12 глава
1986 год 21 июня
(прошло еще 2 недели)
Ева стала понимать и принимать ситуацию. Она поняла самое важное, что она никак не может повлиять на это, как бы она не хотела, а если не может, значит так будет лучше.
Самойлова стала больше читать, заниматься физикой, уделять время себе, семье. Нужно же хоть как то отвлечься. Просто нужно вернуть прошлую жизнь, которая была до 16 мая, до встречи с бригадой.
1987 год 16 мая
(Прошел год с их первой встречи)
Еве вчера исполнилось 16 лет и она заканчивает девятый класс. За это время ничего не изменилось, Валера все также не появлялся, как и Витя и Космос. Но она ждала, Валера обещал же, значит приедет. Она была уверенна так будет, но сколько придется ждать? Она не знала, даже больше скажу, не представляла.
1988 год 16 мая
(Прошел еще год)
Ева ждала. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем. Прошло уже два года с тех пор, как Валера, Витя и Космос исчезли из её жизни. Два года, наполненных тишиной и неопределенностью.
Сначала Ева ждала с надеждой. Каждый раз, когда звонил телефон, её сердце замирало в предвкушении. Каждый раз, когда она видела кого-то, похожего на одного из них, она ускоряла шаг, вглядываясь в лицо. Но звонков не было. И знакомых лиц тоже.
Прошли месяцы. Надежда начала угасать, уступая место глухой боли и тоске. Ева пыталась жить обычной жизнью, но каждый раз, когда она оставалась одна, её мысли возвращались к ним. Она перебирала старые фотографии, вспоминая их улыбки, их голоса, их шутки.
Прошло два года. Два долгих, мучительных года. Ева все еще ждала. Но теперь в её ожидании было меньше надежды и больше горького смирения. Новости не приходили. Известий не было. Только пустая тишина и образ трёх дорогих ей людей, который навсегда застыл в её памяти. Она ждала, потому что не могла перестать ждать. Потому что в сердце её ещё теплилась крошечная искра веры, что однажды они вернутся. Но эта искра становилась всё слабее с каждым прошедшим днём.
1989 год 20 мая
Прошло два года. Два долгих, тягучих года, каждый день которых был похож на предыдущий. Ева все еще ждала. Но это было уже другое ожидание. Усталое, притупленное, без прежнего огня в груди.
Она научилась жить с этой пустой страницей в своей жизни. Научилась улыбаться, когда спрашивали о них. Научилась говорить, что всё хорошо, что новостей нет, но она надеется. Но эта надежда была уже не живой, а скорее привычкой, от которой сложно избавиться. Как старая рана, которая ноет в сырую погоду.
Ева уже не звонила никому. Не вглядывалась в толпу. Не подпрыгивала от каждого телефонного звонка. Все эти ритуалы отпали сами собой, как опавшие листья осенью. Они были слишком болезненными, слишком пустыми.
Она помнила, как однажды, сидя у окна в дождливый вечер, она смотрела на серые дома напротив. В этот момент её осенило. Просто, внезапно, как вспышка молнии в темном небе. Они не вернутся. Никогда.
Это было не шокирующее открытие, а скорее тихое, горькое осознание. Как будто она наконец-то увидела правду, которую так долго отказывалась принять. Наоборот, это принесло странное, болезненное облегчение. Исчезла необходимость ждать, притворяться, надеяться.
Ева все еще помнила их – Валеру, Витю, Космоса. Помнила их смех, их слова, их глаза. Эти воспоминания были драгоценными, но теперь они были окрашены грустью, а не надеждой. Она знала, что больше не будет их ждать. Но она никогда их не забудет. Они навсегда остались частью её прошлого, застывшей картинкой, к которой она уже не вернется.
Приходя на уроки к Юрию Ростиславовичу, она пыталась узнать, как Космос? Витя? Валера, на что он отвечал:
— Ева, пока ничего не известно... Если что то произойдет, я обязательно скажу, — Ева знала, он в курсе всех событий, но ничего не говорит. Может из за принципа? Или он думал, что Еву это не должно волновать? Возможно просто не хотел ее впутывать?
Она пыталась узнать их номера, но тоже безрезультно.
1989 год 25 мая
Последний звонок. Это словосочетание звучало в воздухе как обещание чего-то нового, одновременно волнующего и немного пугающего. Для Евы это было не просто окончание школы, а переход в другую реальность, где уже не будет привычных пахнущих мелом классов, шумных перемен и вечерних дежурств.
Утро последнего звонка было особенным. Ева проснулась раньше обычного, сердце её трепетало в предвкушении. Первым делом она занялась волосами. Ева уложила волосы, смешав гладкость и волнистость. Сначала выпрямила их, затем завила лишь кончики, создав легкие, естественные локоны. Получился объемный, но структурированный образ, сочетающий строгость прямых линий и нежность изгибов.
Ева, надевая свое платье, чувствовала, как оно ложится по фигуре, подчеркивая её силуэт. Глубокий, насыщенный коричневый цвет, возможно, с легким отливом, казался благородным и изысканным. Ткань, вероятно, была плотной, хорошо держащей форму, возможно, шерсть или плотный хлопок, что было характерно для моды того времени.
Платье могло быть приталенным, с расклешенной юбкой, которая бы красиво двигалась при ходьбе, словно подчеркивая её молодость и энергию. Или же оно могло быть более прямого кроя, с акцентом на плечи, возможно, с подплечниками, что тоже было модной деталью 80-х.
А в сочетании с белоснежным фартуком, контраст был невероятным. Темно-коричневый и белый – классическое сочетание, которое всегда выглядит очень торжественно и нарядно. Фартук, возможно, украшенный кружевами или вышивкой, добавлял образу нежности и очарования.
Ева застегнула последние пуговицы на платье, одела белоснежный фартук. В последний раз окинув себя взглядом в зеркале, она почувствовала, как к горлу подступает волнение. Настала очередь каблуков.
Ее туфли были невысокими, но с изящным каблучком, который заставлял её ступать более осторожно и грациозно. Они были темно-коричневого цвета, в тон платью, и прекрасно дополняли образ. Ева впервые решилась надеть их на такое торжественное мероприятие, и это добавляло ей уверенности, но и легкой нервозности.
Она сделала несколько шагов по комнате, привыкая к новым ощущениям. Каждый щелчок каблуков по полу казался громче обычного, эхом отдавался в тишине комнаты.
Затем Ева взяла флакончик с духами. Это был ее любимый аромат – легкий, цветочный, с нотками ванили. Она осторожно пшикнулась за ушами и на запястья, вдыхая нежный шлейф, который окутал её, словно невидимая вуаль. Аромат придавал ей ощущение завершенности, добавлял уверенности.
С последним штрихом, Ева глубоко вдохнула, собрала всю свою решимость и, поправив фартук, направилась к выходу. Школа ждала. Последний звонок был совсем близко.
Линейка гудела, как пчелиный улей. Ева стояла, ощущая на себе взгляды одноклассников, учителей, родителей. В воздухе витал смешанный аромат цветов, волнения и слёз. И вдруг, среди мелькающих голов, она увидела их.
Сначала показалась рыжеватая копна волос. Сердце замерло. Рыжие волосы… Витя. Он всегда выделялся своей огненной шевелюрой. Потом, чуть поодаль, две темные макушки. Валера. И Космос. Эти три головы, знакомые до боли, возникли перед её глазами, как видение.
Перед глазами моментально пронеслись картины из прошлого: шутки Вити, спокойная улыбка Валеры, озорной взгляд Космоса. Они стояли где-то там, в толпе, улыбались ей, вот-вот подойдут…
Ева зажмурилась на мгновение, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Это был момент, полный невыносимой тоски по ушедшим.
Когда она вновь открыла глаза, толпа начала медленно расходиться. Люди обнимались, поздравляли друг друга. Ева напряженно вглядывалась в то место, где только что видела знакомые головы. Но там уже никого не было. Только обычные лица одноклассников, их родители, учителя.
Рыжеватой копны больше не было. Темные макушки растворились в толпе. Осталось лишь пустое место, в котором теперь зияла рана. Ева сжала кулаки, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. Они приходили и уходили, как тени, оставляя после себя лишь эхо воспоминаний.
———————————————————
Ваттпад не хотел опубликовывать главу(( Поэтому выпускаю только сейчас