Моя любовь живёт на пятом этаже

Курьер поднимается по лестнице, преодолевая четвёртый этаж и причитая о нелёгкой судьбе своих ног. Лифт, сломавшийся так некстати, не облегчил задачу, хорошо ещё что это последняя доставка.

Я смотрю в планшетку, сверяюсь с номером этажа и квартиры заказчика, убеждаюсь в том, что я на нужном месте.

Пятый этаж, квартира восемнадцать.

Звонок, как ни странно, не издаёт душезагибательных звуков, будто опять попал на школьную скамью. После звонка раздаётся приятная трель каких-то птиц, а за ним негромкий топот чьих-то ног.

Дверь открывает мужчина на вид не старше тридцати. На его теле свободные штаны и футболка, плотно обтягивающая грудь и подчеркивающая каждый мускул. На голове завязанные в аккуратный пучок волосы угольно-чёрного цвета. Глаза завлечены дымкой, а зрачки расширились настолько, что сложно определить цвет радужки, если хорошо не приглядываться.

— Я же просил не присылать омегу, — с грудным рыком спросил, как мальчик догадался, альфа.

Курьера хватают за руку и буквально втаскивают в квартиру.

Глаза у незнакомца оказываются цвета хмурого, дождливого неба, которое бывает только осенью.

Осень — любимое время года Тэхёна. С этой мыслью он слышит, как дверь за ним захлопывается.

***

Что можно сказать о состоянии Чонгука в предгоне? Желание ухаживать, обнимать, ласкать и целовать. Много-много целовать. Искупать, обнюхать запаховую железу и лечь спать рядом, уткнувшись куда-то в район шеи, обнять так, чтобы не было ни единого просвета между телами.

Однако для этого всего нужен был омега, желательно истинный, коего на горизонте не появлялось и не появится если альфа не будет выходить на улицу.

Чонгук с детства был человеком с узким кругом общения, в который входили Шуга, Джун и Хосок — близкие друзья, ещё с младших классов.

Прошло много лет, а они все так же остались великолепной четверкой — так они себя прозвали.

Чон заказывает еду на дом, предупреждая, что у него период предгона. Омегу не отправлять.

Он встаёт, одевается и заправляет кровать чистым постельный бельём,

так как старое пропиталось потом после беспокойного сна. Чон уносит старое бельё в стирку, умывается и приводит волосы в порядок, делая аккуратный пучок.

В дверь звонят, и квартира погружается в приятное и мелодичное пение птиц.

Открыв дверь, Чонгук немного подвисает.

Перед ним молодой парень, одетый в форму доставки. Хоть волосы и спрятаны под кепкой, но все же несколько кудряшек шоколадного цвета выглядывают из-под неё. После того как мальчик поднял голову, рассматривая меня, я смог лучше разглядеть его. Аккуратный нос, с родинкой на его кончике, длинные и густые ресницы, красивые полные губы, будто созданные для поцелуев. Большие глаза коньячного отлива смотрят с неким беспокойством, которое сменяется удивлением после того как курьер взглянул в мои глаза.

Запоздало понимаю, что воздух пропитан любимым запахом чайной розы. Принюхавшись, понимаю, что так пахнет от парня, а точнее от омеги. Омеги мать вашу! Я же…

— Я же просил не присылать омегу! — утробный рык срывается вслед за словами.

Сил терпеть нет, делаю глоток воздуха, лёгкие наполняются любимым запахом. Омега истинный и уже априори любимый. Хочется обласкать и покрыть своим запахом. Хочется закрыть, что бы не пах другими запахами, витавшими на лестничной площадке. Беру за руку не сопротивляющегося парня, затаскиваю его в квартиру и захлопываю дверь. Наконец нашёлся.

***

Меня обнимают, да так, что кажется еще чуть-чуть и треснут кости.

Меня обнюхивают, тянут воздух у виска, щеки и шеи, переходя на затылок.

Я делаю то же самое. Уткнулся ему в шею и, не смея оторваться, дышу тяжелым запахом шалфея.

Истинный — звучит в мыслях обоих.

— Я тебя нашел, — будто тайну, на ухо шепчет курьер.

— И я этому очень рад, — целуя в немного румяную, мягкую щеку, говорит Чонгук, — сейчас я отведу тебя в ванную и попрошу искупаться…

На недоуменный взгляд мальчика он спешит закончить фразу

— Я не имею ввиду, что ты плохо пахнешь, просто в период предгона у нас альф сильно обостряется нюх, а сейчас от тебя пахнет другими феромонами, от которых мне хочется рычать, а еще пометить, чтобы никто не зарился на моё, — ещё крепче прижимая к себе, проговаривает Чон.

— П-понятно. Я тогда пойду, только покажи где здесь ванна

— Пойдём, — Чонгук подхватывает ахнувшего парня на руки, не желая отрываться от него ни на минуту. Зайдя в ванную, начинает раздевать, но его останавливают чуть покрасневшие пальчики.

Чонгук поднимает свое лицо к чужому, наклоняя голову немного в бок, будто задавая немой вопрос: что-то не так?

— Почему ты раздеваешь меня?

— Потому что хочу? — Недоумевает парень.

— Ты это у меня спрашиваешь? Я даже имени твоего не знаю, — пыхтит от возмущения доставщик.

— Тогда давай знакомится. Меня зовут Чон Чонгук, 29 лет, писатель.

— Ким Тэхён, 24 года, подрабатываю курьером, учусь на факультете журналистики, 3 курсхз сколько там учатся и со скольки лет, я не вдаюсь в подробности

— Ну вот и познакомились. Теперь можно? — Большие руки вновь тянутся к одежде, но их вновь перехватывают и отводят в стороны.

— Ну что такое? — чуть ли не скулит альфа.

— Мы знакомы от силы 20 минут и я не думаю, что готов переспать с тобой так скоро. — Тэхен, до этого старательно разглядывавший напольную плитку, резко поднял голову из-за откровенно громкого смеха альфы.

—Хватит смеяться! Что я не так сказал в конце концов? — Смех не прекращается, а омега уже откровенно говоря засмущался — это было видно по его покрасневшим щекам и кончикам ушей.

— Чон Чонгук! Чонгук! Противный альфа! — Топнув ножкой, начинает легонько стукать сжатыми кулаками по груди старшего Тэхен.

Чон мягко перехватывает запястья омеги и с милой, как решил для себя Тэхен из-за верхних, выступающих чуть вперёд зубов, улыбкой, смотрит на него. В глазах цвета хмурого неба плещутся искры озорства. Ладони, обвивавшие запястья, сейчас перемещаются на Тэхеновы, поглаживают, а затем, поднося к чужому лицу, целуют каждый пальчик.

—Нет, Тэхёна-а, мы не будем заниматься любовью, по крайней мере пока. Я просто хочу тебя раздеть, искупать, переодеть тебя в свои вещи, а затем вдыхать наш с тобой общий аромат. Я хочу заснуть и проснуться в твоих объятиях.

***

«Любовью»

Не сексом и не каким-то пошлым словечком Чонгук назвал их будущее соитие. Так мягко, нежно и легко прозвучало это слово, что захотелось тотчас же сказать альфе забить на Тэхёновы слова про то, что они мало знакомы и заняться «Любовью».

В Чонгуке было все, что любил омега.

Тело — прекрасная фигура древнегреческого бога. Мягкость во внешности и поведении. Запах любимого шалфея, а главное — глаза. Такие завораживающие и прекрасные, что смотря на них, невольно представляешь себя находившимся на улице в тёплый осенний ливень, а после него промокший до нитки, но со счастливой улыбкой, возвращаешься домой, что бы сесть у окна, смотря на хмурое небо, и пить горячий чай.

Тэхён с такой же мягкой улыбкой, как и у Чонгука, берет его за запястья, кладя на то место, на котором он остановился, когда раздевал его. Даёт безмолвное разрешение на продолжение. Чон благодарно клюёт в румяную щечку и продолжает свое занятие.

Пальцы старшего аккуратно и без спешки расстегивают пуговицы рубашки, переходя к ремню на брюках. Снятая одежда падает на пол, под ноги Тэхёна. Глаза Чонгука, как и его руки, легко скользят по его талии, ребрам и немного цепляют соски, от чего омега покрылся мурашками.

Руки Чонгука ложатся на щеки, поглаживая и очерчивая каждую родинку. Лицо старшего медленно приблизилось к лицу омеги, замирая прямо возле полных губ, будто бы спрашивая разрешения на поцелуй.

"И как же можно отказать?" — сам себя спрашивает Тэхен, легко подаваясь вперёд, впечатываясь своими губами в чужие.

Звуки моторов, что проезжали за окнами квартиры исчезли, шум вентилятора больше не надоедал, как будто в вакууме оказались.

Наши глаза, сначала неотрывно смотревшие друг в друга, синхронно закрылись и дали чувствам многократно усилится.

Губы моего альфы, были мягкими и немного суховатыми. Они сминали то мою нижнюю, то верхнюю губу, слегка посасывая и пощипывая. Язык Чонгука, очертив мои губы, вторгся в рот и начал исследовать щеки изнутри. Проведя кончиком длинного языка по моему небу, он заставил меня всхлипнуть и тихонько простонать.

Видно он услышал мой стон, так как в следующую секунду до моих ушей донёсся грудной рык, присущий альфам, когда они довольны или разозлены. Сейчас я думаю именно первый случай, потому как меня прижали к телу крепче, а чужой язык начал двигаться напористее.

Не знаю сколько продлилось это безумие. Я просто отключился, даже не поспевая отвечать на его поцелуй.

Всё же оторвавшись от губ друг друга, мы с трудом переводили дыхание. Уста у обоих были красными и припухшими, где-то появились трещинки от покусываний.

Одним словом блаженство.

— Как ты? — Спросил слегка охрипшим голосом Чонгук.

— В астрале. Никогда и никто меня так не целовал, а точнее вообще не целовали,— честное признание Тэ. Ничего не скажешь. Признание, что он нецелованный девственник, достойно собственного уважения.

— Ох, я рад, что стал твоим первым и последним, — с поистине шкодной улыбкой шепчет Чон.

— Последним? — с явной игривостью вопрос произнесен.

— Да, последним. Ты же не думал, что я отпущу тебя? — эти слова, произнесены с таким серьёзным выражением лица, что самому уже не до шуток.

— Нет, не думал, да я никуда и не собираюсь ближайшее… навсегда?

— Навсегда,— с твёрдостью было произнесено

***

Два тела на постели, прижаты друг к другу на столько, что не оставляют ни единого просвета. Омега спиной прижимается к груди альфы, ноги, поджатые в коленях, соединены с чужими, руки старшего лежат на животе, обвив талию, а руки Тэхёна поверх Чонгуковых. Дыхание Чона щекочет затылок, губы изредка касаются шеи, мягко целуя.

Так хорошо и приятно.

— Тэ-э, — раздаётся приглушенно.

— Мм, — не двигаясь и не открывая глаз, мычит Ким.

— Давай встречаться?

— Мгм, — утвердительно. — Стоп, что? — Выбираясь из объятий, почти что пищит омега.

— Встречайся со мной. Я понимаю, что все слишком скоро происходит, но всю свою жизнь я думал, что не найду свою истинную пару, своего омегу, которого полюблю и буду оберегать. Того с кем я создам семью, кто родит нам детей, с кем я проведу остаток своей жизни.

Всё. Конец. Опустить занавес. Омежья сущность Тэхена вырвалась наружу, солёными каплями, что сейчас текут по щекам. Чонгуковы губы собирают слезы, достигшие губ.

Его целуют нежно и без напора.

Так любя.

Ну так, что, встречаться будем?

— Да-а, — всё ещё немного всхлипывая и поикивая, сипит омега. Он так счастлив, черт возьми!

Они счастливы!