2. Лань Чжань
С самого детства мне досталась роль порядочного человека. Я не мог подвести своего дядю, возложившего на меня такую ответственность, отца, которому не было дела до собственных детей после смерти любимой, и уже мертвой матери. Я был вынужден запереть свои эмоции под маской холодного и безэмоционального человека. Все детство я учился скрывать свои эмоции, что повзрослев, я задумался, могу ли я испытывать эмоции вообще.
С самого детства у меня не было друзей. Только дядя и брат терпели мое присутствие. Я понимал, что никто не захочет общаться со мной, хотя в глубине души я все еще надеялся. Но с годами надежду сменило разочарование в людях. Они были слабы и трусливы. Перешептываясь своими мерзкими ртами, перемывали каждую косточку не угодившего им человека. Я не был удивлен, когда они оскорбляли меня, называли высокомерным ублюдком, смотрящего на всех сверху вниз. Меня никогда не беспокоило, когда за моей спиной говорили ужасные вещи. Первое время было обидно и грустно, а затем привыкаешь. У зависти рот наполнен желчью. Все люди отвратительны, кроме моей семьи. Возможно, я действительно в какой-то степени смотрю на них сверху вниз, ведь завистникам самое место на дне.
Я думал, что исключений не бывает, но когда встретился с наглым мальчишкой, безрассудно нарушающего череду правил, то убедился в этом. Да, он силен, да, его улыбка навсегда заселилась в моем сердце, да, я его ненавижу.
Больше, чем его возмутительные действия, меня впечатлили его теплые серые глазами. Эта серость не была похожа на мои повседневные будни, а на что-то новое, необыкновенное. Мне сразу захотелось построить свой мир, наполненными теплом этих глаз. Но я быстро отогнал непотребные мысли.
Моя жизнь - это бушующее море, где волны утихли еще в детстве. Правила не ограничивают, они лишь дают свободу в определенном количестве. Тем, кто не понимает этого, нет места в облачных глубинах.
Но этот мальчишка - Вэй Усянь слишком много себе позволяет. Находясь в чужой территории, вместо того, чтобы следовать правилам дома, он задает свои. Наглый, безрассудный, надоедливый, упрямый, до безобразия яркий, противный человек, не понимающий намеков.
Я возненавидел мальчишку за то, что он вызывает у меня чувства, отличные от тех, что испытывал, когда слушал оскорбления в свой адрес. Это не было презрением, обидой или раздражением. Наверняка ненависть, так? Я от отчаяния даже начал молиться всем божествам не встречать это недоразумение вновь. Но они закрыли глаза на мои молитвы.
Эта ненавистная буря эмоций следует за наглецом, когда я вижу его, когда он обращается ко мне, когда я слышу его громкий смех. Он преследует меня, принося с собой хаос в моих мыслях, медленно, но верно разрушая мою маску отчужденности. Хочется сбежать от него подальше и никогда не встречать его вновь, но он всегда на шаг впереди меня.
Нарушив очередное правило, мне было велено следить за мальчишкой. Тот постоянно улыбался своей отвратительно яркой улыбкой, заставляя мое сердце биться сильнее, постоянно звал меня по имени, заставляя краснеть и постоянно нес какую-то чушь. Я старался отвлечься от него на свою книгу, но не мог сосредоточиться. Этот Вэй Усянь и его задорный голос, называющий мое имя как-то неправильно, не так как мой брат, более интимно, с этими теплыми серыми глазами, смотрящего на меня, скрывая своих бесов за серостью, невероятно раздражало меня! Я хотел сбежать от этих странных чувств, из-за которых сердце начинает биться настолько сильно, что кажется, что оно вылетит из груди. Оставалось надеятся, что в вынужденной тишине из-за моего заклятья молчания, виновник не услышит эти бешеные стуки. Ненавижу.
Люди отвратительны и об этом мне напомнил обладатель серых глаз, спрятав под медом ложечку дегтя. Я надеялся уже было мирно разойтись в последний день, да и нарушитель вел себя на удивление мирно, даже подарил мне мой портрет.
- У... - «удивительно» хотел сказать я, но меня перебил художник.
- Дай угадаю, убожество? Давай покреативней, - разлегшись на моем столе, забыв про все правила приличия и личное пространство, весело пощебетал он.
Меня крайне раздражало, что он высказал свое предположение, полностью уверенный в своей правоте, но разубеждать его не в моих принципах. Если хочет, чтобы я назвал его работу убожеством, то вперед.
- Крайнее убожество, - раздраженно ответил я, аккуратно сминая лист, боясь оставить неровности на листе, даже если у меня там в волосах цветы, что идеально дополняло рисунок, наполненный лишь светлыми чувствами нарисовавшего.
Сделав вид, что меня совершенно не интересует этот рисунок, пытаясь скрыть предательский румянец, я открыл книгу. На смену смущенному румянцу пришла злость. Презренный, отвратительный, грязный, вот он такой - мой Вэй Усянь! Мастер провоцирования на конфликт и такой же мастер сбегать с оглушительным хохотом, оставляя одного меня разбираться с последствиями. Меня сердце сильно колотилось и теперь я точно знаю, что это от злости. Ненавистный мальчишка ничем не отличается от остальных, такой же отвратительный.
Наглец был надоедливым. Видя меня, он сразу же подбегал ко мне как щенок, оставленный своим хозяином. К счастью или же наоборот, собак я не жаловал. Да и крайне меня бесил этот ужасный парень. Безумно хотелось его отсутствия, но и хотелось оставить его себе, ведь без него мои серые дни не будут больше теплыми, утратив взгляд его глаз.
Брат, как всегда, без затруднения читал мои эмоции и, казалось, был очень рад, что я нашел друга. Нет, этот возмутительный парень никогда не будет моим другом! Я его презираю каждой частью своей души. Без него я буду счастлив, определенно. Но почему при мысли об этом мою грудь сдавливает, словно на меня поставили тяжелый камень и убрать его не под силу никому. Трудно дышать, глаза щиплет. Почему при мысли об его уходе, мне становится больно? Это такое проклятие? Больше похоже на еще одну причину ненавидеть это недоразумение.
Вэй Усянь прекрасно показал себя на охоте с гулями. Даже я ничего ему не сказал, а ведь мог. Он помог мне, так я возвращаю свой долг.
Наглец, насильно взяв в плен мое сердце, скоро покидает облачные глубины из-за драки, которую начал первым. Глупый ребенок. Но глупее него только я, надеющийся, что наглец посетит меня и сев перед открытым окном, куда с легкостью можно забраться.
Мальчишка не разочаровал мои ожидания и появился перед уходом. Впервые я не знал, что сказать, поэтому деловито игнорировал нарушителя, пытаясь разобраться в бумагах и одновременно успокоить себя, подавляя постоянно приближающийся румянец.
Ужасный человек достал кроликов. Не то, чтобы они меня интересовали, однако они были из рук странного мальчишки. И похоже это последний мне подарок. Я осторожно погладил кроликов, представляя, как Вэй Усянь бежит за ними и пытается поймать, чтобы сделать подарок мне, а не кому-нибудь другому. Это тронуло меня и я незаметно расслабил себя. В чувства меня призвал виновник моих фантазий. Он быстро попрощался и ушел.
Казалось бы, я должен быть счастлив, что ненавистный мною человек ушел. Но внутри же пустота. Нет ни тепла, ни холода, даже странных противоречивых чувств нет, словно это было наваждение, жалкая фантазия.
Из моей жизни ушел ненавистный мною человек, но так ли он в действительно ненавистен?...