этим спектаклем.
- Спасибо, отец, за помощь. Я сама знаю ответ. Банально, но это - деньги.
- Черт подери! - воскликнул Субботин, и щеки его раскраснелись. - Я имел в виду любовь!
Ответом на последнюю фразу был оглушительный смех, наполнивший холл. Каждый оценил юмор уважаемого отца Жени Субботиной, и ни один не подумал о том, что тренер искренне верил в сказанное им.
- Зубоскалы! - с раздражением махнул рукой Валерий Алексеевич и ткнул пальцем в огромные часы, висевшие на стене. - У вас осталось тридцать минут! И спать!
Краем глаза Женя увидела вошедшую через главный ход женщину, несшую в руке длинный узкий чемодан. Быстро, стараясь не привлекать к себе внимания, она начала подниматься по лестнице на второй этаж, где располагались номера спортсменов. Женя устремилась следом за ней, не слыша окликов друзей и коллег, которым не хотелось отпускать ее.
- Женька! Рано еще! Останься!
- Guten Nacht, meine Damen und Herren [3]. - Она сделала реверанс, послала воздушный поцелуй хмурому Лукову и помчалась к себе в номер.
В маленькой прихожей было темно. Женя пошарила рукой по стене и включила свет. Прошла в спальню, но там никого не оказалось.
- Кирсанова! - позвала она.
- Я в ванной. - Послышался шум лившейся из крана воды.
Женя присела на кровать, в ожидании, когда женщина наконец выйдет, но не выдержала, подошла к двери и прошептала в щелочку:
- Я уже начала волноваться! Думала, что тебя полицейские арестовали.
Дверь ванной комнаты открылась, и на пороге показалась невысокая худая женщина, вытиравшая светлые волосы полотенцем.
- С чего бы им меня арестовывать? - с недоумением спросила она, отбросила полотенце в сторону, и Женя уставилась на темный круглый шрам у нее на груди.
Интуитивно дотронувшись пальцами до бугорка, женщина улыбнулась и притянула взволнованную Женю к себе.
- Суббота, ты совсем расклеилась, - сказала она и, быстро отпустив подругу, накинула на плечи халат. - Все в порядке. На меня не обращали внимания. Впрочем, если бы какой-нибудь дотошный полицейский попросил меня предъявить документы, я не переживала бы. Виноградов постарался на славу. Все бумаги очень даже настоящие.
Женя зарделась при воспоминании об Артеме Виноградове - еще одной своей любви, которую ей не удалось сохранить. Пожалуй, расставание с ним было самым болезненным опытом в ее жизни, и даже размолвка с Луковым казалась мелочью в сравнении с той болью, которую она испытала, приняв решение уйти от Артема.
- Он спрашивал обо мне? - Женя с горечью посмотрела на блондинку, наносившую на лицо крем, и затрясла головой. - Нет, не отвечай!
- Спрашивал, - смеясь, сказала та. - Тоскует.
- И пусть. Терпеть его не могу!
- А мне он нравится. Хороший парень.
- Хорошие парни, - голос Жени прозвучал глухо, - не знают, где приобрести фальшивые паспорта. И тем более они не имеют понятия, как в чужой стране достать оружие. Где она?
- В шкафу.
Женя подошла к шкафу и вытащила из него черный футляр. Открыв его, она аккуратно провела ладошкой по матовой поверхности винтовки и вздохнула.
- Опробовала уже?
- Легкая, - ответила женщина.
Женя достала винтовку, вскинула к плечу и, повернувшись к окну, вгляделась в даль, выбирая цель.
- Вес хороший, но размер... для моих рук она слишком маленькая. Тебе, коротышке, будет в самый раз. А прицел, кстати, тяжеловат, - поцокала она языком. - Несколько неповоротливая она из-за этого.
- Разве? - удивилась Кирсанова, взяла у Жени винтовку и, тоже повернувшись к окну, прицелилась в одну из горных вершин. - Глупости. Хороший баланс. Почти идеальный, и оптика восхитительная.
Женя вторично взяла винтовку, еще раз приложила ее к плечу, представила, как она спускает курок, и положила оружие обратно в футляр.
- Не страшно было ехать в электричке с таким багажом? - спросила она.
- Нет. На нее имеются документы. Только если бы меня попросили их продемонстрировать, пришлось бы мне отказаться от задуманного и искать другой способ.
Женя не нашла что ответить на это, она легла на кровать и посмотрела на белый потолок, обдумывая то, что собиралась сделать ее подруга. Она не давала ей оценок, просто размышляла над предстоящими событиями, холодно и беспристрастно, как и в те минуты, когда, затаив дыхание, она стояла перед мишенью, полностью сосредоточенная на результате. Даже воздух словно замирал вокруг нее, оставались только она, оружие и цель, поразить которую было самым важным ее заданием.- Показывай паспорт, Кирсанова, - Женя вдруг подскочила к тумбочке и взяла в руки портмоне с документами. - Кто ты у нас теперь? Анна Хольц?! - вскричала она, открыв страницу с фотографией и именем. - Как символично! Слушай, а ведь так звали любимую женщину Бетховена.
- Не знала, что спортсмены увлекаются историей. Ты, оказывается, читать умеешь?
- Фильм смотрела, - нисколько не обиделась Женя. - Какие планы на завтра?
- Не буди меня, я буду спать до вечера. А послезавтра я опять уезжаю в Вену.
- Надолго? - Женя нахмурилась, потому что ответа не последовало. - Звонить можно?
- Сама наберу, если понадобится. - Женщина потянулась к дорожной сумке, стоявшей на полу возле кровати, и достала бутылку «Martini». - Ты у нас великая биатлонистка, не пьешь, а я могу позволить себе вылакать все до дна. Хочется отключиться и забыть обо всем. За Анну! - произнесла она, подняв бутылку вверх. - Так и зови меня, чтобы не оказаться в неловком положении перед посторонними.
- Ха! - воскликнула Женя и, забрав бутылку из рук подруги, сделала большой глоток из горлышка. - Посторонние, кстати, интересовались, что это за новое лицо в тренерском составе, которое еще ни разу не явило себя народу?
- Неужели? - усмехнулась подруга, понимая, что Женя шутит и ни один спортсмен не спрашивал о ней.
- Да кому ты нужна? - махнула Женя рукой. - Здесь все думают только о себе. Видела ее? - быстро изменила она тему разговора, и женщина коротко рассмеялась этой невероятной способности Жени - резко переключать внимание с одной проблемы на другую, потом замолчала и уставилась в стену.
- Видела. Во время ее прогулки с сыном.
- И как? - Глаза Жени заискрились от возбуждения.
- Что сказать - восхитительна!
- Еще бы! С такой жизнью, как у нее, глупо было бы выглядеть замарашкой. А Романова видела?
- Обоих, - ответила женщина и пояснила: - И старшего, и младшего. Посольство Великобритании устраивает прием в честь своего нового босса, прибывшего в Вену. Сегодня состоялось вручение верительных грамот, а завтра весь дипломатический бомонд будет чествовать его. Старший Романов прилетел с визитом в МИД-представительство Австрии. Насколько мне известно, он также приглашен на прием. Улетит послезавтра утром.
- Ты была у них в квартире? - Женя увидела ответ в глазах женщины и хмыкнула. - Нянька оказалась ненадежной?
- Люди любят деньги. Все «горят» на этом. Главное, что паспорт при мне, остальное меня не волнует. Без них вся эта задумка рассыплется как карточный домик.
- Я думала, она будет хранить их в банке.
- Знаешь, моя сестрица никогда не отличалась большим умом, - засмеялась Кирсанова. - Она все делает сгоряча, не продумав, к чему могут привести последствия. Я даже не удивилась, обнаружив паспорт в тумбочке с косметикой.
- Да, - протянула Женя, - гениальный тайник.
- А когда мы улетаем?
Женя почесала кончик носа, прикинув в уме, сколько еще времени они пробудут в Рамзау.
- Четыре дня осталось. Потом сборная летит в Тюмень, готовиться к чемпионату в Уфе. Успеешь?
- Разумеется. Я так долго к этому готовилась, что не посмею облажаться, - ответила женщина, отчего-то улыбаясь.
- Ну и дрянь же ты, Кирсанова! - Женя слегка потянула ее за волосы.
- Не более, чем ты. Или они. Или кто-либо другой.
- Уверена, что тебе не понадобится страховка? - спросила Женя, покосившись на шкаф, в котором лежала винтовка. - Мое мастерство много выше твоего.
Кирсанова рассмеялась и ущипнула Женю за бедро, отчего та взвизгнула, подскочила и больно ударилась коленкой о тумбочку. Нецензурное выражение немедленно сорвалось с ее губ, Женька заскакала по комнате на одной ноге, потом повалилась на кровать и, уже смеясь, принялась потирать покрасневшую кожу.
- А если бы случилось что-нибудь? Прощай, чемпионат страны?
- Что может случиться с костью? - спросила светловолосая красавица, разрумянившаяся от глотка «Martini». - Поверь, Женька, все это мелочи. Есть вещи намного более серьезные, нежели небольшой перерыв в карьере.
- Верю. И поэтому мне страшно.
- Расслабься. Свою часть работы ты выполнила. И я безмерно благодарна тебе за это. Скоро на сцену выйдет Вероника Юманова. Следовательно, начнется последняя часть Марлезонского балета, - улыбнулась она, подав Жене уже наполовину пустую бутылку. - А сейчас давай выпьем за Анну Хольц, любимую женщину Бетховена! И за меня - я тоже когда-то была любимой.