17 глава
Страницы дневника.
"12 июня. Снова видел Его. Стоял у киоска, будто ждал. Я прошёл мимо, но сердце выскакивало из груди. Ира с Антошкой уехали к морю - я мог бы... Но не решился. Господи, как же тяжело жить во лжи."
Антон провёл пальцами по неровным строчкам.
- Он... страдал?
- Мы все страдали, - мать резко встала, отряхивая юбку. - Ты хочешь знать правду? Твой отец ненавидел себя за эту "слабость".
Арсений вдруг поднял голову.
- Это не слабость.
- Для него было! - она резко повернулась к ним, и Антон впервые увидел слёзы на её лице. - Он разбил машину в тот день, когда я ему сказала, что догадываюсь!
Комната закружилась. Антон ухватился за край кровати.
- Ты думаешь... это был...
- Не знаю! Но я не позволю тебе повторить его путь!
Поздний вечер.
Дождь хлестал по окнам, превращая улицы в зеркальные потоки. Антон стоял посреди гостиной, сжимая в руках фотоальбом.
- Ты всю жизнь лгала мне! - его голос сорвался на крик. - Он умер не из-за аварии... Он умер потому что ты сделала его жизнь невыносимой!
Ирина Викторовна побледнела, как мел.
- Ты ничего не понимаешь...
- Понимаю! Понимаю, что ты ненавидишь во мне его! - Антон швырнул альбом на пол. - Я больше не могу это терпеть!
Дверь хлопнула так, что с полки слетели фарфоровые слоники - подарок матери на шестнадцатилетие.
Гараж Арсения.
Ключи болтались в замке зажигания. Антон дрожащими руками схватил их - Арсений оставил машину открытой.
"Он пожалеет что связался с тобой" - голос матери звенел в голове.
Двигатель рыкнул. Первая передача. Вторая...
Мокрая трасса за городом.
Спидометр показывал 110, когда телефон впервые завибрировал. "Арсений" на экране. Антон выключил экран.
120.
130.
Ветер выл в приоткрытое окно, смешиваясь с бешеным стуком сердца.
"Ты такой же слабый как твой отец" - снова голос матери.
140.
Резкий поворот. Колеса взвыли на мокром асфальте. На секунду мир перевернулся:
- Нееет!
Стекло. Металл. Тьма.
Первое ощущение - боль.
Острая, жгучая, разрывающая ребра.
- Антон! Боже, Антон, ты слышишь меня?!
Голос Арсения. Близко. Очень близко.
Красные мигающие огни сквозь полуприкрытые веки. Запах бензина.
- Машина... твоя... - Антон попытался пошевелиться, но что-то горячее потекло по шее.
- Заткнись, дурак, скорая уже едет! - Арсений прижимал к его груди окровавленную куртку, голос дрожал. - Держись, понимаешь?!
Антон хотел засмеяться - он же просто хотел убежать от боли. А теперь она стала такой... осязаемой.
Сирены. Крики. Потом чернота.
Последнее, что он услышал:
- Я люблю тебя, идиот... нельзя просто так... нельзя...
И тогда Антон наконец понял - это и есть та самая "слабость", за которую ненавидел себя отец.
Конец...?