Глава 7.
Я аккуратно расставляла тарелки на столе, поправляя салфетки и бокалы. Аромат свежеприготовленных блюд заполнил кухню, создавая уютную атмосферу. Мама еще раз пробежалась взглядом по сервировке, удовлетворенно кивнула и улыбнулась мне.
В этот момент раздался звонок в дверь. Глухой звук разорвал спокойствие, заставив меня на мгновение замереть. Сердце непроизвольно ускорило ритм. Я знала, кто стоит за этой дверью.
Мама, не замечая моего напряжения, вытерла руки о полотенце и весело произнесла:
— О, пришли! Геля, открой, пожалуйста.
Я глубоко вдохнула, стараясь подавить волнение, и направилась к двери. Ручка двери была прохладной на ощупь. Одним движением я повернула ее и медленно открыла.
Передо мной стояли тетя Лариса и… Ваня.
Он выглядел безусловно привлекательнее. Черные волосы небрежно уложены, карие глаза внимательно изучали меня с легкой ухмылкой.
— Привет, Геля, — спокойно сказал он, но в голосе мелькнула нотка чего-то неуловимого.
Я сглотнула, расправила плечи и ответила:
— Привет… Заходите.
Мы прошли в сторону кухни, и я не могла не заметить, как Ваня следил за мной, его взгляд был настороженным, но внимательным. Я старалась не показывать, что это меня немного тревожит. Тетя Лариса уже устроилась за столом, рассматривая сервировку и окружение.
Лариса улыбнулась и, присаживаясь за стол, внимательно посмотрела на меня.
— Ох, Геля, сколько лет, сколько зим! — воскликнула она. — Мы так давно не виделись. Ты так похорошела, стала настоящей красавицей!
Я сдержанно улыбнулась, поправляя салфетки на столе.
— Спасибо, тётя Лариса, — ответила я, стараясь скрыть лёгкое смущение.
— Правда, — продолжила она, оглядывая меня. — Совсем взрослая стала. Я тебя такой и не представляла!
Лариса и мама быстро нашли тему для разговора. Они оживлённо обсуждали последние новости, делились семейными событиями.
Я же сидела напротив Вани, то и дело украдкой бросая на него взгляды. Он тоже иногда смотрел в мою сторону, но, поймав мой взгляд, лишь хитро ухмылялся.
В какой-то момент разговор плавно перетёк в неожиданную для меня тему.
— А ведь какая хорошая пара была, — с улыбкой произнесла Лариса, глядя на нас с Ваней.
— Да, — подхватила мама. — Такие молодые, красивые… Жаль, что расстались.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось, и уже хотела перевести разговор, но вдруг услышала тихий голос Вани:
— Можно всё изменить.
Хотя он сказал это почти шёпотом, наши мамы всё равно услышали. Они резко замолчали и удивлённо посмотрели на него, а затем перевели взгляд на меня.
— О, это уже интересно… — протянула Лариса с хитрой улыбкой.
Я почувствовала, как жар разливается по щекам, а сердце начинает стучать сильнее. Ваня, чертов Ваня! Зачем он это сказал? Почему именно сейчас?
Не выдержав напряжения, я резко выдохнула и встала из-за стола.
— Так, хватит! — твёрдо произнесла я, бросив на всех взгляд, полный раздражения.
Не дожидаясь их реакции, я быстрым шагом вышла из кухни. Ноги сами понесли меня в ванную комнату.
Закрыв за собой дверь, я облокотилась на раковину и посмотрела на своё отражение в зеркале. Глаза блестели от эмоций — злости, волнения, непонимания.
— Чёрт… — выдохнула я, сжимая край раковины.
Мне нужно было успокоиться. Но как, если прошлое так нагло врывается в мою жизнь, словно и не было этих трёх лет разлуки?
Я стояла, опершись руками о раковину, пытаясь успокоиться. Сердце стучало слишком быстро, мысли путались.
Вдруг по двери раздался лёгкий стук.
— Бельчонок, всё хорошо? — раздался знакомый голос.
Я замерла. Чёрт… Только не это.
Этот голос, это прозвище — всё это слишком многое значило когда-то. Слишком многое значит и сейчас.
Я сжала пальцы в кулаки, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Он снова так меня назвал. Как будто ничего не изменилось.
Но изменилось. Всё изменилось.
Я не ответила сразу, надеясь, что он просто уйдёт. Но снаружи стояла тишина, и я чувствовала — он не двинется с места, пока не услышит мой голос.
— Всё нормально, Вань, — стараясь говорить ровно, произнесла я. — Просто… дай мне минуту.
Снаружи повисла тишина, но я чувствовала, что он всё ещё там.
— Если бы было нормально, ты бы не убежала, — тихо, но уверенно сказал он.
Я закатила глаза, прикусив губу. Конечно, он всегда всё замечал.
Я снова посмотрела на своё отражение в зеркале. Глаза блестят, щеки покраснели — чертово волнение. Я провела ладонями по лицу, пытаясь успокоиться.
— Вань, ну правда, всё в порядке. Просто… разговоры наших мам — это слишком, — выдохнула я, надеясь, что он уйдёт.
Но вместо этого услышала, как он тихо усмехнулся.
— Да уж, они постарались, — его голос стал мягче. — Но, может, они и правы?
Я резко повернулась к двери, сердце пропустило удар.
— Что?
— Я сказал… — он выдержал паузу, — может, они и правы?
Я сглотнула. Пальцы крепче сжали край раковины.
— Ваня, хватит…
— Чего хватит? — его голос стал ближе. — Притворяться, что между нами ничего не осталось?
Я прикрыла глаза, пытаясь не поддаться эмоциям.
— Прошло три года…
— А ты забыла? — перебил он.
Я промолчала.
— Потому что я — нет, — тихо добавил он.
Я резко распахнула дверь и вышла в коридор, прямо к нему. Сердце бешено стучало, злость кипела внутри. Ваня даже не отшатнулся, он ждал.
— Ты сейчас серьёзно?! — вспыхнула я, глядя ему прямо в глаза. — Ничего не забыл?! Да ты тот, кто растоптал наши отношения! — моё дыхание сбилось, но я не могла остановиться. — И теперь ты спокойно можешь себя так вести? Говорить такие вещи, будто ничего не было?
Он молчал секунду, а потом вздохнул, чуть опустив голову.
— Я всё помню, Геля, — тихо сказал он. — Каждую ссору, каждый упрёк, каждую ошибку. Но, чёрт возьми, я помню и то, как было хорошо. Как мы были вместе.
Я сжала руки в кулаки, не зная, что сказать.
— Я тогда был идиотом, — продолжил он, — но если бы мог всё вернуть, я бы поступил иначе.
Я ещё сильнее сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость.
— Да, Ваня, ты был идиотом! — мой голос дрожал, но не от слёз, а от злости. — Но чем ты, чёрт возьми, думал, а?!
Он смотрел на меня, его карие глаза оставались спокойными, будто он знал, что я так отреагирую. Это злило ещё больше.
— Думал, что всё делаю правильно, — ответил он, голос хриплый, но уверенный. — Думал, что так будет лучше для нас обоих.
Я усмехнулась, но в этом звуке не было радости.
— Лучше?! — я шагнула ближе, в упор глядя на него. — Для кого лучше, Ваня? Для меня? Или для тебя?
Он вздохнул, провёл рукой по волосам.
— Для тебя, Геля, — прошептал он. — Я думал, что ты заслуживаешь чего-то лучшего, чем я.
Ваня тяжело выдохнул, провел рукой по волосам и посмотрел на меня с какой-то смесью вины и решительности.
— Геля, я не хотел, чтобы всё так получилось… — его голос был тихим, но я уловила в нем искренность.
Я усмехнулась, скрестив руки на груди.
— Офигенно ты придумал, просто супер. — В голосе звучала саркастичная горечь. — После всего, что было, ты правда думаешь, что можешь вот так просто взять и вернуться?
Он шагнул ближе, но я не двинулась с места, лишь впилась в него взглядом.
— Я знаю, что облажался… но я не могу просто забыть тебя, — он посмотрел прямо мне в глаза. — А ты?
Я сжала губы, чувствуя, как сердце пропускает удар.
Я взглянула на него, глаза горели от ярости и боли. Слова сорвались с губ с явным уколом:
— Меня забыть не можешь? Ты не хочешь забыть именно ту, которая любила тебя больше всех? Которая тебе прощала все? — я сделала паузу, вглядываясь в его лицо, пытаясь увидеть хоть какую-то реакцию, — Да,точняк , Ты точно не забыл бы, как я тебе все прощала, как верила в нас, а ты... черт .
Я замолчала, но мои слова висели в воздухе, как тяжелые тучи. Взгляд Вани стал мягче, но тень вины так и не ушла с его лица.
— Геля, — его голос звучал тихо, с сожалением, — я был идиотом. Не знаю, как тебе это объяснить, но я не хотел тебя обидеть. Я был не готов, не зрел для нас.
Я повернулась к нему, стиснув зубы, но все равно чувствовала, как в груди сжимается боль.
— Не готов? — повторила я, глядя в его глаза. — Ты был готов, когда ты был со мной, но как только появилась проблема, ты просто убежал. Ты меня оставил, а теперь говоришь, что не хотел обидеть?
Он молчал, видя, как мои глаза наполняются слезами.
— Я... — Ваня сделал шаг ко мне, его голос стал более твердым. — Я признаю, что поступил плохо, что ушел. Это не оправдание, но я действительно думал, что так будет лучше для нас обоих.
Я не могла поверить в его слова, они звучали так отстраненно, так холодно, как будто я была не важной частью его жизни, а просто каким-то моментом, который он оставил позади.
— Лучше? — повторила я, не веря своим ушам. — Ты действительно думал, что будет лучше, если ты просто исчезнешь? Ты что, не видел, как я мучаюсь? Ты оставил меня одну с этим всем, а теперь говоришь о том, что хотел как лучше?
Он молчал, а я чувствовала, как мои слова все больше обжигают его. Я взяла минуту, чтобы успокоиться, но боль все равно не утихала.
— Ты был моей опорой, Ваня. Я верила в нас, а ты... просто ушел. И теперь, когда мы встречаемся спустя столько времени, ты всё еще не понимаешь, как мне было тяжело, как я потеряла себя.
Он, похоже, хотел что-то сказать, но я остановила его.
— Ты снова не понимаешь. Может, ты и не хотел меня обидеть, но так или иначе, ты это сделал. И теперь я должна как-то собирать себя заново, только потому что ты решил вернуть себя в мою жизнь.
Я смотрела на него, ощущая, как моё сердце всё больше сжимается.
Ваня, видя, как я борюсь с эмоциями, тихо произнес:
— Дай мне шанс.
Его слова прозвучали так искренне, что мне стало трудно дышать. Я посмотрела на него, пытаясь понять, что он действительно чувствует. В его глазах было что-то большее, чем просто желание исправить ошибку. Там было что-то болезненное, что-то, что заставляло меня сомневаться.
— Шанс? — повторила я, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Ты думаешь, я могу просто так взять и поверить тебе снова? Ты оставил меня, Ваня. Ты ушел, когда мне было тяжело, и теперь, когда все вокруг разрушено, ты просишь шанс?
Он шагнул ближе, почти не двигаясь, и его взгляд стал мягче, но решительнее.
— Я ошибался, Геля. Я знаю, что ты мне не веришь, но если я хотя бы что-то могу сделать, чтобы вернуть тебя, я готов бороться. Я всё осознал, и, пожалуйста, просто дай мне шанс.
Я не знала, что сказать. Сердце колотилось в груди, а разум пытался понять, что мне делать с его словами. В голове крутились тысячи мыслей, и все они сталкивались в одну — я слишком устала от всего этого.
Обдумав все, я тихо, почти шепотом, произнесла:
— Я подумаю.
Ваня замолчал, его взгляд был полон надежды, но я чувствовала, как внутри меня нарастает барьер. Мысли переполняли меня, и я не могла быстро найти ответ. Он стоял передо мной, и, хотя его слова были искренними, я не могла сразу решить, стоит ли снова доверять ему.
Взгляд Вани оставался на мне, но я отвернулась, пытаясь скрыть внутреннее напряжение. Все было слишком сложно, слишком много боли и разочарования. Слишком много времени прошло, чтобы просто взять и забыть, что было между нами.
— Ладно, — добавила я, в голосе уже больше не было того эмоциального накала. — Дай мне время.
Я не ждала ответа и направилась в сторону кухни, оставив его стоять в коридоре. Мои мысли были запутаны, и я не знала, что делать дальше.
Я не могла понять, как он мог посчитать, что поступил правильно. Сколько раз я прощала его? Сколько раз я убеждала себя, что он изменится? А теперь он снова стоял передо мной, и его слова звучали так, будто за все те годы ничего не произошло. Он до сих пор был уверен, что был прав, что его решение было «лучшим». Но как можно было считать, что так будет лучше для нас?
Как он мог думать, что разрушение наших отношений — это что-то, что мы сможем пережить? Что он просто возьмёт и вернется, как будто ничего не случилось? Почему он не понял, что доверие теряется не только за один день, и что мы с ним уже не те люди, что были раньше?
Мои мысли были в полном хаосе, как ветер, который гонит всё вокруг. Я не могла найти в себе сил, чтобы простить всё это снова. Он сам разрушил все, что мы строили. И теперь, когда его слова про «шанс» снова ворвались в мою жизнь, я не знала, что с этим делать.