34
Pow Jungkook
Она снова исхудала. Даже в куртке это было заметно. После смерти Мины ее аппетит совсем пропал, а за те дни, что мы были в разлуке, я знал, что она не ела. Она страдала так же, как и я.
Подъехав к маленькому комплексу коттеджей, я припарковал машину подальше, чтобы не спугнуть ее своим присутствие, если она и вправду здесь. Дойдя до пляжа, я сразу ее приметил, маленький забившийся комочек на песке, устремивший взор на горизонт. Она выглядела потерянной и крошечной, что пробудило во мне сильное желание подойти к ней, поднять на руки и ни за что не отпускать. До этого дня я никогда не испытывал такого. Но учитывая, что нужно найти к ней осторожный подход, я сдержал порыв. Однажды она уже убежала, не хотелось, чтобы это вновь повторилось.
Мы стояли и просто смотрели друг на друга. Медленными неуверенными шагами я направился в ее сторону, пока не встал прямо перед ней. Вблизи она выглядела такой же опустошенной, как и я. Ее голубые глаза были уставшими и покрасневшими, ее кожа бледной как никогда, волосы тусклыми и слабыми.
– Ты ушла от меня.
– Не было нужды оставаться.
Я нахмурился.
– Не было нужды?
– Шихёк уже одобрил твой испытательный срок. Мина умерла. Тебе больше не нужно было прикрытие в виде нашего брака.
– А что, по-твоему, я бы сказал людям, Лалиса ? Как ты думала, я смогу объяснить твое неожиданное исчезновение?
Она небрежно махнула рукой.
– Ты всегда говоришь, как можешь умело убеждать, Чонгук. Полагала, что расскажешь им, как я была потрясена смертью Мины и уехала, чтобы развеяться. Мог бы обманывать их некоторое время, а затем сказал бы, что у нас стали появляться проблемы и я решила не возвращаться.
– Так ты думала, я буду винить тебя. Взвалю все на тебя.
Она слегка качнулась.
– Какое это имеет значение? Я бы не стала возражать.
– Нет конечно. Потому что тебя там не было.
– Вот именно.
– Но это имело значение. Для меня имеет.
Она нахмурила лоб, наблюдая за мной.
Я сделал шаг вперед, желая быть возле нее. Мне нужно было коснуться ее, я переживал насколько уязвимой она казалась.
– Ты оставила свои вещи, которые, полагаю, были тебе дороги.
– Я собиралась связаться с тобой и попросить их прислать, где бы в итоге ни осела.
– Ты не взяла ни машину, ни карточку. Как ты собиралась снять оставшиеся деньги?
Она выставила свой упрямый подбородок.
– Я взяла то, что заслужила.
– Нет, Лалиса, ты заслужила намного больше.
Ее губы задрожали.
– Зачем ты здесь? Как ты нашел меня?
– Я приехал за тобой. Друг посоветовал, чтобы я начал с начала.
– Не понимаю.
– Шихёк сказал, где тебя найти.
– Шихёк? – нахмурилась она от растерянности. – Как... как он узнал?
– У него было подозрение и потому что он слушатель куда лучший, чем я, то знал, что ответ был в нашем доме. Он сказал мне искать. Настоял, чтобы я выяснил все сам.
– Н-Не понимаю.
– Когда ты ушла, я много думал. Немного погряз в этом, сильно пил и искал тебя повсюду. Наконец понял, что больше так не мог.
– Не мог чего?
– Я наконец понял, что ты чувствовала. Моя жизнь стала одной сплошной ложью. Больше не мог различить, где заканчивается реальность, а где начинается ложь. Даже когда был полноценным ублюдком, в этом я был честен. Так долго прятался, что больше не хотелось этого делать, поэтому рассказал Шихёку, что ты ушла.
По ее лицу пробежала слеза.
– Затем я все рассказал ему. Каждую чертовую ложь.
Она ахнула.
– Нет! Чонгук, зачем ты это сделал? У тебя было все. Все, что ты хотел! То, ради чего ты так сильно старался! Зачем ты от всего этого отказался?
Я схватил ее за руки, слегка встряхнув.
– Ты не понимаешь, Лалиса ? Разве ты не видишь?
– Вижу что? – воскликнула она.
– У меня не было ничего! Без тебя у меня не было ничего и ничто не значило! Единственное что у меня было реальным, действительно настоящим – это ты!
Ее глаза округлились, и она покачала головой.
– Ты это не всерьез.
– Еще как всерьез. Я приехал сюда за тобой.
– Зачем? Я тебе не нужна.
Я провел по ее рукам, плечам и шее, обхватив ладонями ее лицо – ее уставшее красивое личико.
– Ты нужна мне. – Встретившись своим решительным взглядом с ее изможденным, произнес слова, которые говорил лишь раз в своей жизни. Тогда я сказал их несерьезно, и эти слова на самом деле ничего не значили. Но сейчас в них заключалась вся моя жизнь. – Я люблю тебя, Лалиса.
Она схватила меня за запястья, на ее запаниковавшем лице отразилось сомнение.
– Нет, – выдохнула она.
Я прильнул к ее лбу.
– Да. Ты мне так сильно нужна. Я скучаю по своему другу, по жене. Я скучаю по тебе.
Она душераздирающе всхлипнула. Я крепко прижал ее к себе, напрочь отказываясь отпускать. Она толкнула меня в грудь, борясь с утешением, которое мне необходимо было дать ей.
– Ты не можешь убежать. Я последую за тобой, душенька. Последую куда угодно. – Я поцеловал ее в макушку. – Не оставляй меня больше одного, моя Лиса. Это было невыносимо.
Она сломалась. Забросив руки мне на шею, уткнулась мне в грудь и пропитала рубашку своими жгучими слезами. Я поднял ее на руки и понес по утрамбованному песку в направлении ярко-голубого коттеджа, стоящего в самом конце. Того самого с белыми жалюзи, о котором она писала в своем дневнике.
Я держал ее крепко, то и дело покрывая ее голову легкими поцелуями, и не отпускал.
***
Сельский коттедж был именно таким, как я его представлял исходя из описания в дневнике. Перед камином стояли сильно потертые диван и кресло. Слева примитивная кухонка со столом и двумя стульями. Открытая дверь вела в маленькую спальню и расположенную по соседству ванную. Это и был весь коттедж. Я усадил Лису на диван и повернулся к камину. Сажа и дым за многие годы использования въелись в каменную облицовку и кирпич, превратив весь камин в скучно серый. Я добавил пару дровишек и разжег огонь, чтобы прогреть прохладное помещение.
– Дымоход засорился. – Лиса присела возле меня, потянувшись, чтобы дёрнуть ручку заслонки.
Я чиркнул спичкой и удостоверившись, что пламя занялось, встал и поставил на место перед камином маленький экран. Нагнувшись, поднял ее на ноги, стянув ей с плеч влажную куртку и отбросив ту в сторону. Я крепко обхватил ее руками и мое тело затопило чувство облегчения. Она задрожала и глубоко вздохнула. Я укачивал ее, целуя в макушку. Она запрокинула голову, отсветы огня плясали на чертах ее лица, подчеркивая их деликатные контуры.
– Не могу поверить, что ты здесь.
– Ты правда думала, что я не стану тебя искать, Лиса?
– Не знаю, я не думала. Просто знала, что пора уходить.
Я притянул ее на диван, взяв ее руки в свои.
– Почему, милая? Почему ты убежала?
– Потому что влюбилась в тебя и не думала, что ты мог полюбить меня в ответ. Я больше не могла этого скрывать и понимала, что когда ты узнаешь о моих чувствах, то...
Сердце защемило при ее словах. Она любила меня. Я сжал ее руки, побуждая продолжить.
– То что?
– Ты снова превратишься в Чонгука, которого я ненавидела, и посмеешься надо мной. Я больше была не нужна тебе, и ты бы велел мне уйти. Думала, что будет проще, если я сама уйду.
– Ты вообще планировала вернуться?
– Только чтобы узнать, что ты собирался делать, и забрать свои вещи. Я предполагала, тебе не захочется меня больше видеть.
– Ты ошибалась. Во всем. Ты нужна мне. Хочу, чтобы ты вернулась. Я... – помедлил я. – Я люблю тебя.
Она опустила взгляд на наши соединенные руки, и подняла обратно. На ее лице было очевидное недоумение, а в глазах читалось откровенное неверие. Я не мог винить ее, но хотелось пресечь это на корню.
– Ты не веришь мне.
– Я не знаю, чему верить, – призналась она.
Я придвинулся ближе, зная, что нужно найти способ убедить ее в своей искренности. Мой взгляд прошёлся по интерьеру маленького коттеджа, пока я обдумывал свои слова, и остановился на небольшой урне, стоящей на каминной полке.
– Ты забрала прах Мины, чтобы его развеять? – спросил я.
– Да. У нас здесь было много счастливых воспоминаний. Она много трудилась, чтобы я могла приезжать сюда каждый год. Они с Чанёлем тоже приезжали сюда. Она развеяла его прах на пляже. – Она сглотнула, голос дрожал. – Я подумала, что, может быть, они снова встретятся и будут вместе на песке и в воде. – Она подняла на меня взгляд. – Наверное, это кажется глупым.
Я поднес ее руку к губам, целуя костяшки пальцев.
– Глупым? Нет. Похоже на милый жест, на который способна такая нежная душа, как у тебя.
– Нежная душа?
– Вот именно, Лалиса. Я осознал это несколько недель назад, когда перестал быть такой сволочью. Я наблюдал за тобой, как ты вела себя с Миной. Как ты общалась с Банами. Доброта, которую ты проявляла к персоналу в приюте. – Я провел тыльной стороной ладони по ее щеке, кожа ощущалась словно шелк. – Как ты обращалась со мной. Ты отдаешь. Постоянно отдаешь. Такого я никогда не испытывал, пока ты не вошла в мою жизнь. Ни за что бы не подумал, что есть люди подобные тебе.
Я склонился ближе, желая, чтобы она увидела искренность этих слов в моих глазах.
– Никогда бы не подумал, что такая как ты может стать частью моей жизни.
– Потому что ты этого не заслуживал?
– Потому что не верил в любовь.
В ответ она прошептала:
– А теперь?
– Теперь я знаю, что могу любить. Да, я влюблен. Я люблю тебя. – Я поднял руку, когда она собиралась что-то сказать. – Знаю, ты можешь не верить мне, Лиса. Но это правда. Ты научила меня любить. Ты показала мне, что все сказанное тобой было правдой. То, что я испытываю к тебе, делает меня сильнее. Вызывает желание быть для тебя хорошим человеком. Быть честным и настоящим. Поэтому я все рассказал Шихёку. Понимал, что единственный шанс вернуть тебя, это быть честным, чтобы ты гордилась мною.
– Когда?
– Прости?
– Когда ты стал меняться? Когда перестал ненавидеть меня?
Я пожал плечами.
– Думаю, в тот день, когда ты послала меня трахнуть самого себя. Тогда я впервые увидел настоящую Лалису. Ты скрывала этот огонь.
– Пришлось. Мне нужна была моя работа. Мина была намного важнее, чем ты или твое мерзкое поведение.
– Знаю. Мое поведение было кошмарным. Как тебе удалось вытерпеть это и согласиться быть со мной – даже ради Мины – до сих пор для меня загадка. В ту ночь ты рассказала мне свою историю и дала понять, что именно ты обо мне думала – это было откровением. Наверное, я никогда так быстро не трезвел в своей жизни. И опять же, ты простила меня – вышла за меня замуж.
– Я дала тебе слово.
– От которого ты могла запросто отказаться. Чего я и ожидал, но ты снова удивила меня. Ты поражала меня на каждом повороте. – Улыбнувшись, я заправил ей локон за ушко. – Меня не многим можно удивить, и тем не менее... ты это делала постоянно и мне это нравится.
Она улыбнулась в ответ, ее выражение лица уже не было таким настороженным.
– Самое удивительное для меня было – да и сейчас есть – то, как ты вела себя со мной.
– О чем ты?
– Все, чего я просил, чего ожидал, так это, что ты станешь притворяться, когда мы вместе выходили в свет. Я вполне ожидал, что ты будешь игнорировать меня, когда мы были уединены в нашем доме. Знаю, я собирался не обращать на тебя внимания. Но...
– Но что?
– Я не мог. Ты была повсюду. Даже не прилагая усилий, ты была в моей голове – это было так же естественно, как дышать. С тобой моя холостяцкая лачуга превратилась в дом. Ты дразнилась и смеялась вместе со мной. Заботилась обо мне – никто этого не делал за всю мою жизнь. Твое мнение стало главным. Все, что я делал, хотелось разделить с тобой. Вместо того, чтобы забить на тебя, мне хотелось больше проводить с тобой времени. Хотелось все о тебе знать.
Она посмотрела на меня широко распахнутыми глаза.
– И мне нравилось проводить время с Миной, слушать ее рассказы о тебе. С каждой нашей с ней встречей я все больше узнавал о тебе, и тем сильнее влюблялся, пока не осознал, что окончательно влюблен в тебя.
Я крепко взял ее руки в свои.
– Никакая моя жестокость не изменила тебя. Наоборот, твое добродушие переменило меня, Лиса.Вы с Миной вернули того маленького мальчика, который мог любить.
– Что если он снова забудет?
Я покачал головой.
– Нет, он этого не сделает. Не сможет... до тех пор, пока ты у меня есть. – Я поднял ее руку. – Ты оставила свое обручальное кольцо, а это все равно носишь. – Я постучал по колечку с бриллиантом у нее на пальце. – Ты надела его на левую руку. Почему?
– Потому что его дал мне ты. Первая вещь, которую ты дал мне, хотя и не должен был. – Ее голос осекся. – Я надела его так, чтобы оно было ближе к сердцу.
Я закрыл глаза в надежде, что верно понял значение, таившееся за ее словами. Прижимая руку к моему лицу, открыл глаза, чтобы заглянуть в ее. Слезы застыли в глубине ее выразительного голубого взгляда.
– Я также отдал тебе и свое сердце,Лиса. Ты будешь хранить его тоже?
Она сделала рваный вдох и затрепетала всей своей маленькой фигуркой.
– Ты отдала мне свое тело. Мне нужно твое сердце. Я хочу твоей любви. Она мне необходима. Я нуждаюсь в тебе.
– Скажи это, Чонгук, – слеза покатилась по ее щеке.
– Я люблю тебя, Лалиса Манобан,точнее уже Чон. Хочу, чтобы ты вернулась со мной домой. Сделай мою жизнь полноценной. Я сделаю что угодно, чтобы ты мне поверила. Заставлю тебя поверить.
– Уже верю.
Я взял ее лицо в ладони, выводя большими пальцами неистовые круги на ее коже, а мое сердцебиение участилось.
– И?
– Я люблю тебя, Чонгук.Люблю так сильно, что это меня пугает.
– Почему тебя это пугает?
– Ты можешь сломать меня.
Я покачал головой.
– Это ты сломала меня, Лиса. Я твой.
– А я – твоя.
Все что мне было нужно. Притянув ее к себе, накрыл ее рот своим, постанывая от ощущения этой близости. Наши губы двигались, языки переплетались, вновь познавая друг друга. Она крепко обхватила меня за шею, в то время как я окружил ее кольцом своих рук, как стальной клеткой.
Из которой я не собирался ее выпускать... никогда.