Преступная любовь

Жить будет! - по коридору пронесся вздох облегчения. - Теперь подробнее. Ранение очень тяжелое в грудную область. Крови много потерял, состояние тяжелое, но, слава богу, не критическое. Как в рубашке родился. Плечо простреляно, но даже мышца не порвана, с бедром хуже, там более серьезно, но все заживет, даже хромать не будет.
- Когда его можно увидеть?
- Завтра к вечеру, он в реанимации будет.
- Ясно. Два наших парня будут охранять его круглосуточно. Давайте сразу договоримся, кто бы не пришел, вы их сначала сами предупреждаете и говорите кто, что будет делать.
-  Я заканчиваю дежурство через три часа.
- Хорошо, значит придете с новым врачом и ребятки ему все объяснят. Только сразу, чтоб вопросов не было ни у кого из персанала. Ни один человек не войдет в палату без проверки.
- Но...
-  Без но. Если Трофим умрет, то у нас война в городе может начаться. Вы понимаете кого оперировали?
- Ну вот сейчас как-то понял. Хорошо, я все сделаю.
- И еще, никому не говорить о его ранении. Информация совершенно закрытая. Не дай бог журналисты что-то узнают.
- Ну журналистам и миллиция доблестная сообщить может.
- Главное, чтобы это от вас никуда не ушло.
-  Не уйдет. А сейчас я пойду. У меня еще дела есть. Вашим ребятам покажут куда идти.

Трофим выплывал из небытия и с трудом понимал, что с ним и где он. В голове шумело, тело ломило, а в голове стремительно всплывали последние события.
Так, окончательно придя в себя он попробовал сесть. Вроде нормально, только тугая повязка давила грудь и немного мешала дышать. В руке капельница, и бинт на предплечье, так, а что с бедром? Сдвинув одеяло увидел, что и бедро перевязанно. Сволочь, попал все таки! Так, вопрос почему он его не добил и что с Жекой. Вздохнув, огляделся и нажал на кнопку вызова врача. Через минуту в палату вошла стройная женщина и пара парней. При виде сидящего Трофима они расплылись в улыбках. Женщина поздоровалась расспросила его о самочувствии и сказала, что сейчас вернется вышла.
- Ну что, парни, сколько времени мы тут?
-  Вторые сутки заканчиваются.
-  Женя как?
-  Он цел. И того придурка грохнул.
-  Жаль, что грохнул, надо было узнать на кого он работал.
- А мы итак знаем на Рыбу. Этот баклан совсем с катушек слетел.
=  Как в городе дела?
- Парни все на взводе, Рыба на дно залег. Шнур прилетел. Сказал позвонить, как только ты в себя придешь.
- Хорошо, чуть позже позвоню. Что в домах?
- Спокойно все, но охрану все же поставили и ребятки под замком сидят. Старшие рвутся в бой.
- Так никаких боев! Сами разберемся. Главное Рыбу найти и его парней.
- Этим занимаются.
-  Хорошо. Парни,  что-то я устал, скажите, чтобы Жека и Николай приехали.
-  Да понято.
В этот момент вернулась врач. Она померила ему давление, темпиратуру, нацепила пищащую штуковину на палец. Спросила не сильно ли у него болит. А Трофим думал, что дико хочет в таулет. Перед тем как женщина собралась уйти, он все же сказал о своем желании.
- У вас катетор стоит, так, что писайте ни о чем не беспокойтесь.
-  Мне что вставать нельзя?
-  Можно, но стоит поберечь себя.
- Я сам решу. Отсоединяйте от меня эту гадость.
- Хорошо.
- Парни, помогите.
Трофим обперся на одного из парней, на ногу реально было больно вставать. Потом он поспал около часа и начались визиты и звонки.

Настя третий день была зла и не находила себе места. Она злилась и при этом испытывала дикий стыд. Никогда она не позволяла ни одному мужчине так себя трогать, а тут.... Боже, они ведь даже не знакомы! О чем только она думала?! А то с какой брезгливостью и злостью он отскочил, как только узнал, что она девственница,  заставляло плакать от обиды. За что так? Ну почему? Неужели лучше когда в тебе побывали десятки членов? Она не понимала такого. Ее вообще не волновал секс до встречи с Тимом. Блин нет! Никакой он ни Тим! Он бандит Трофим и больше она не будет о нем по -другому думать! Да и вообще, девушка сердито прищурилась, вглядываясь в свое отражение. Она бы и не думала о нем больше, но в его доме осталась аппаратура и диск с минусовками. И этот гад даже не подумал их вернуть!
Она несколько раз звонила Глебу, но у него все время было занято, потом долгое время телефон вообще был выключен и, наконец, сегодня утром он позвонил, но Настя репетировала и не слышала звонок. Правда, он написал,  что сейчас очень занят, но если что-то срочное пусть она напишет. Настя четко и предельно вежливо попросила привезти ее вещи. Парень, до сих пор, даже не ответил. Ее бесило, что она,Анастасия Поддубная, звезда оперы сидит и ждет звонка от бандита, а тот узнав, что будет первым просто откинул ее как ненужный мусор. Ну как так?! Хорошо, что остался последний концерт и она летит в Италию. Три месяца на одной из самых известных оперных сцен, заставят ее забыть об этом уроде. Главное, чтобы он не пришел в четверг на концерт.Хотя каждая ее частичка, молила о том, чтобы он пришел. Боялась, стыдилась, но до безумия хотела.

Трофим только в начале двенадцатого ночи остался один. Он начал проваливаться в сон, но резко вынырнул подумав о Насте. Господи, он три дня после своего дня рождения пропустил. Не позвонил не поговорил. Она, наверное, ненавидит его. Твою ж мать! Трофим выругался. Свистнул и в палату тут же заглянул один из парней, дежуривших перед дверью.
-  Да шеф.
-  Слушай, Глеба не видели?
- Он сейчас Николая возит, летают по городу, как ненормальные.
- Ясно.
Трофим опять включил телефон и набрал номер. Через три гудка трубка отозвалась молодым голосом.
-  Да шеф, слушаю. Как самочувствие?
- Нормально. Скажи мне у тебя есть номер Насти?
-  Да, конечно.
- Пришли мне.
- Ок. Только шеф она, похоже, злая, как не знаю кто.
- С чего ты решил?
- Звонила мне и вчера и сегодня, а у меня телефон сломался,я не слышал. Сегодня забрал из ремонта утром и спал пол дня. Увидел поздно.
- Что она хотела? - от напряжения его голос завибрировал.
- Так она, вроде, диск какой то забыла. Да точно и аппаратуру тоже.
-  Значит, Глеб, задание для тебя. Завтра с утра обязательно отвези ей все и еще цветы, надо бы подарок, но вот не знаю что. И обязательно поговори с ней. Во- первых, скажи, что дико извиняюсь за свое поведение. Еще скажи, что я уехал. Срочно. И я придумал, купи браслет и серьги с сапфирами синими. В ювелирном будешь сфоткай варианты. Я выберу.
-  Ок, шеф. Все сделаю.

Настю трясло от ярости. Что это за человек такой?! Он ПЕРЕДАЛ ей извинения! СОЖАЛЕЕТ он  о том вечере! Не счел возможным просто позвонить. Нет! зачем?! У него Глеб есть. Тот и скажет все и извинится. А ему некогда! Просто некогда потратить на неё какие-то пару минут. Хотя, конечно, разве тут парой минут обойдешься? И самое противное -  этот браслет. Блин,  он настолько красивый, сапфиры тёплые, как южная ночь,  просто кричали,  чтоб она их носила, но, пересилив себя, Настя отдала футляр обратно. Она не хотела,  чтобы хоть что-то напоминало о нем.
Она оделась максимально закрыто. Максимально безлико. Дымчатосерое платье в стиле а-ля Пугачёва. Просто балахон закрывающий от шеи до пола. Единственное украшение длинная необычная цепочка до пояса. Волосы свободными локонами спадали на спину. В них она вколола несколько необычных заколок, выглядевших в свете софит как сияющие звезды. Макияж подчеркивающий только глаза и бесцветный блеск для губ. Вроде все. Настя придирчиво оглядела себя. Если б она могла закрыла бы и лицо чем-то. Она так не хотела, чтобы он был в зале. Чтобы смотрел на неё. В её голове всплыло, как она лежит на его кровати, платье задрано, грудь обнажена и ей было стыдно. Безумно стыдно. Ещё больше от того, что он отверг её. Так больно. С момента их встречи прошло пять дней. Он ни разу не позвонил. Не сделал попытки поговорить, а она ждала. Презирала себя за это,  но ждала. Хотя понимала, что совершенно не нужна ему. Не была нужна до субботы и уж тем более не нужна сейчас. Её девственность оказалась каким-то пороком. Настя давно так думала, но заставить себя отдаться кому-то не могла. Она вообще не переносила когда до неё дотрагивались и Трофим( все не Тим!) был первым, кого она хотела потрогать. Она и сейчас,  представляя мужчину загоралась, от желания и чувствовала жар в глубине тела. Его руки, губы, запах, то как он на неё смотрел,  заставляли её сердце стучать как сумашедщее. Он не хотел её,  а она не могла спать ночами от безумного желания снова почувствовать его большие требовательным руки на своём теле. Дура! Настя зло посмотрела на своё отражение. Щеки расскрасснелись грудь вздымается и это при мысли о его прикосновения. Идиотка! Он не хочет тебя! Ему нужна дамочка по жарче и по опытней. Зачем ему девочка великовозрастная?! Прекрати о нем думать!

Трофим выслушал отчет о ситуации в городе, отдал распоряжения и отпустил всех. Устало потер виски и глубоко вздохнул. Потом позвонил секретарше.
-  Оля, кофе мне сделай.
В ожидании направился к окну и взглянул на город.
- Ваш кофе.
Услышав голос он обернулся и удивленно приподнял бровь.
- Ксюша! А ты тут какими судьбами?
-  А я вот хотела вас на день рождения пригласить. Знаю нагло, но...
- Почему нагло,  Ксюш?
-  Ну так кто вы и кто я. Но без вас не было бы у меня ни семьи, ни сына.
-  Ксюш, я приду.-  Трофим прямо смотрел на похорошевшую после родов девушку.
-  Спасибо. - она просияла.-  За все вам спасибо.
- Ксюш, сколько ж можно уже? Как не вижу тебя, так поток благодарности. Завязывай.
- Не могу.
-  А надо.
- Тимофей Трофимыч, а я смогу на работу вернуться?
- А оно тебе надо?  Можно другое место найти, а, вообще, сиди дома занимайся ребенком. Рано еще о работе думать.
Трофим кивнул девушке, а она широко улыбнулась и, повторив что в пятницу ждет его в гости, убежала. Трофим вздохнул и позвонил Глебу.
-  Да, шеф.
-  Через двадцать минут выезжаем.
-  Понял.
Трофим прищурясь смотрел в окно. Все хорошо, а ему тоской сжимало сердце. И чем ближе день рождения, тем хуже ему становилось. Три года. Уже три года прошло. Как много всего произошло, но главное не изменилось. Он по-прежнему один, а в голове все та же девушка. Как он ненавидел себя за эту слабость. За эту страсть, какую -то ненормальную, за то, что так и не решился подойти к ней, поговорить. Слизняк какой-то! Знали бы парни, его бы уважать перестали. Нахмурившись, он посмотрел на часы и решительно вышел из своего кабинета. Глеб уже ждал перед лендровером.
- Здоров.-  Трофим спустился и сел на заднее сиденье.
- Шеф.-  Глеб расплылся в улыбке. - К Шнуру?
- Да.
Глеб плавно тронулся с места набирая скорость.
- Как Маша?
-' Все обошлось. Но оставили в роддоме, сказали пару недель должна полежать.
-  Ты когда ней ездишь?
-  К одиннадцати, как раз после обхода и перед сном гуляем с ней.
- Ясно, значит ты теперь вечерней пташкой будешь.
- Ну да, мы уже с Жекой договорились, он с утра до трех четырех, а я после обеда и до упора.
- Хорошо.
Трофим замолчал.За три года произошло столько всего, что последние тихие полгода воспринимались, как затишье перед бурей. Хотя, Трофим понимал, что самые большие проблемы остались позади. После того покушения в городе чуть не начался беспредел, но Трофим сумел свести все к минимальным потерям и не допустить в городе ни передела собственности, ни кровопролития. Его положение после этого еще более усилилось.
Года через полтора после этого у Шнура обнаружили неоперабельный рак. Эта информация имела эффект разорвавшейся бомбы и братва чуть не перегрызла друг другу глотки, решив оттяпать себе кусок побольше, но Трофим, и в этот раз, не позволил ничему страшному произойти. Правда, погибли два авторитета, но на их место встали парни лояльные к Трофиму  и признающие его силу и власть. Да и трудно было не признать. У него, помимо основного боевого состава из трехсот парней, была полуторатысячная армия детдомовцев. А это очень много. Тем более, что парни действовали прям как партизаны. Противники Трофима не могли и шагу сделать, чтоб он об этом не узнал. Так что все их выпады натыкались на очень сильный отпор. В итоге уже год Трофим практически был смотрящим в городе, решая все возможные вопросы вместо Шнура. Тот совершенно отошел от дел и, пока мог, путешествовал. Но два месяца назад его состояние резко ухудшилось и Шнур вернулся домой. Трофим ездил к нему каждый день и проводил с человеком, практически заменившим ему отца, часа два. Они почти не разговаривали. Слишком быстро Шнур уставал. Он с трудом передвигался и стал похож на скелет. Трофиму было больно смотреть на этого человека. Больно, что ничем не мог помочь. Поэтому они молча гуляли по парку, Трофим катил инвалидное кресло по ухоженным тропинкам в огромном саду Шнура. Трофиму очень тяжело давались эти визиты. Тяжело было осознавать, что каждая прогулка может быть последней. Глубоко вздохнув перед крыльцом, он вышел из машины
Через два часа, чувствуя себя выжатым лимоном, Трофим снова сел в собственный внедорожник. Глеб внимательно вглядывался в лицо хозяина. Не выдержав спросил:
- Как он? Вы сегодня не гуляли.
- Почки отказали у него.- Трофим сжал зубы.
-Твою ж мать.
Глеб выругался сквозь зубы. В молчании они проехали пол пути. Трофим смотрел в окно на пролетавший родной город и чувствовал безмерную усталость. Он так устал от потерь. Первая была когда десять лет назад его лучший и единственный друг погиб разбившись на свей машине. В прошлом году он похоронил Васелису и его дом словно лишился души. Вася с самого детства была рядом с ним. Она работала нянечкой в детском доме. Как только Трофим купил дом, он тут же предложил Васе перебраться к нему. Он так хотел хоть чем то отплатить ей за заботу. Вася согласилась. Но споря с Трофимом и топая на него ногами, настояла на том, что будет домоуправительнице, следя за чистотой и готовкой. Трофим сдался, но не полностью. Они договорились, что Вася будет заниматься кухней, не так часто он ел дома, и распоряжаться приходящими уборщицами. Без ее ведома в доме не происходило ничего. И для Трофима было ужасным потрясением ее смерть. Вася не мучилась. Она уснула и уже не проснулась. А вот теперь и Шнур собирался покинуть его. И еще одна потеря не давала ему покоя. Настя. Мысль от девушке, как всегда, заставила сердце сжаться от боли. Заставив себя не думать сейчас о ней, Трофим решил сосредоточиться на других проблемах.
- Шеф. - услышал он тихое обращение.
- Что?
- Шеф,  я тут увидел афишу недавно и..
-  И что?
- Завтра премьера в опере. Прима Анастасия Поддубная.
На одном дыхании выпалил парень. На миг, у Трофима перехватило дыхание и он прикрыл глаза.
-  Гм, - он справился с собой. -  И что?
-  Да не знаю. - Глеб пожал плечами, чувствуя себя идиотом. - Как-то показалось, что вам будет интересно. Простите, шеф.
Они какое-то время ехали молча.
-  Глеб, а какой завтра день?
-  Четверг.
Глеб бросил быстрый взгляд в зеркало. Заметил, как Трофим прищурился,  а потом его губы дрогнули в кривой усмешке.
-  Ну значит заказывай билет девятый ряд посередине.
Глеб широко улыбнулся.
- И корзину бежевых роз?
-  Да.
Глаза Трофима полыхнули ярким светом. Настроение стремительно поднималось. За три года он трижды видел Настю. Будучи в Италии он слушал в Ласкало оперу. Ни слова не понимал,  но не мог не видеть ее. Не услышать такой божественный голос. Настя великолепно выглядела. Ей поклонялась вся Италия, она была звездой и о ней писали все. И глянцевые журналы и бульварная пресса. Но не смотря на такое внимание со стороны журналистов, информации о ней почти не было. Личная жизнь певицы оставалась тайной за семью печатями. Поэтому обычно все статьи сводились к обсуждению нарядов примы и ее божественного голоса. Трофим не смог забыть девушку и жутко жалел, что так и не поговорил с ней. Хотя, что он мог сказать? Что испугался своего безумного желания и не хотел делать больно? Глупо звучит, хоть и настоящая правда. А самое обидное, что Трофим,выходя тогда из публичного дома знал, что утром поедет к ней и, хоть совершенно не понимал, что скажет, знал, что поедет. Но ранение и последовавшие затем события, не позволили ему даже подойти или просто позвонить ей. Он понимал, что слишком опасно в такой момент показывать свои слабости. А Настя была слабостью. Если бы Рыба узнал, насколько она дорога Трофиму, то мог бы навредить Насте, чтобы добраться до Трофима. Он не смел рисковать и подставлять ее под удар. Когда же Рыбу нашли и ситуация стала не столь критической, оказалось, что девушка уехала отдыхать. Трофим думал, что встретится с ней когда она вернется. Вот она и вернулась. Три года прошло.
Трофим понимал, что время прошло и скорей всего Анастасия Поддубная, одна из немногих мировых звезд оперы,  вряд ли помнит его. Ну кто он в ее жизни? Но он то не забыл! Ничего не забыл. Вкус ее губ, стоны, ее безупречную кожу и сбивающую с ног откровенность. Трофим только с ней терял голову. И то, что тогда между ними было, весь этот вечер с ней, было намного ярче и сильнее по всем ощущениям, чем все вместе взятые связи в его жизни.

Настя ходила по своей квартире и с трепетом дотрагивалась до дорогих вещей. Она так соскучилась. По городу, по прохладе,по знакомым улицам. Жаль, что столько времени она не была дома. Но Настя устала, очень устала. Все-таки в Ласкала выступать не так и просто. По мимо всего прочего, там очень много всякой закулисной возни, в которой Настя никогда не участвовала, но которая,всеже, довольно часто ее больно задевала. В итоге, от нервов и проблем с теперь уже бывшим директором, Настя дошла до нервного срыва. Больше всего конечно повлияло поведение Павла и Оли. Боже, насколько мелочными и низкими были эти люди. Как же хорошо, что она не сталкивалась с ними больше. Хотя грязи они на нее вылили море за последний месяц. А итальянские журналисты словно акулы накинулись на любые слухи и крупицы информации, раздув их до скандала. Ничего правдивого и хоть близко относящегося к ней не было, но все же это ужасно когда каждый шаг освещается фотовспышкой. В итоге, Настя решила не продлевать свой контракт еще на год, а вернуться домой. Она понимала, что это шаг назад и, возможно, она больше не окажется на той сцене, но ее это мало волновало. Она не могла без сцены, но не потому, что любила известность, а потому что не могла не петь. С музыкой она уходила от всех неприятностей, но размер зала для нее не имел никакого значения. И то, что она могла исполнять теже самые арии в родном городе, грело душу.
Настя с волнением готовилась к выходу на сцену. Репетиции проходили более чем успешно, у партнера шикарный голос и внешность. Да и , вообще, она, впервые за много времени, выходила на сцену без нервов. Волнение перед самим выступлением не в счет. А вот атмосфера очень важна. Все-таки в России жизнь шла в другом ритме. В Италии слишком громко и суетливо для Насти. А сейчас она купалась в спокойствии. Вдохнув, она выплыла на сцену,  вступая в дует с оркестром. По сценарию,  она начинала петь, находясь за декорацией,  а потом выходила на сцену. После первых же высоких нот, зал взорвался аплодисментами. Как же она любила эти моменты. Настя вышла под свет софит и по залу прошла новая волна оваций. Но опера это всеже не концерт. Тут все следует сценарию и движения и  жесты выверенны многочисленными репетициями. В опере не место для импровизаций. Настя пела и не понимала, что же ее беспокоит. Но в какой-то момент осознала, что это чей-то взгляд. Тягучий жаркий осматривающий ее с ног до головы. Блин, сегодня же в зале будет мэр. Неужели это его сальный взгляд настолько силен? Слушая арию партнера и стоя в полоборота к залу, думала девушка. Но нет, взгляд, казалось, ласкал и был приятным. Не может быть! От мысли пришедщей в голву ей стало жарко и чуть повернув голову она посмотрела в зал. Ох! Эти глаза, яркие словно фонари, она ни с чьими не перепутает. Дыхание перехватило и чтобы прийти в себя она отвернулась. Трофим в зале - билось в голове.