Глава 14.
Я стою на месте, в груди неприятно сжимается. На часах 19:55.
Мне страшно.
Чёрт, зачем я вообще согласилась?
Я делаю глубокий вдох, подхожу к домофону и набираю 23.
После нескольких гудков раздаётся грубый голос, от которого у меня пробежали мурашки по коже:
- Кто?
Голос сухой, холодный.
Я чувствую, как запинаюсь, как горло пересыхает:
- Я... это... от Кислова.
В ответ - короткий бип, дверь открылась.
Я толкаю её и вхожу внутрь.
Запах сырости бьёт в нос. В подъезде темно, грязно, стены потрескались, местами осыпалась штукатурка. Лампочка над лестницей мерцает, создавая зловещий свет.
Четвёртый этаж.
Я начинаю подниматься, стараясь не думать о плохом.
На третьем этаже ноги уже налиты свинцом, дыхание сбито. Какого чёрта я вообще здесь делаю?
Наконец, я стою перед дверью квартиры 23.
Дверь резко открывается.
В дверном проёме стоит мужчина - высокий, жилистый, с мутным взглядом.
- Проходи.
Я судорожно сглатываю.
- Извините, но я... не буду заходить. Давайте тут рассчитаемся.
- Потише. - Он сузил глаза. - Мне левых ушей и глаз не нужно. Заходи.
Внутри всё сжимается.
Сердце стучит так громко, что кажется, его слышно в этом мёртвом подъезде.
Я сделала шаг внутрь.
Тяжёлая дверь за спиной медленно закрылась с глухим щелчком.
Запах в квартире - резкий, прелый. Запах сигаретного дыма, перегара и чего-то ещё - едкого, неприятного.
Мужчина небрежно прошёл вглубь квартиры, оставляя меня стоять у входа.
Я не двигалась.
Прошло несколько секунд, прежде чем он вернулся, в руке у него пачка купюр.
- Держи.
Я быстро взяла деньги, протянула ему товар, надеясь, что на этом всё.
Но он не спешил отходить.
Он пристально меня рассматривал, усмехаясь уголком губ.
- Я даже не знал, что на Кислова работает такая малышечка.
Внутри похолодело.
Я не стала отвечать.
- Ну, мы рассчитались. Я пойду.
Я развернулась к двери, рука уже на ручке. Но... Она не открывается. Чёрт. Чёрт! Я дёрнула ручку сильнее. Заперта.Паника накрыла с головой.
- Тише, малышка, чего боишься? - Голос его стал слишком мягким, липким.
Я обернулась - он стоял слишком близко, с ленивой ухмылкой.
- У меня дверь заклинивает. - Он ухмыльнулся ещё шире. - Пошли, чаем угощу.
Я почувствовала, как кровь застыла в жилах.
- Пожалуйста, откройте дверь.- голос сорвался.
Я лихорадочно огляделась.
Квартира была грязной, захламлённой, но моё внимание привлёк открытый туалет в конце коридора.
Без раздумий я рванула туда.
Дверь громко хлопнула, когда я захлопнула её за собой.
Сердце бешено колотилось.
Я нажала на замок - чёрт, он без защёлки!
Я прижалась к двери спиной, вцепилась в телефон, руки дрожали так, что я едва попала в контакты.
Ваня.
Я нажала вызов.
Гудки.
Бесконечные гудки.
- Взял трубку, сука... - прошептала я, закусив губу до боли.
И тут он ответил.
- Алё, чё там? - его голос был рассеянный.
- Ваня, у меня проблемы. - Я сорвалась на шёпот, стараясь не дышать слишком громко. - Этот мудак запер меня в квартире.
- Чего?!
- Он не открывает дверь. Я закрылась в туалете. Ваня, помоги мне, пожалуйста!
В трубке повисла тишина.
Потом зло, коротко:
- Блять.
- Ваня, он сейчас...
- Я только через полчаса смогу быть там! - он резко выдохнул, слышно было, как он что-то швырнул. - Жди, я сейчас Хенку напишу!
- Быстрее... - я закрыла глаза, вжалась в дверь ещё сильнее.
- Просто не выходи. Сиди в туалете. Жди меня.
Связь оборвалась.
Я вжалась в угол, чувствовала, как страх сковывает мои мышцы. Он стоял слишком близко, и я понимала, что не смогу удержать дверь. Сукин сын, он же здоровый. Что ему только будет стоить просто толкнуть её? И, как я и боялась, он шагнул вперёд, сильно толкнул дверь.
Она поддалась.
Я отбежала назад, пытаясь найти хоть немного укрытия, но он шагал за мной, его глаза были полны похоти и жестокости.
- Может, всё-таки выпьешь чаю? - его голос был тихим, убаюкивающим, но я знала, что за этим скрывается только зло.
- Нет-нет-нет, отпустите меня, - я задыхалась от страха, но всё, что я могла сделать - это пытаться говорить. - У вас будут проблемы...
Он не слушал. Он просто схватил меня за волосы, боль от этого была невыносимой, и потянул меня на кухню. Мои ноги не слушались, я еле держалась на ногах. На столе стоял стакан с чаем, и его голос был мягким, как змея, ползущая по ушам.
- Пей.
- Нет, я не буду пить, - прошептала я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза, не в силах сдержать их. Это был страх. Это была безысходность.
Он дернул меня за волосы, я закричала от боли, но он уже взял стакан и, не обращая внимания на мои мольбы, насильно влил в меня жидкость. Я пыталась сопротивляться, но мои силы быстро иссякали.
- Не волнуйся, - сказал он, - там снотворное. Скоро ты ничего не почувствуешь.
Слова, как ледяной нож, пробили моё сознание. Мои глаза заполнились слезами, и я не могла остановить их. Они текли по щекам, горячие и солёные, как отражение моих страха и бессилия.
Он потащил меня в спальню, его сильные руки не давали мне ни малейшего шанса. Я пыталась оттолкнуть его, но он был слишком силён. Каждое его движение - это кошмар, который сжирал меня изнутри. Я ощущала, как моё тело начинает сдавать, как темнота подкрадывается к сознанию.
Через несколько минут, когда я уже начала терять связь с реальностью, мне показалось, что мир исчезает, и я погружаюсь в пустоту. Я ничего не могла сделать. Я не могла кричать, не могла сопротивляться. Только слёзы продолжали литься, отражая мой страх, который с каждым мгновением становился всё более глубоким.
Меня разбудил настойчивый звонок телефона. Голова гудела, тело ломило так, будто меня переехал поезд. Медленно разлепив веки, я огляделась, пытаясь понять, где нахожусь.
Ванина спальня.
Привычное место, но в этот раз всё казалось другим — чужим, неправильным.
Я потянулась к телефону, и, глянув на экран, увидела: Мама.
— Алло… — голос был хриплым, осипшим.
— Дорогая, ты где? Чего не предупредила, что не будешь ночевать дома?
Я моргнула, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Прости, мам… Я… это… у Вани дома.
— Какой Ваня?
— Ну… сын твоей подруги Ларисы…
— А-а, ты у Ванюши… Ну хорошо. Когда будешь дома?
— Как проснусь окончательно, так приду.
— Ладно, жду.
Мы попрощались, и я отложила телефон в сторону.
На мгновение в голове повисла тишина. А затем… Воспоминания.
Они врезались в сознание, словно острые осколки стекла.
Чёрт…
Тело ныло от боли. Казалось, что каждый мускул протестует против движения, но я всё же заставила себя встать. Дойдя до шкафа с зеркалом, я подняла голову и посмотрела на себя.
Сердце ухнуло вниз.
Синяки под глазами, бледное лицо, волосы взъерошены, будто кто-то грубо дёргал их всю ночь. Взгляд медленно скользнул вниз.
На шее — красноватые следы. Засосы.
Дрожащими пальцами я приподняла футболку.
Живот.
Весь в тёмных пятнах.
Я смотрела на себя, и слёзы сами побежали по щекам. Сначала тихо, беззвучно. Затем срывисто, всхлипывая, не в силах остановиться.
Паршиво. Грязно. Отвратительно.
Меня вырвало, и я с трудом успела добежать до ванной.
Сжимая холодный край раковины, я смотрела в зеркало, на своё трясущееся отражение.
Он меня изнасиловал.
Сквозь слёзы я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.
Сука.
Я хочу убить эту тварь.
На звук прибежал Ваня. Я услышала, как его шаги быстро приблизились, и через мгновение он уже стоял рядом, глядя на меня встревоженными глазами.
— Алис, как ты?
Я с трудом подняла на него взгляд. Внутри было пусто, будто меня выжгли изнутри.
— Ужасно… — это всё, что я смогла сказать.
Но стоило мне произнести эти слова, как воспоминания снова захлестнули голову. Тёмные, липкие, отвратительные. Они душили меня, и я не выдержала — желудок скрутило, и меня снова вырвало.
Ваня тут же опустился рядом, поддерживая меня и аккуратно убирая волосы назад, чтобы я не запачкала их. Я чувствовала, как его руки слегка дрожали, но он не сказал ни слова, просто держал меня, пока я не закончила.
Когда всё закончилось, я тяжело дышала, слабо опираясь на холодный край раковины. Ваня быстро ушёл на кухню и вскоре вернулся со стаканом воды.
Я подняла на него взгляд. Он стоял передо мной, не решаясь заговорить. В его глазах читалась боль, вина, злость на себя.
— Прости меня, Алиса, — его голос был хриплым, надломленным. — Это я виноват… Я виноват в том, что он тебя…
Он запнулся, словно это слово не могло слететь с его губ. Будто оно было слишком тяжёлым, чтобы сказать его вслух.
Но я знала, что он хотел сказать.
Он чувствовал вину.
Но сейчас, в этот момент, мне было слишком больно, чтобы думать о его чувствах.
— Я хочу убить его… — прошептала я, едва слышно, но Ваня услышал.
Он смотрел на меня внимательно, сжав челюсть так, что на скулах напряглись мышцы. В его глазах читалась по-прежнему злость, но ещё больше — вина.
— Алис… — он тяжело вздохнул. — Он уже в море с Спилбергом и барменом.
Я подняла на него взгляд, не сразу понимая смысл сказанного.
— Я когда увидел, что он с тобой делал… — Ваня замолчал, словно не мог сказать это вслух. Потом крепче сжал моё лицо ладонями. — У меня крышу сорвало. Я так за тебя испугался.
Я смотрела в его глаза. Карие, тёмные, тревожные. В них плескалось столько эмоций, что у меня сжалось сердце. Я видела вину. Боль. Гнев. Но больше всего — страх.
Мои глаза снова наполнились слезами. Они текли медленно, обжигая кожу. Мне было плохо. Грязно. Отвратительно.
Я вдруг осознала, что стою перед ним в одной футболке. Чужой. Моей одежды не было.
— Ваня… — голос был хриплым. — Ты меня вчера переодел?
Он кивнул, не отводя взгляда.
— Да, Алиса. Я не мог оставить тебя в таком виде.
Я сжала пальцы на краю раковины, отчаянно пытаясь не чувствовать себя ещё хуже.
— Можешь выйти? Хочу принять душ.
Он молча кивнул, но не двигался, будто хотел что-то сказать. Потом, сжав кулаки, резко развернулся и вышел, оставив меня одну.
Я медленно стянула с себя футболку и нижнее бельё, бросив их на пол. Взгляд скользнул по отражению в зеркале — и внутри всё сжалось.
Боже… Как же я ужасно выгляжу.
Синяки на шее, тёмные пятна на животе, следы грубых рук на коже. Это всё было со мной. На мне. Как грязь, которую невозможно смыть.
Я шагнула в душ и включила горячую воду. Поток обрушился на меня, обжигая кожу, но мне было всё равно. Я тёрла руки, плечи, живот, словно пыталась стереть не просто грязь, а саму память о том, что произошло.
Смыть всё.
Фу…
Я провела ладонями по лицу, по мокрым волосам, вдыхая пар. Но даже горячая вода не могла избавить меня от чувства, что я всё ещё чувствую его руки.
Когда вода начала остывать, я наконец выключила душ. Дрожащими руками потянулась за полотенцем и быстро вытерлась. Каждое движение отзывалось болью в теле.
Я оделась и вышла из ванной, глубоко вдохнув.
В доме было тихо.
Школу на неделю закрыли — какие-то проблемы. Значит, занятий не будет. Хоть какое-то облегчение.
Я направилась обратно в Ванину комнату, медленно, с тяжёлым сердцем, не зная, что теперь делать.
Когда я вошла в комнату, Ваня говорил с кем-то по телефону, но, увидев меня, тут же попрощался и сбросил вызов.
Я нахмурилась. Что это с ним? С кем он вообще разговаривал? Хотя… какая мне разница? Это не моё дело.
— Мне нужно домой, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Хорошо, я тебя провожу. Сейчас только в туалет схожу, погоди.
Он ушёл, а я осталась одна.
Я провела его взглядом, и тут в голове вспыхнула мысль. Навязчивая, дикая.
А с кем он говорил?
Я шагнула к его телефону, сердце гулко стучало в груди. Я не должна… но мои пальцы уже потянулись к экрану.
История звонков. Последний вызов — Арина. Кто это вообще?Я нажала на чат. Прокрутила вверх. И замерла. Она прислала ему фото в нижнем белье. В висках застучало.
Но больше всего меня выбил из равновесия его ответ:
"Ох, какая ты сексуальная."
Я почувствовала, как что-то внутри сжалось в болезненный комок.
Отвращение? Разочарование? Боль?
Чёрт знает.
Пальцы сами нажали заблокировать телефон и я его откинула на кровать.
Телефон погас. Я сделала шаг назад, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
Это же Кислов. Понятное дело, что у него полно фанаток.
Спокойно. Хватит ревновать.
Я сжала руки в кулаки, пытаясь убедить себя, что мне всё равно.
Телефон Кислова завибрировал на кровати, я решила заглянуть .
Опять она.
Арина: Вчера хорошо провели время, жаль тебе пришлось уйти.
Что?.. Я перечитала сообщение раз, два Меня словно ударило. То есть… он мне соврал? То есть никакая мать не просила его к тёткам? То есть, пока я была там, в аду, он трахал эту… подстилку? Грудь сдавило от злости, боли, отвращения.
Я пострадала из-за его похоти?! Вот же сука ты, Кислов. Я сжала его телефон в руках, ногти впились в кожу.
И тут дверь открылась.
Ваня вышел из ванной, вытирая руки о джинсы, и вдруг застыл, увидев меня с его телефоном.
Его лицо изменилось — сначала удивление, потом осознание.
— Алиса…
Я посмотрела на него. Внутри всё кипело.
— Кислов, ты тварина.
Я развернулась и вылетела из комнаты. Из квартиры. Из его жизни. И он даже не успел меня остановить.
Я шла по улице, кутаясь в куртку, но холод пробирал меня до костей. Или, может, это не холод, а пустота внутри?
Слёзы жгли глаза, но я упрямо смахивала их, стирая с щёк. Меня предали. Не просто изменили, нет. Это было хуже. Ладно, он был с ней. Это его дело. Он вправе сам решать, с кем быть.
Но он соврал.
Он попросил о помощи, а сам трахался с ней. Когда мне было плохо. Когда мне было страшно. Он поставил мою жизнь под удар. Я стиснула зубы, в груди нарастала злость, но руки всё равно дрожали.
Я потянулась к сумке, нащупала внутренний карман, но… Чёрт. Я забыла телефон у Вани. Супер. Я прикрыла глаза и выдохнула. Отлично, просто прекрасно. Теперь даже сбежать нормально не получится.