Глава 59
POV Лиза
С того дня, когда мы очень сильно поругались с Ирой прошла уже неделя. Ее выписали из больницы, и она впринципе начала уже более менее вливаться в обычную жизнь. Животик потихонечку заживал, правда практически каждый день я выслушивала про то, что ее шрамы ее портят, и что у нее теперь некрасивый животик, а я же ей доказывала обратное и говорила, что все у нее нормально.
Вообще, я стараюсь постоянно доказать Ире, что не надо себя так во всем корить, не надо постоянно не любить себя. Когда она поправляется, у нее начинается истерика, я же говорю, что в этом нет ничего такого, что ты слегка набрала вес. Тоже самое со шрамами. Да, они есть, но это не значит, что эти две дырочки, как-то портят ее. Все равно она остается очень красивой.
Мы, как обычно наснимали с ней кучу видосиков, которые уже спели выложить, а также провели прямой эфир. После больницы, Ира как-то поменяла свое отношение ко мне, ка кбудто бы хотела меня отблагодраиьт, постоянно делала то, что я просила или давала то, чтоя хотела, но меня так это бесило, что не передать словами.
Я не считаю, что то, что я делала в больнице, как то должно вознаграждаться от Иры или возвращаться. Я помогала своему любимому человеку выздороветь, ведь я очень сильно ее люблю. Когда ты понимаешь, что тот, кто занял частичку твоего сердца, болеет, ты так или иначе хочешь уберечь его от этого, хочешь просто закрыть от всего мира и погрузить в своей маленький мир, в котором бы его никто не тронул.
И как бы мне не хотелось огородить Иру от всех окружающих угроз, эта маленькая девочка, все равно вырывается наружу, она не любит, когда ее в чем-то ограничивают. Девушка любит свободу, и я ей ее даю, как и она мне. Главное помнить только то, что личная свобода заканчивается ровно тогда, когда начинается свобода другого человека. Именно это правило, которое действует в обычной жизни, имеет очень большой вес в отношениях.
Сегодня я побыла у Иры не очень долго, потому что вечером они с семьей собирались поехать куда-то гулять. Поэтому я сидела дома и играла в компьютер. Катюха сидела рядом со мной, смотря за тем, как я беспощадно убиваю противников, даже подсказывала, когда я кого-то не видела, чему была благодарна. Но нашу идиллию прервала мама, которая зашла к нам в комнату и попросила Катю пойти к себе.
Предубеждение и гордость - Марсель
- О, мам, а ты чего квадрата прогнала? – спросила я, продолжая играть.
- Лиз, удели мне время, пожалуйста, - попросила мама, и я поставила на паузу игру, потому что, судя по тону, разговор будет серьезным.
- Лиз, что за видосы вы с Ирой снимаете? Тебе как, не стыдно вообще такое выкладывать? – спросила женщина, а я потерла глаза.
- Мам, я уже сто раз тебе говорила, это мое творчество, мне нравится снимать такой контент, - мама на эти слова закатила глаза, листая мои видео.
- Лиз, ну тут же практически в каждом видео есть скрытый смысл, пропаганда, - мама показывала мне все подписи, а я продолжала отстаивать свою точку зрения.
- Мам, это моя работа, я получаю за это деньги, понимаешь? Я люблю снимать с Ирой такие видео. Они нравятся нам обеим, а также моим подписчикам.
- Лиз, мне знакомые пишут, спрашивают, что это такое вообще? Почему Лиза снимает такие видео? Что мне им отвечать? – больше всего я не любила именно это, когда обвиняют в том, что стыдно каким-то знакомым за меня.
- Мам, да какая разница, кто и что говорит. Я твоя дочь, слушай меня, обращай внимание на меня, а не на слова каких-то там знакомых.
- Лиз, да я тоже вижу это. Вижу смысл этих всех видео, - после этих слов, мама посмотрела на меня.
- Лиз, ты вот скажи мне сейчас только одно, ты что того, по девочкам? – спросила мама, а меня как будто бы в этот момент привязали к стулу, и просто облили холодной водой. Руки начали трястись от страха. Я не знала, что мне делать, признаваться или прикинуться дурочкой.
- Лиз, ты лесбиянка? – после этого вопроса, было ощущение, что меня оглушили по голове чем-то тупым и тяжелым. Я еще никогда не чувствовала такого волнения. Руки дрожали, ладошки были потные, по спине прошлась ледяная дрожь. Я смотрела в глаза маме и просто молчала, как и она. Я как будто бы умоляла ее понять меня, не задавать больше вопросов, но ее же взгляд говорил об обратном. Шок, сменяющийся злостью четко читался в ее глазах.
- Лиз? – кое как переспросила мама, тоже трясущимся голосом. Мне было страшно, я не знала, что будет после моих слов. В комнате ударила такая атмосфера, что как будто бы сейчас из-за моих слов, все разрушится, все вокруг. Но последней каплей перед признанием стало то, что глаза наполнились слезами. Мне было страшно, что я потеряю все, семью и Иру, боялась, что на этом все закончится.
- Мам, я люблю ее, я не могу, - на выдохе сказала я, закрыв лицо руками.
- Что ты сказала? Ты сейчас пошутила или что? – мама подняла меня за голову, смотря в мои глаза, полные слезы.
- Да, мам, я люблю Иру, мы с ней вместе, - после этих слов, мама резко встала, схватившись за голову.
- Лиз... Ты.. Мы.. А как же.. – мама ничего не могла сказать, как и я. Я смотрела на нее, как мне казалось, глазами, как у щенка. Так и прося, чтобы меня не тронули, чтобы меня простили.
- Лиз, как это вышло? Как так получилось? – мама смотрела на меня, а я не могла смотреть ей в глаза, поэтому просто перебирала свои руки, иногда вытирая слезы, которые скатывались по щекам.
- Мам, я не знаю, как так вышло. Просто встретила и полюбила, понимаешь? Я просто не знаю, что с нами произошло, но это что-то невообразимое, - я оправдывалась, надрывая голос. Меня как будто бы обвинили в каком-то убийстве, преступлении, которого я не совершала.
- Лиз, а как говорить семье? Как друзьям говорить? – я знала, что если мама узнает, то именно об этом она и будет думать.
- Лиз, это же.. Это неправильно, это ненормально, - тяжело слышать такие слова, но ты их принимаешь, потому что сама так думала.
- Мам, мы обе так думали по началу, но не смогли бросить друг друга. Мамуль, пожалуйста, прими это. Ира моя девушка, я ее люблю и бросать не собираюсь, - мама смотрела на меня и плакала, от чего на душе становилось еще паршивее.
- И как давно? Как давно у вас это? – когда мама задала мне этот вопрос, я даже не знала, какой именно месяц ей сказать.
- Началось с сентября, а вместе с ноября, - казалось, что эта информация добила мама окончательно. Она пошла в сторону двери и перед выходом, развернулась, чтобы посмотреть мне в глаза.
- Тебе придется покончить с этим, Лиза, - сказала мама, выходя из комнаты, а я же в этот момент пошла за ней.
- МАМА, ТЫ НЕ ЗАСТАВИШЬ МЕНЯ ЭТО СДЕЛАТЬ! – крикнула я, останавливая ее.
- НЕ СМЕЙ НА МЕНЯ КРИЧАТЬ. ЛИЗА, ЭТО НЕНОРМАЛЬНО, ТЫ ПОНИМАЕШЬ? ЧТО ТЫ БУДЕШЬ ГОВОРИТЬ БАБУШКАМ? ЧТО ТЫ СЕМЬЕ БУДЕШЬ ГОВОРИТЬ?
- Да какая кому разница, с кем я встречаюсь? Какая? – я размахивала руками, а мама стояла и смотрела на меня так, как будто бы я ее предала.
- Я не хочу больше говорить на эту тему. Расставаться надо.
- Я Иру не брошу и точка! – сказала я, уходя в комнату.
- Общество не примет вас, загнобит, - говорила мама в след, - собственно как и семья.
- ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ТО, КТО И ЧТО ГОВОРИТ. Я ЛЮБЛЮ ЧЕЛОВЕКА ДО БЕЗУМИЯ И БРОСАТЬ НЕ СОБИРАЮСЬ, - хлопнув дверью, я скатилась спиной по стене, начиная сильно плакать. То ли от понимания того, что мне предстоит выслушивать от мамы то, что я ненормальная, то ли от того, что начинаю говорить бросать Иру.
Но мы же не виноваты в том, что полюбили друг друга...
Не виноваты...
24 января