17 глава
В дверь постучали.
Из-за нее выглянул Витя. В руках у него была бутылка шампанского.
— Кхм, я тут подумал... — чуть помедлив, как бы собираясь с мыслями, начал Витя, — может выпьем? — полностью зайдя в кабинет, закрывая за собой дверь.
— Днем? — спросила Ева, отпивая кофе.
— Ну.. почему и нет? — задумавшись ответил Пчела, осмысливая свое предложение.
— Ну дав..— не успев договорить, как девушку перебил Фил.
— Нет. — это был строгий, мужской голос, который Ева слышала впервые. Она также не понимала, откуда он взялся?
— Я буду, — уверено проговорила Ева, вставая с дивана, но не успев и шагнуть, как Филатов рукой преградил путь.
— Пчела, мы договорим, ладно? — сказал Фил, ему явно мешал Пчела, но почему?
— Ева, я тебя в коридоре жду тогда, — это последнее, что сказал Витя и вышел из кабинета.
В кабинете повисло молчание, не понятно было ничего, от слова совсем .
— Все, хватит, я ухожу, — психанув Ева быстро и уверенно удалилась из рабочего места Валеры.
Валера никак не отреагировал, только посмотрел вслед уходящей Евы.
Увидев, что Ева освободилась, Витя резко подскачил с дивана, вставая перед Самойловой.
— Поехали отсюда, мне надоело, — сказала Ева, идя к выходу, даже не попращавшисьс Космосом и Сашей.
Витя догнав Еву, открыл ей дверь машины, а позже сам сел.
— Куда поедем? — спросил Пчелкин, заводя машину.
— Не знаю, есть хочу.
— Понял, — сказав это, Витя нажал на газ.
Вечернее солнце мягко золотило улицы, когда Витя уверенно вел машину, а Ева сидела рядом, погруженная в свои мысли. Из динамиков разносилась мелодия, знакомая и приятная. Ева не сразу поняла, что это за песня, но с каждой нотой она чувствовала, как нарастает в ней какое-то теплое предвкушение. Внезапно она узнала знакомый голос и узнаваемые строки: "Я хочу быть с тобой..."
—Наутилус? – вырвалось у нее, скорее как вопрос самой себе.
Витя обернулся, и на его лице появилась широкая улыбка. —Ты тоже? – спросил он, слегка повысив громкость.
Ева кивнула, чувствуя, как заливается краской. Она всегда любила "Наутилус Помпилиус", но никогда не думала, что ее музыкальные вкусы могут совпасть с чьими-то еще. Они начали подпевать, сначала неуверенно, потом все громче и увереннее, переплетаясь голосами в унисон с музыкой. Казалось, вся машина наполнена их общим настроением, их общим открытием.
Когда песня закончилась, повисла приятная тишина, нарушаемая лишь шумом дороги. —Невероятно, – прошептала Ева, все еще под впечатлением. —Я думала, я одна такая.
—А я думал, что никто больше не оценит эту классику, – рассмеялся Витя. —Кажется, мы с тобой нашли общий язык... и общую любимую группу.
Поездка продолжалась, и теперь в машине царила совсем другая атмосфера – легкая, непринужденная, полная взаимопонимания. Когда они подъехали к ресторану, Ева, не задумываясь, положила руку на плечо Вити. Это было такое естественное, такое простое движение, которое говорило больше, чем любые слова.
Они вошли в уютное заведение, освещенное приглушенным светом. Витя, все еще под впечатлением от музыкального открытия, уверенно заказал столик, а затем, оглядевшись, подозвал официанта.
—Мы готовы заказать, – сказал он, и, повернувшись к Еве, спросил: Что будешь?
Ева улыбнулась, чувствуя себя абсолютно комфортно.
— Предложи что-нибудь, – ответила она, зная, что его выбор будет безупречен.
Витя обратился к официанту, и вскоре на их столе появились аппетитные блюда, предвещая приятный вечер, начавшийся с неожиданного музыкального дуэта и переросший в нечто большее.
Конечно, вот продолжение:
Трапеза прошла в атмосфере теплого общения и легкой непринужденности. По мере того, как тарелки опустели, а разговоры стали более задушевными, возникло ощущение уюта и чего-то большего, чем просто дружеская встреча. Когда пришло время уходить, они покинули ресторан, чувствуя легкую грусть от расставания с приятным вечером.
Витя снова открыл дверь машины для Евы, и она села внутрь. Он занял свое место за рулем, и тишина, нарушаемая лишь щелчком ремня безопасности, стала более ощутимой. Когда машина тронулась, погруженная в мягкий свет ночного города, Витя решил нарушить эту тишину.
—А что это сегодня было с Валерой?" – спросил он, его голос звучал мягко, без напора, но с явным любопытством.
Ева почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она не ожидала этого вопроса, и он застал ее врасплох. Невольно она отвернулась к окну, вглядываясь в мелькающие огни. Ее плечи слегка опустились, будто от тяжести невысказанного.
—Не знаю... – прошептала она, ее голос был едва слышен, словно он терялся в шуме дороги. В этом коротком ответе чувствовалось что-то неуловимое – разочарование, возможно, или даже обида. Витя почувствовал это, и больше не стал настаивать. Он просто продолжил вести машину, оставив этот вопрос повисшим в воздухе.
Дорога до дома Евы пролетела в молчании, которое теперь казалось немного напряженным. Когда машина остановилась у ее подъезда, наступил момент прощания. Витя выключил двигатель, и они оба повернулись друг к другу.
В этот короткий миг, прежде чем выйти из машины, они посмотрели друг на друга. Взгляды их встретились, и в них читалось больше, чем слова могли бы выразить. Возможно, это была смесь нежности, легкой грусти от недосказанности и благодарности за проведенное время.
Ева тихо произнесла:
—Спасибо тебе за сегодняшний день, Витя.
Ее голос звучал тепло и искренне. Она вышла из машины, и, прежде чем скрыться в подъезде, еще раз обернулась, чтобы помахать ему. Витя ответил ей легким кивком, наблюдая, как она исчезает в дверях дома. Он посидел еще мгновение, прежде чем снова завести машину, увозя с собой ощущение чего-то непростого, но определенно важного, что произошло между ними сегодня.
Ева сидела на краю кровати, одетая в ночную рубашку, но сон никак не шел. Комната была погружена в тишину, нарушаемую лишь отдаленным шумом города. Все еще ощущая тепло от дня, проведенного с Витей, она должна была бы думать о нем – о его улыбке, о его голосе, о неожиданной музыкальной гармонии, которая их объединила. И она думала о нем, но почему-то мысли ее упорно возвращались к Валере.
Это было странно. Сегодняшний день, казалось, целиком принадлежал Вите. Он был центром ее внимания, источником приятных эмоций и неожиданных открытий. Но образ Валеры, словно назойливая тень, продолжал преследовать ее. Его непонятное поведение, его резкие слова, которые он так и не удосужился объяснить – все это отпечаталось в ее памяти ярче, чем самые теплые моменты с Витей.
Ева старалась разобраться в своих чувствах. Почему именно Валера занимал ее мысли? Ведь он был источником боли и разочарования, а Витя – источником радости и легкости. Возможно, именно эта загадочность, эта непредсказуемость Валеры и притягивала ее, как магнит. Она хотела бы понять, что движет им, почему он поступает так, а не иначе. Хотела бы получить хоть какое-то объяснение его поступкам, которые так ранили ее.
Но одновременно с этим желанием узнать, где-то глубоко внутри, сидела гордость. Она не собиралась первой идти ему навстречу. Не после того, как он так себя вел, как будто ничего не произошло, как будто ее чувства не имели значения. Она не хотела унижаться, не хотела быть той, кто всегда пытается наладить отношения, когда другая сторона даже не пытается.
Ева вздохнула, понимая, что эта внутренняя борьба не дает ей покоя. Образ Валеры, с его холодным взглядом и колкими словами, встал перед ее глазами. Она чувствовала, что что-то осталось недосказанным, что-то важное, что могло бы пролить свет на его поведение. Но идти к нему и просить объяснений – это было последнее, что она хотела делать.
Она откинулась на подушки, пытаясь отогнать навязчивые мысли. День с Витей был прекрасен, но тень Валеры бросала на него странный, тревожный оттенок. Ева понимала, что ей предстоит разобраться в своих чувствах, но пока что ей оставалось лишь ждать, надеясь, что время расставит все по своим местам. Или, возможно, что Валера сам сделает шаг навстречу. Но это было маловероятно.