Любовь на заказ || Билл Каулитц

  Два месяца, один день и двенадцать часов — именно столько времени прошло с того момента, как Сабрина покинула его жизнь, оставив в ней лишь пустоту и тьму. Билл сидел в своей комнате, обитой мягкой тканью и кожей, где раньше царил порядок, но теперь всё было разбросано, как после бури. Гитары в углу пылились, их струны не издавали ни звука. Пыльные чёрные шторы приглушали дневной свет, превращая пространство в тёмное убежище. На полу валялись неоткрытые письма и фанатские подарки, которыми он раньше дорожил. Они теперь казались бессмысленными, как и всё вокруг.

  Каждое утро начиналось с борьбы за пробуждение. Будильник звенел снова и снова, но Билл не торопился вставать. Он смотрел на потолок, прокручивая в голове воспоминания о Сабрине. Воспоминания были такими яркими и живыми, что он почти слышал её голос и смех. Когда-то они планировали будущее, строили мечты. Теперь же эти мечты разбивались о суровую реальность.

  Кофе в чашке остывал, как и его интерес ко всему. Он пил его механически, не чувствуя вкуса. Аппетит пропал, и Том не раз заставал его сидящим перед пустой тарелкой. Пища, которую брат приносил, оставалась нетронутой. Том делал всё, что мог, чтобы поддержать Билла, но видел, как тот уходит в себя всё дальше.

  Музыка, что когда-то была для Билла отдушиной, теперь превратилась в мучение. Каждый раз, беря гитару в руки, он ощущал, как будто она весила тонну. Ноты, что раньше лились легко и свободно, застревали в его пальцах. Он пробовал писать новые песни, но они выходили мрачными, полными печали и горечи.

  Репетиции были тяжёлыми. Группа старалась работать, но чувствовала отсутствие Билла, даже когда он физически присутствовал. Его мысли были далеко, и каждый это понимал. Раздражение накапливалось, но ребята старались не давить на него. Они знали, что это не решит проблемы, а лишь усугубит её.

  Том оставался рядом, пытаясь разговорить брата. Их разговоры были короткими и натянутыми. Билл не хотел обсуждать Сабрину, боясь, что разговор только вскроет старые раны. Он ценил заботу брата, но закрывался всё больше, будто надеясь, что одиночество станет спасением.

  Ночи были особенно трудными. Когда весь мир засыпал, Билл выходил на балкон. Он курил, смотрел на звёзды и думал о том, как бы всё могло быть иначе. Холодный ветер приносил с собой успокоение, пусть и временное. В эти моменты он представлял, как Сабрина стоит рядом, как они молчат, просто наслаждаясь тишиной и присутствием друг друга.

  Он знал, что Сабрина уехала не по своей воле, но это не облегчало его боль. Каждый раз, пытаясь ей позвонить, он слышал лишь гудки. Она изменила номер, исчезла из его жизни, оставив лишь пустоту. Он винил себя за то, что не знал её адреса в Испании, не пытался выяснить, где она живёт. Это мучило его, как и мысли о том, что он мог бы сделать, чтобы вернуть её.

  Тур, который приближался, был для Билла единственной возможностью выбраться из этого состояния. Он понимал, что на гастролях не будет времени на депрессию, и надеялся, что путешествия и музыка помогут ему забыть, хотя бы на время. Но в глубине души он знал, что ничто не заменит Сабрину, и возвращение домой будет таким же тяжёлым.

  Когда он наконец собрался с силами и отправился в студию, внутри него была надежда на то, что новая глава его жизни принесёт утешение. Он хотел верить, что где-то там, в другом городе, Сабрина также думает о нём, и их пути снова пересекутся.

   Пересёк порог студии Билл, не проявляя ни малейшего энтузиазма, и, бросив мимолётное приветствие остальным, прошёл к стойке с микрофоном. Помещение было обставлено всем необходимым для записи и репетиций: массивные усилители, синтезаторы, барабанная установка — всё это окружало его, как будто жажда музыки сама заполнила пространство.

  На стенах висели постеры с изображениями их группы, кадры из концертов и вырезки из журналов. Звукоизоляционные панели поглощали эхо, создавая почти интимную атмосферу. Воздух был пропитан запахом электричества и лёгким ароматом чая, который кто-то оставил на маленьком столике у входа.

  Подходя к секвенсору, Билл почувствовал напряжённый взгляд Тома, но не стал обращать на это внимания. Вместо этого он сосредоточился на своей гитаре. Старые струны уже давно потеряли свою яркость, и он аккуратно натягивал новые, проверяя каждый звук с педантичной точностью. Настройка гитары была для него почти ритуалом — моментом, когда он мог отвлечься от всего, что его окружало.

  Сегодняшняя генеральная репетиция была особенно важной, ведь на ней присутствовал Йост. Его уверенность в ребятах всегда придавала им сил, и сегодня они не могли подвести его. Билл проверил звучание гитары, и, наконец, достигнув идеального звука, почувствовал небольшую волну удовлетворения.

  Йост вошёл в студию с энергией, которая сразу заполнила комнату. Его лицо светилось предвкушением. Он выглядел, как всегда, безупречно: строгий костюм, гладко зачесанные волосы, решительность в глазах.

  — Итак, ребята, сегодня особенный день, — начал он, хлопнув в ладоши. Йост умел зажечь в них желание работать на полную силу, и его настроение моментально передалось всем. Густав, сидя за барабанами, нетерпеливо отбивал ритм палочками по коленям, а Георг, облокотившись на плечи Билла, улыбнулся, полон энергии.

  — Мне бы хотелось пожелать вам удачи в нашем большом деле. — Йост обвёл взглядом всех присутствующих. — Вы прекрасно знаете, что мы очень долго шли к этому мероприятию, поэтому у меня нет ни малейшего сомнения в вас и ваших способностях.

  Билл почувствовал, как слова Йоста коснулись его, хотя до этого он и пытался остаться отстранённым. Поддержка, которую Йост и остальные дарили ему, была не просто словами, а настоящим фундаментом, который помогал не сломаться.

  Когда все слова поддержки были сказаны, началась репетиция. Музыка струилась по комнате, заполняя её, словно живое существо, разлетаясь по всем углам. Билл сосредоточился на игре, позволяя мелодии захватить его. Звук гитары, идеально настроенный, перекликался с ударами барабанов и басом, создавая гармоничное звучание, которое буквально окутывало пространство.

  Билл играл, забывая обо всём, что его мучило последние месяцы. Музыка становилась его убежищем, местом, где он мог быть собой. В эти моменты, несмотря на всё, он ощущал себя живым, и это было именно тем, чего он так отчаянно искал.

  После окончания репетиции ребята остались в студии, чтобы навести порядок и обсудить прошедший день. Мягкий свет, льющийся из подвесных ламп, создавал уютную атмосферу, а на стенах играли тени от стоек и инструментов. Звукоизоляционные панели поглощали все посторонние шумы, оставляя в воздухе только их голоса и тихое жужжание электричества.

  Каждый занимался своим делом: Густав аккуратно складывал барабанные палочки в футляр, Георг приводил в порядок провода и педали, а Билл с Томом занялись микрофонами и кабелями. Они разговаривали, смеялись и обменивались впечатлениями, вспоминая лучшие моменты репетиции. Мысли о предстоящем туре витали в воздухе, заполняя каждого из них волнением и радостью. Вскоре сбудется ещё одна их мечта, и эта перспектива окрыляла.

  Когда солнце уже скрылось за горизонтом, оставляя после себя лишь розово-оранжевый закат, Билл и Том решили отправиться в маркет, расположенный недалеко от их дома. Улицы были пустынны, и их шаги отдавались эхом, пока они шли вдоль витрин, освещённых мягким светом уличных фонарей.

Внутри магазина царила приятная прохлада. Полки были заполнены разнообразными продуктами, и в воздухе витал смешанный аромат свежих фруктов и выпечки. Билл и Том пробирались между рядами, наполняя корзину всем необходимым. Том, как всегда, не удержался и добавил несколько пачек сладостей. Он знал, что брату сейчас нелегко, и хотел хоть немного его порадовать.

  Билл же предпочёл обычную персиковую воду, обдумывая слова Тома о том, что ему стоит есть больше. Том мысленно отметил, что если Билл продолжит так питаться, то от него скоро ничего не останется. В попытке исправить это, он закинул в корзину две коробки с эмэндэмс и несколько банок газировки, добавив к ним чипсы. Если Билл не хочет нормальной еды, он хотя бы будет есть это.

  Возвращение домой было таким же тихим. В воздухе витал аромат приближающейся ночи. Дома, погрузившись в уютное тепло, они расположились в гостиной, окружённые мягкими подушками и пледами. На столике перед ними громоздились фастфуд и сладости, которые они приготовились съесть. Билл ел через силу, зная, что Том не отстанет, пока он не насытится.

  После того как они до отвала набили животы, они отправились в свои комнаты. Темнота накрыла их, но это было приятное ощущение — спокойное и защищённое. Они лежали в своих кроватях, каждый погружённый в собственные мысли. Разговоры и смех, что наполняли вечер, теперь утихли, оставив после себя только тишину и редкие звуки города за окном.

  Билл, вглядываясь в потолок, чувствовал, как его постепенно уносит сон. Воспоминания о Сабрине, о том дне, который изменил его жизнь, снова возвращались к нему. Этот беспокойный сон, как заезженная пластинка, прокручивал те события раз за разом, не давая покоя. Но в этих снах было что-то успокаивающее, словно он вновь переживал моменты, которые боялся забыть.

  Том, лежа рядом в другой кровати, понимал, что брат всё ещё не справился с потерей, но знал, что рядом с ним он не один. В этот момент они оба, каждый по-своему, искали утешение в темноте, надеясь, что новый день принесёт с собой ответ на вопрос, который мучил Билла вот уже два месяца.