38
Шихёк поставил коробку на пол у дивана. Я был благодарен, когда Лиса заговорила, давая мне несколько дополнительных секунд прийти в себя.
– Будете кофе?
Ми Ре улыбнулась и присела.
– Я бы не отказалась от чашечки.
Шихёк кивнул:
– Я бы тоже.
Я последовал за ней на кухню и оцепенело наблюдал, пока она расставляла чашки и салфетки на поднос, наливая кофе.
– Печенья тоже положить? – прошептала она.
Я пожал плечами.
– Лиса, я... понятия не имею каков протокол, когда твой босс приходит увольнять тебя. Но печенья кажутся слишком хорошей мыслью для подобного случая.
Она зажевала щеку, и я постучал по ней.
– Шутка. Это была шутка, пусть и неудачная. Положи печенья, душенька. Мы можем вести себя цивильно даже в такой ситуации. Ведь не происходит ничего для нас неожиданного.
– Будешь орать?
Я покачал головой.
– Нет. Если честно, я слишком расстроен, чтобы орать.
Она обвила меня руками за шею, притягивая мою голову к себе на плечо.
– Спасибо, что поделился со мной. Я люблю тебя.
Я поднял ее, нужно было тепло ее тела, чтобы успокоить мое колотящееся сердце. Ее ноги высоко зависли над полом, пока я прижимал ее.
– Благодаря этому я могу все выдержать, – поставив ее на ноги, я взял поднос. – Пошли выслушаем об увольнении.
***
Я раздал чашки кофе не столь спокойными руками, как обычно.Ми Ре бросила пару фраз Лисе, спрашивая, как она справляется с утратой Мины. Я обнял ее рукой за плечи, когда голос Лисы задрожал при упоминании о развеивании праха Мины.
Шихёк внимательно наблюдал за нами, поставив свою чашку на стол.
– Полагаю, вы двое достигли понимания?
– Тут дело не в понимании, Шихёк. Я влюблен в Лису и, к счастью, она чувствует тоже самое по отношению ко мне. Мы двигаемся вперед вместе.
– Значит, это больше не женитьба на показ?
Я подавил желание схватиться за затылок.
– Все уже давно не так. Я был просто слишком упрям, чтобы увидеть или признать это.
Он обратил свой взгляд на Лису:
– А ты?
Она подняла подбородок, выставив вперед упрямую ямочку.
– Я уже некоторое время люблю его. Но слишком боялась сказать ему, опасаясь, что он не ответит на мои чувства. – Она переплела наши пальцы. – Однако он ответил, и мы готовы встретить наше будущее вместе.
– Хорошо. – Шихёк наклонился и поднял коробку, поставив ее на кофейный столик. Из кармана он вытащил мой контракт, разорвав его пополам и положив поверх коробки.
– Ну что ж, – пробормотал я. – Это больнее, чем казалось. – Я вскинул руку, когда Шихёк начал было говорить. – Позволь закончить. Это больно, но я понимаю. Я пришел в твою компанию под ложным предлогом, поэтому признаю, что ты должен меня отпустить. Хочу, чтобы ты знал, как сильно мне нравилось работать на тебя. С тобой. Ты показал мне как человек должен руководить своей фирмой. – Я проглотил комок в горле. – Ты и твоя семья стали очень много значить для нас. Надеюсь, однажды вы сможете нас простить.
– Почему ты хотел работать на меня?
Я решил быть честным.
– Сперва эта была месть – поквитаться с Тэхёном. Он так сильно тебя недолюбливал. Я знал, что если у меня появится шанс работать на тебя, он мог бы предложить мне партнерство, чтобы я остался. Мне нужно было лишь предложение. Затем...
– Затем? – поторопил Шихёк.
– Затем я встретился с тобой, поговорил, и все изменилось. Ты слушал меня, поощрял мои идеи. Уже долгие годы я не испытывал такого восторга и позитивной поддержки. Месть отступила на задний план, захотелось стать частью той атмосферы общности в твоем офисе. Мне захотелось получить шанс работать с тобой. – Я замолчал, понизив голос в смущении. – Хотел, чтобы ты мной гордился.
На мгновение в комнате повисла тишина. Шихёк заговорил.
– Ясно.
Я прочистил горло.
– Еще раз извиняюсь. Мы с Лисой желаем вам всего хорошего, как в личном, так и в профессиональном плане.
Пальцы Шихёка выбивали неровный ритм на коробке.
– Тэхён ненавидит меня из-за выбранного мной жизненного пути. Мы ходили в одну школу, ты знал об этом?
Я покачал головой.
– Когда-то мы были друзьями. Мы даже обсуждали начать общий бизнес. Как обычно для Тэхёна это было «все или ничего». Он ожидал преданности делу до такой степени, что нельзя было вести жизнь за пределами бизнеса. Я встретил Ми Ре и понял, что хочу большего, чем жить одной лишь работой. А когда сказал ему, что не заинтересован, мы обменялись парочкой горячих словечек. После чего разбежались, он открыл собственный бизнес, а я – свой. Мы оба успешны, вот только он этого достиг в совершенно иной манере. Там все повязано на деньгах и бизнесе. Я потерял счет количеству работников, которые у него перебывали за эти годы, сомнительным рекламным кампаниям, ассоциирующимся с его фирмой, количеству женщин, связанных с его именем. Думаю, он был женат и разведен раза четыре.
– Пять, – поправил я.
Он слегка улыбнулся, в результате в уголках глаз образовались морщинки:
– Видимо, одну где-то пропустил. Но суть в том, что для него нет ничего важнее денег. Он ненавидит меня, потому что я выбрал жизнь за пределами работы, и все равно стал успешным. Он так же, как и любой знакомый со мной человек, знает, что самое успешное, что у меня есть, самое дорогое для меня – это семья. Я бы от всего прочего отказался, даже не моргнув глазом, пока они у меня есть.
Шихёк спокойно встретил мой взгляд.
– У него в жизни нет ни одной веской причины, чтобы пожертвовать всем. Из-за этого он меня ненавидит.
– Я быстро превращался в него, пока Лиса не появилась в моей жизни.
Он кивнул.
– Рад, что ты изменился. – Он постукивал по крышке коробки своими костяшками. – Поэтому мне пришлось прервать твой контракт, Чонгук. Он был подписан под ложным предлогом.
– Я признателен за твою честность и за то, что принес мои вещи, Шихёк.
– Я еще не закончил.
– Да? – спросил я озадаченно.
Он откинулся назад с таким выражением на лице, будто мой вопрос его позабавил.
– Я нашел себе очень талантливого работника. Видел вашу работу, мистер Чон, и подумал, возможно, вы подходите моей компании.
Я нахмурился, наверняка неверно его расслышал.
– Простите?
– Думаю, сейчас ты именно такой человек, которого я бы хотел видеть в своей команде.
– Я не... Я не понимаю.
– Я предлагаю тебе работу, Чонгук. С чистого листа. – Он полез в карман, доставая новый контракт. – Мы начнем заново.
Я сглотнул, едва поверив происходящему.
– Почему? – выдавил я сквозь сжатые губы.
– Как и Лиса, я верю во второй шанс. – Он взял руку Ми Ре. – Мы оба верим.
Ми Ре кивнула мне со слезами на глазах.
– Ты бы мог ничего не говорить о ваших с Лисой отношениях, Чонгук. Ты мог продолжать нас обманывать. Возможно, мы и подозревали, но никогда бы не узнали, если бы ты не был честен. Мы оба видели, как сильно ты заботился о Мине. Мы знаем, как добр ты был к Дженни. Такого Чонгука мы хотим в нашей компании. Того, кто хочет расти вместе с ней – быть частью нее. – Она улыбнулась. – Будь частью нашей семьи. Потому что именно так мы думаем о вас двоих.
Лиса произвела странный горловой звук. Склонившись, я увидел слезы, текущие по ее лицу, и все ее тело дрожало в попытке сохранить контроль над своей реакцией. Я придвинулся ближе, притянув ее голову к моему плечу.
– Ш-ш, душенька. Все в порядке.
Я повернулся обратно к Шихёку.
– Ты веришь мне? После всей лжи, ты веришь мне? – ошеломленно спросил я.
– Да, по этой причине. – Шихёк указал на то, как я держал Лису. – Этого нельзя сымитировать, Чонгук. Мы чувствуем, как ты любишь свою жену.
– Дайте ему ручку! – воскликнула Лиса. – Он подпишет! Мы хотим остаться – мы оба хотим остаться!
Шихёк с Ми Ре усмехнулись ее словам, а мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Из нее выйдет никудышный игрок в покер, но она была права. Мы правда хотели остаться.
Все еще приобнимая ее одной рукой, я протянул вторую.
– Почту за честь работать на вас, Шихёк. Больше я вас не подведу, обещаю и заставлю вас гордиться мной.
Он твердо пожал мою руку.
– Ты уже это сделал.
Пришлось отвести взгляд, чтобы убедиться, что Лиса была в порядке. И это не имело никакого отношения к тому, что мой взор расплылся или в глазах застыли слезы.
Совершенно никакого.