Глава 1
POV: Лёша
Проснувшись рано утром тринадцатого декабря, я сразу почувствовал неладное: в доме не было слышно криков разъярённого отца, служивших для меня будильником с тех пор, как умерла мама.
«Странно, неужели напился и не пришёл домой?»- подумал я, но тут же отбросил эту мысль, ведь последние несколько лет вечера за бутылкой водки он проводил в захламлённой гостиной, чтобы с утра ругаться на похмелье и свою несчастную судьбу.
Решив отложить проблему тишины на потом , я отправился в ванну, чтобы умыться. Из зеркала на меня смотрел худой блондин с коротким каре. Его серые глаза, а точнее сказать мои, были обрамлены чёрными кругами, вызванными очередной бессонной ночью. Глядя на такую «красоту» я решил, что пора бы перестать засиживаться за рисованием, тем более - ночью...
Приведя себя в относительный порядок, я отправился на кухню, чтобы выпить крепкого холодного чаю, ибо ставить чайник на плиту, а после ждать закипания воды было лень, и перекусить деревянной от старости печенькой. К сожалению, мою скромную трапезу прервал телефонный звонок. Немного удивившись подобному событию, ведь звонить было некому, я взял в руки домашний телефон и спустя секунду услышал:
-Здравствуйте, это дом Константина Лапушкина?
-Да.- коротко ответил я, не понимая: кому мог понадобиться мой безработный отец?
-Я говорю с Алексеем Лапушкиным, сыном Константина Лапушкина?- раздался вопрос в трубке.
-Да, в чем дело?
-К одиннадцати вы должны приехать на опознание в морг больницы №2, города...- дальше я уже не слышал: в панике побежал в комнату, чтобы собраться, на электронных часах уже горело «10:20».
Я сразу узнал его, моего отца. Вот он... лежит бледный и мёртвый. Его седина стала куда более заметной, в тот момент я понял, что виноват в его смерти! Я не стал останавливать его от выпивки, отдалился от него, не поддержал его после смерти матери... мне хотелось плакать, но мои глаза оставались сухими. Подтвердив личность отца, я поехал домой. Всю дорогу я вспоминал сочувствующие лица следователя и патологоанатома, выражающие скорбь, и сравнивал выражения их лиц со своим, ничего не выражающим и пустым.
«Наверняка я выглядел бесчувственным, но есть ли смысл в скорби? Отца сбила машина, он отправился к маме, наверняка он счастлив... к тому же, мы никогда не были особенно близки, просто теперь его нет, а меня отправят в детдом... »- эти мысли не покидали мою голову, пока я не лёг на свою кровать, погружаясь в спасительный сон.
Органы опеки прибыли в мой дом на следующий день после похорон, на которых был только я и следователь, присутствовавший на опознании. Подтвердив, что у родственников у меня нет, и переговорив с юристом, работники сообщили мне: дом будет продан, деньги переведут на мою сберкнижку вместе с компенсацией от правительства, а меня как несовершеннолетнего ждут в местном детском доме, куда я и отправился, после продажи собственного жилья.
Жизнь в детском доме сильно отличалась от моей прежней: вокруг была куча детей, многие пытались со мной познакомиться (все подобные предложения я отклонял), приём пищи по расписанию, обязательная учёба (дома я учился дистанционно и прошёл программу 9 классов, но мне всего 14, поэтому меня заставляли посещать 8 класс), ограничение личного времени (его я тратил на рисование), утренняя зарядка и молитва (я агностик, но мне всё равно было некомфортно). Многие в этом месте надеялись на усыновление, но я не входил в их число. Мне было всё равно, где я окажусь, лишь бы меня «не трогали». Так, в гордом одиночестве прошло полгода...
В один из самых обычных дней в детдом приехала иностранная пара. Многие дети оживились и начали обсуждать необычных гостей, а я... я как и всегда, подумал, что меня это не касается, как же я ошибался...
Как всегда бывает после обеда, я спешно шёл по коридору на улицу, чтобы пропустить «тихий час» ради рисования, когда услышал из кабинета директора растерянную речь: русскую и английскую. Немного постояв, я решил двигаться дальше, но дверь кабинета начала открываться и ударила меня по спине. От неожиданности я споткнулся и упал, пытаясь спасти холст и сумку с красками. Меня заметили.
«Чёрт, моя удача ужасна!»- расстроено подумал я, ведь если меня заметят, то послеобеденное рисование накроется медным тазом.
-Боже! Лёша, ты в порядке?- спросила обеспокоенно директриса.- Что ты здесь делаешь, а как же здоровый сон?
-Всё в порядке, Ирина Геннадьевна, я хотел подышать свежим воздухом.- ответил я, старательно пряча за собой сумку и холст.
-С красками и холстом?- саркастично улыбнулась женщина, приподняв бровь. В это время из кабинета вышла немолодая пара.
-Боже, всё в порядке, ты не ушибся?- спросила на английском кудрявая светловолосая женщина.
-Добрый день, всё в порядке, извините за беспокойство.- ответил я женщине на её языке и начал вставать. В этот момент Ирина Геннадьевна наклонилась помочь мне и прошептала: «ты же знаешь английский? Помоги мне, а я забуду о том, что ты нарушил режим». Немного подумав, я кивнул. – Вы не против, если я побуду переводчиком для вас?- Обратился я к иностранцам и, получив согласие, вошёл в кабинет, оставив вещи у двери.
Как и ожидалось, пара хотела усыновить ребёнка, желательно девочку. Поговорив с директрисой о возможности удочерения ребёнка другой страны, они решили дождаться окончания тихого часа и после посмотреть детей. Ирина Геннадьевна разрешила мне пойти рисовать, а иностранцам пойти погулять на территории детдомовского парка, где я установил мольберт. Гости ушли, разговаривая о чём-то своём.
«Миссия выполнена, поэтому... сегодня, пожалуй, начну беседку»- подумал я.
Набросок был закончен, и я начал покрас холста, когда ко мне обратились на английском:
-Привет!- мне на встречу шла та самая пара иностранцев.
-Здравствуйте.- Вежливо сказал я и вернулся к работе. Пара села на скамейку, стоящую рядом со мной, и заговорила на немецком. Его я тоже знал, пусть и не так хорошо, как английский, но решил не уведомлять об этом незапланированных соседей. Мне ещё предстояло работать переводчиком для них, поэтому я не мог перенести работу в другое место (это было бы невежливо с моей стороны), к тому же я уже начал покрас, и мне нужна была моя сегодняшняя модель - беседка.
После того, как я закончил наносить основные цвета, нужно было дождаться высыхания краски, поэтому, отложив кисть, я достал свой скетчбук, чтобы сделать побольше набросков. Спустя некоторое время женщина, сидящая на скамье, задала мне вопрос:
-Ты любишь рисование?- взглянув на неё, я кивнул и вернулся к своим кубам (именно их я сейчас изображал). – Как тебя зовут?- Немного помолчав, спросила женщина.
-Алексей.- ответил я, не отрываясь от работы.
-Очень красивое имя. А я- Пенелопа Мур. Это мой муж- Кристоф. Сколько тебе лет?
-четырнадцать.- отвечал я машинально.
-Как давно ты здесь?- мягко спросила Пенелопа.
-Полгода.
-А... как ты... оказался здесь?- осторожно спросил мужчина. Жена схватила его за плечо, останавливая.
-Мой отец умер.- ответил я с невозмутимым лицом. Меня никто не спрашивал об этом, даже дети: у всех здесь есть свои печальные истории. Пенелопа с укором посмотрела на мужа.
-Должно быть это очень тяжело, мы искренне соболезнуем тебе. Прости моего мужа.- печально посмотрела на меня Пенелопа.
-Вовсе нет. Да и извиняться вам незачем.- всё так же спокойно сказал я, заправляя за ухо мешающую прядь волос. Женщина удивилась, а мужчина нахмурился.
-Почему никто не забрал тебя?- помолчав, решил спросить Кристоф.
-У меня нет родственников, и люди не очень-то любят усыновлять взрослых детей.- мой спокойный тон всё больше удивлял пару. Иностранцы заговорили на немецком о детях и усыновлении.
-Ты когда-нибудь был в других странах?- спросила меня женщина.
-До восьми лет путешествовал с мамой.
-А не хочешь поехать с нами?- всё так же мягко спросила Пенелопа и улыбнулась.- Будешь жить в Британии, сможешь рисовать и подружишься с соседскими детьми.- Она ждала ответа.
-Лучше пересмотрите своё решение.- я никогда не был добрым и не любил жертвовать собой и своими интересами, но возможность иметь семью? Нужна ли она мне? Многие дети здесь живут только надеждой на усыновление, но не я. Мне всё равно: где и с кем я буду, у меня осталось только рисование, всё остальное перестало иметь для меня смысл после смерти матери.
-Мы... не понравились тебе?- спросила женщина.
-Дело не в этом.- я посмотрел на неё и улыбнулся одними губами.- Здесь много детей, желающих найти свою семью и быть счастливыми. Они живут этим. Конечно, среди них есть и девочки...
-А ты?- непонимающе спросил мужчина.
-Меня подобное не волнует. Ещё несколько лет и я уйду отсюда.
-Тебе здесь нравится?- меня, кажется, не поняли.
-Нет, здесь порой слишком шумно, но это не значит, что я любой ценой хочу попасть в новую семью. Я не вижу в этом смысла.
-Значит, ты не будешь против, если мы усыновим тебя?
-...- «Меня не поняли»- подумал я.
-Мы посмотрим на других детей, если ты считаешь, что так будет лучше.- вздохнув, сказала Пенелопа.- Когда кончается детский сон?
-Через десять минут.- кинув взгляд на часы, ответил я.
-Отведи нас к директору.- попросили меня.
Оказалось, что паре уже нашли переводчика, поэтому меня отпустили. Я ушёл дорисовывать беседку (а чем ещё заняться?). Теперь дела этой пары меня не касались, ну и хорошо.
Перед сном в комнате было очень шумно: дети обсуждали приезд иностранцев и хвастались, что те говорили с ними и даже хвалили. Я уже перевернул страницу жизни, связанную с ними, а зря...
Прошёл месяц с тех пор, как уехала иностранная пара, сегодня пятнадцатое июня, мой день рождения, о котором никто, кроме учителей не знает и который я не буду праздновать... Странно, но сегодня довольно тихо: дети не галдят рядом со мной. Ну и хорошо. День грозил стать таким же, как и все, но во время моего послеобеденного рисования пришла директриса и заявила, что меня усыновляют...