10 часть
Ssshhhiiittt! — Дворы
— Бля, Серёж, ну куда мы? — Ваня пытается поспеть за розововолосым парнем, который шагает куда-то быстро и Бессмертных за собой волочит.
— Скоро узнаешь, — тот улыбается только загадочно и русого подгоняет, а то опоздают они.
Ваня удивляется очень, когда Серёжа приводит его к остановке, а после затаскивает в трамвай. Он заполнен наполовину, и Сережа, за два билета расплачиваясь, тащит Ваню в самый конец.
— Ну и что мы здесь делаем, Сереж?
— Ничего. Просто катаемся и изучаем окрестности. Щас такое место тебе покажу, обалдеешь.
И они едут, едут около часа, проезжая остановки и наблюдая, как людей в транспорте становится всё меньше. Никто никуда не торопится, на часах только девять вечера, а Ваня только в окно смотрит внимательно, редко фразами обмениваясь. Сколько здесь живёт, а места проезжает незнакомые.
Они делят проводные Ванины наушники и слушают какие-то не заядлые песни фоном. Серёже нравится чужой музыкальный вкус.
Выходят уже на закате, когда небо постепенно окрашивается в оранжевый. Серёжа приводит русого в похожий спальный район.
Они гуляют вдоль редких заброшек и жилых домов. Разговаривают о чем-то спокойно, пока треки в наушниках продолжают проигрывать.
С каждой минутой вечереет всё больше, и всё вокруг окрашивается в синий цвет ночного неба. Почти десять вечера.
Проходя мимо стоянки, Ваня слышит слабый писк и от беседы с Сережей отвлекается. Тот тоже слышит что-то отдаленно похожее на мяуканье, а после под одной из машин замечает котенка.
И Ваня лезет его доставать. Приходится на коленки на землю опуститься, чтобы рукой под машину проникнуть и ухватить что-то пушистое, вытаскивая.
Сережа рядом стоит всё это время, и когда Ваня протягивает ему в руки крохотное грязное существо, очень удивляется.
Рыжий маленький котенок, которому от силы месяц-полтора. Он мяукает жалобно, а на шерстке его грязь от луж скопилась. Сережа ойкает, и сразу же прячем его себе запазуху, чуть марая футболку, но на это сейчас всё равно.
Бессмертных колени отряхивает от грязи и к пушистому чуду наклоняется, гладит его за ушком, и тот начинает мурчать, пока оба парня умиляются, но вида не подают. Идут с ним к станции метро и домой едут в абсолютно пустом транспорте, ловя какую-то особую атмосферу.
***
— Ну ты посмотри, какой он хорошенький! — Серёжа улыбается во все тридцать два, когда на котенка смотрит, сытого и промытого. Бессмертных улыбается тоже, смотря на счастливого Пешкова.
Они притащили бедолагу домой, помыли и накормили. А теперь Серёжа заявил, что оставляет его себе и начал имя придумывать.
— Кузя, Брасик, Мурзик... Не то... — похоже, он к выбору имен подошёл серьезно.
Ваня сидит рядом и пьет чай, изредка вкидывая свои варианты какие-то, которые Серёжа отрицает сразу же. Мол, это точно не то, и Ваня ничего не понимает просто.
— Точно, Рыжик! — Серёжа восклицает довольно пока у Бессмертных улыбка глупая растягивается. До чего же банально.
Но кареглазого, кажется, всё устраивает. Он гладит котенка по мягкой шерстке, и тот засыпает на коленках, в клубок свернувшись. Отдаленно он чем-то напоминает Ваню... Или Пешков просто с ума сошел.
Они скуривают по одной сигарете и расходятся по квартирам, а Серёжа остается ждать прихода матери, чтобы сообщить о новом жильце их дома.
***
Следующий день. Новые крики и скандалы. Ваня хлопает дверью, уходя на этот раз в гараж к Вове. Серёжа же день посвящает чтению. Завернувшись в плед, увлеченно читает какую-то книгу из раздела классики и гладит Рыжика, что под боком лежит и мурчит спокойно.
Не спокойно только у Серёжи в голове. Он чувствует, как мысли постепенно снова начинают им овладевать, и не понимает, что здесь не так. Таблетки ведь выпил, неужели они перестают помогать?
Перестают — думает Серёжа следующей ночью, когда случается откат. Глаза от слез красные, а руки в мясо изрезанные.
Истерика — дело обычное. Состояние с эмоциональным всплеском и отсутствием возможности себя контролировать. Сережа в такие моменты теряет самообладание и поддается эмоциям, потому что они берут верх.
После таких эмоциональных подъемов, как правило, человек может долгое время ощущать пустоту внутри, потому что всё, что в душе раньше копилось, уже вылилось. Для Серёжи это замкнутый круг, выбраться из которого возможности пока не представляется. Поэтому он целый день лежит на диване, не ощущая практически ничего, а потом слышит стук в дверь.
— Тебя сегодня в школе не было. И покурить на крышу ты сегодня тоже не выходил. Я подумал, может, случилось что. Вот, зашёл проверить, — Ваня пытается объяснить причину своего внезапного беспокойства, но Серёжа говорит, что с ним всё хорошо, просто неважно себя чувствует.
Взгляд Бессмертных падает на свежие порезы.
***
Русый в тишине обрабатывает руку и заматывает ее бинтом на всякий случай, а после предлагает погулять. Середина апреля кажется не такой уж плохой, потому что лужи давно пропали и асфальт сухой, а снега почти не осталось. Они шагают по темным улицам с бутылкой дешевого вина. «Портвейн 777», кажется.
Мелкие дождевые капли начинают падать с неба, и Сережа поднимает голову вверх, смотря на мутные тучи, пока дождь с каждой минутой усиливается.
Дождь в апреле — явление не частое, но вполне реальное. Поэтому Бессмертных, будучи уже достаточно пьяным и расслабленным, как и Сережа, хватает его за руки и бежит в неизвестном направлении, оставляя за собой только звонкий смех.
Прибегают на какую-то лавочку в парке, под деревом садясь и от дождя укрываясь. Сидят в тишине громкой, но не давящей совсем. Наблюдают за тем, как медленно намокает асфальт, начиная чувствовать запах сырости и слушать эти звуки ударяющихся о землю дождевых капель.
Недопитая бутылка вина стоит на краю скамейки и разносит кисло-сладкий аромат. Ваня снова подвисает, взгляд вдруг опуская и смотря сквозь асфальт. А Серёжа молчит и подвисает с ним за компанию.
Сейчас, когда благодаря алкоголю напряжения между ними совсем нет, есть только расслабленность и не беспокоящие никого проблемы. В глазах иногда двоится, а голова кружится, и мозг как будто работает чуть медленней. Обычное состояние алкогольного опьянения.
Необычное поведение для них двоих. Потому что Серёжа вдруг рукой к лицу чужому тянется, ладонь на щеку кладет и большим пальцем поглаживает, пока Ваня голову поворачивает, с темными глазами сталкиваясь.
Зрачки у обоих расширенные от чувств и вина. Взгляд мутных зелёных глаз мельтешит с пухлых малиновых губ на глаза и обратно. Сережа тоже смотрит на искусанные бледные губы парня напротив и ощущает всю нереальность происходящего.
Внутри буря эмоций и легкая эйфория, окутывающая подсознание, что шепчет поддаться вперед и коснуться чужих губ своими. Поцеловать. Прикоснуться к запретному плоду, который очень сладок, но жесток.
Потому что это так. Одно неверное действие и Серёжа всё разрушит. Разрушит всё то, что так долго строил. Потому что понимает — с Бессмертных в любовь играть нельзя. Закончится это всё разбитым носом через несколько секунд и словами «фу пидор».
Понимает, поэтому и не двигается, лишь смотря завороженно.
Но Бессмертных сам поддается вперед, совершая роковую ошибку. Оба это понимают даже сквозь разум пьяный, но остановиться сейчас кажется чем-то невозможным.
Сережа руками зарывается в пшеничные пряди, а Ваня руку на щеку чужую кладет, губы умело сминая. Поцелуй чувствами наполнен. Самыми искренними, настоящими. Нежностью и любовью, кажется.
Ваня отстраняется медленно, и за ним тянется ниточка слюны. Он смотрит в чужие глаза снова.
Потом взгляд переводит на асфальт. Сидят так минуты две в тишине, что-то осмысливая, пока внутри фейерверки взрываются и мысли путаются. А потом Бессмертных с лавочки встает. Встает и уходит, даже взгляда последнего не кидая. Быстрым шагом идет под дождем, намокая с каждой секундой всё больше, пока Серёжа смотрит ему вслед долго, пока тот совсем из виду не скрывается. Дальше взгляд кидает на одиноко стоящую бутылку вина на краю скамейки. Хватает её и допивает остатки с горла, улыбаясь грустно. Кажется, всё снова идет по пизде.
______________________________________
Да начнется стекло