2 часть
У Вовы в гараже хорошо. Семенюк там большую часть свободного времени проводит, пытаясь починить батин жигуль старый. Часто с ним зависает Илья. Редко приходит Саня, он окрылённый любовью больше времени с девушкой проводит. А Ваня в любовь не верит.
Он курит и отказывается от пива, пока пацаны разливают Балтику, настраиваясь на отдых. Сегодня почему-то даже пить не хочется. Сам не замечает, как вечереет, в гараже теплые лампочки приглушенные загораются. Он будто под толщу воды с головой ныряет и остается там, постепенно запас кислорода теряя. Отдаленно слышит расслабленные разговоры пацанов, хоть они и рядом сейчас находятся.
Вынырнуть из мыслей собственных заставляет Илья. Он протягивает Ване сигарету. Опять предлагает косяк. Коряков знает, что тому сейчас расслабиться нужно, потому что выглядит он в последнее время напряженно. Но Ваня только головой мотает отрицательно. В помещении вдруг так душно становится, а к горлу подступает тошнота. Сердце быстрее биться начинает, и Ваня понимает что происходит. Он говорит пацанам, что домой пора и пожимает им руки.
Из помещения вываливается в спешке, пытается вдохнуть свежий воздух и опирается руками о стену. Идти до дома всего ничего, но туда сейчас совсем не хочется. В глазах темнеет время от времени, а собственное сердце всё ещё слишком громко ощущается. Подняться на свой этаж кажется чем-то невозможным, а полететь с лестницы из-за потемнения в глазах он не хочет. Поэтому падает на лавочку возле своего дома, совсем не замечая на ней задумчивого Пешкова.
Бессмертных чувствует, что глаза начинают слезиться, и это вымораживает окончательно. Он судорожно трет зеленые омуты подрагивающими руками и только сейчас чувствует на себе взгляд, который добивает желание исчезнуть.
Сережа сидит на скамейке возле дома и пьет мятный чай, потому что это должно унять тревогу. Он высматривает людей поблизости, надеясь увидеть среди них маму, потому что дома быть постоянно один устал. Но видит он совсем не того, кого ожидал. Бессмертных выглядит странно. У него резкая, не очень ровная походка, бегающие зрачки и частое дыхание. Серёже сначала думается, что тот объёбанный, но когда он садится, замечает в глазах чужих что-то до боли знакомое. Они хрустально пустые. И он видит, как тот глаза трет. Руками в волосы зарывается и закрывает глаза. Сережа сначала думает, что не стоит, но спрашивает всё же.
- Ты чего? Всё в порядке? - Бессмертных голову поворачивает и смотрит с удивлением, параллельно пытается ровно дышать, но получается не очень. Он от Пешкова таких вопросов не ожидал. Они не общались даже, и ему вероятно до Вани дела никакого нет. Просто из вежливости.
- Нормально всё, - дыхание его всё ещё неровное, руки дрожащие в карманы прячет.
- Можешь до этажа проводить, я просто чувствую себя не очень, - о таком просить неловко очень, и Бессмертных хочет под землю провалиться, он ведь о помощи просить не умеет и слабости свои не показывает. А Серёжа сейчас одним только взглядом говорит, что всё знает. Проницательный.
- Ладно. Пошли, - Серёжу просьба русого удивляет, но он с лавочки поднимается и к подъезду следует, слыша сзади шаги тихие.
Ваня на одну ступеньку оступается и чуть вниз не летит, когда Пешков его ловит, пальцами за чужие цепляясь.
- Аккуратнее.
- Спасибо.
Когда до пятого доходят, Ваня слышит грохот из своей квартиры. Он с тоской смотрит на обшарпаную дверь с номером двадцать три и выдыхает шумно. Пешкову становится его жаль. Он облокачивается на перила и говорит тихо, думая, что это ошибка скорее всего:
- Ты можешь зайти ко мне на чай, если не хочешь домой. Вижу же, что тебе не очень.
Бессмертных теряется на секунду. Он от Пешкова такого не ожидал. И от себя реакции положительной тоже не ожидал. Но он кивает, говоря тихое:
- Если можно, то я не против, - и старается ровно дышать, спускаясь на этаж ниже.
В квартире Серёжи уютно. У него лампочки с теплым светом на кухне комфорт создают. На немного скрипящем полу лежит мягкий ковёр, вещи по углам разбросаны, маленькие кактусы на подоконнике, включенный на заднем плане телевизор и что-то кипящее в красной кастрюльке. В квартире Серёжи пахнет жизнью и, как Ване кажется, домом. Ваня помнит, что так пахло и в их доме, когда ему лет шесть было. Он ощущает здесь себя немного лучше и думает будь он сейчас дома, то стало бы только хуже. Его дом душит.
А Серёжа говорит проходить на кухню и сам туда уходит, ставя чайник на плиту. Он роется в шкафчиках над кухонным гарнитуром и шуршит пакетиками.
- Чай с мятой будешь? Или всё-таки валерьянку принести? - видит же какой русый дерганый и как ему хуево. Пока тот не успокоится, Серёжа его не отпустит.
- Чай. С мятой. Спасибо, - он смотрит в окно, и берет в руки крутку ароматного чая. Сквозь пластиковое стекло разглядывает местность, снова не замечая на небе звезд. Себе тоже чай наливает и встает возле окна, прижавшись к теплым батареям. В квартире стоит тишина, и лишь звуки телевизора из соседней комнаты её разбавляют.
Бессмертных Пешкова мысленно благодарит. Он рад сейчас здесь находится, а не задыхаться у себя дома от панических атак. Тревога постепенно сменяется умиротворением, смешанным с привычной грустью, но Ваня выглядит более расслабленно.
- Вкусный чай. Я такой не пил раньше, какая марка? - непонятно зачем спрашивает, но поговорить сейчас на непринужденные темы почему-то хочется.
- Это домашняя смесь чайных трав. Бабушка передавала.
Серёжа смотрит в окно. Там крупными хлопьями начинает падать снег. Он видит, как Бессмертных прячет руки в рукава зипки, потому что кончики пальцев начинают неметь, и закрывает форточку, что для проветривания минут двадцать назад открыл. Зашторивает занавески и возвращает взгляд на русого. Тот уже пустую кружку в руках вертит и смотрит в одну точку, а потом прислушивается к звукам из комнаты.
- О, беременна в 16 началось, - Серёжа радостно потирает ладошки, а у Вани поднимаются уголки губ.
- Ты серьезно это смотришь? Там же пиздец какой-то. Неинтересно.
- А почему нет? Мне интересно. Посмотрим? - Сережа говорит так, как будто они с Ваней друзья давние, но русого это сегодня не заботит. Он кивает и идет следом.
- Да ну как так, твою мать?! - спустя двадцать минут просмотра русый увлеченно комментирует происходящие по ту сторону экрана. Серёжа на это тихо хихикает. Они уместились в зале на диване. Русый пьет вторую кружку мятного чая, а Серёжа тоже начинает низкую температуру в комнате ощущать. Он достает пушистый плед, и Ваня в голос смеётся, потому что изображённые на пледе олени кажутся ему прикольными. Но второй конец пледа всё же тянет на себя, укутываясь и чуть ближе придвигаясь, чтобы теплее было. Между ними всё ещё километры.
Бессмертных себя очень хорошо в моменте ощущает. У него тревожность испаряется и пальцы неметь перестают. Веки тяжелеют, и глаза закрыть хочется, провалиться в сон. Он пытается до конца досмотреть, уже не совсем понимая, что на экране происходит, но глаза закрывает.
Открывает их, правда, спустя секунд двадцать и вздрагивает от резкого шума. В квартире выше что-то с грохотом ударяется о стену. Он оглядывается по сторонам, замечая, что передача заканчивается и начинается реклама. Потом чувствует холод. Серёжа встает с дивана и пустую кружку на кухню уносит. Бессмертных понимает, что засиделся. Слышит шум сверху и понимает, что это из его кравтиры. Нужно идти домой, блять.
Он говорит Серёже, что засиделся, надевает в коридоре обувь и выходит в холодный подъезд, назад не оборачиваясь. Не нужно. Себе не признает, но уходить из квартиры Пешкова очень не хотелось.