связи
На следующий день мы оказались просторном, но несколько устаревшем кабинете юриста по имени Рейк. Мамина подруга говорила, что он старой закалки, но обладает несравненной хваткой и связями. Рейк, мужчина средних лет с пышными седыми волосами и цепким взглядом, внимательно выслушал нашу историю и перебрал документы из шкатулки.
— Это... классика жанра, — проворчал он, поправив очки. — Ваш отец, Рита, был не просто игроманом, он оказался в паутине, из которой выбраться живым удаётся немногим. Эти расписки, эти имена... да, это верхушка айсберга, под которым скрывается целый преступный синдикат. Полиция здесь бессильна, если они сами не захотят действовать, что маловероятно без веских доказательств, которые у нас пока отсутствуют.
Он тяжело вздохнул.
— Нужно время. Много времени. И деньги. Много денег. Сначала мы должны попытаться выйти на этих людей через посредников, выяснить их истинные требования. А главное – понять, насколько глубоко корни пустил ваш отец и что именно он успел им рассказать. Пока вы официально не вступили в наследство, вы не обязаны отвечать по его долгам. Но это не значит, что они не придут за вами.
Наши надежды на быстрое решение рухнули. Рейк был честен, и эта честность пугала. Он посоветовал нам пока не предпринимать никаких самостоятельных действий и избегать контактов с незнакомцами.
— И, возможно, стоит обратиться к кому-то, у кого есть серьезные связи, — задумчиво проговорил Рейк. — Не юридические. Кто-то, кто понимает, как работают эти структуры, и может использовать свое влияние.
После этой встречи мы с Ником поняли: время пришло. Пришло время рассказать Джеймсу.
Вечером, за ужином, мы встретились с Джеймсом. Его присутствие всегда было теплым, но сейчас оно ощущалось напряженно. Мама, бледная, но собранная, начала говорить. Рассказала о находке, о письме, о визите к Рейку и его мрачных прогнозах. Когда очередь дошла до Ника, он, сжимая мою руку под столом, добавил про мафию и необходимость "связей".
Джеймс слушал, его лицо постепенно каменело. Когда мама закончила, он долго молчал, постукивая пальцами по столу.
— Значит, этот твой... бывший муж, — наконец произнес он, обращаясь к маме, — и после смерти умудрился создать проблемы. И вы двое, — он перевел холодный взгляд на нас с Ником, — втянули себя в эту трясину. Вы хоть понимаете, что такое "мафия", Рита? Это не шутки. Это жизни, которые рушатся.
В его голосе было слышно беспокойство.
— Мы знаем, папа, — сказал Ник. — Поэтому мы и хотим обратиться к тебе. Рейк намекнул, что нужны связи. Ты ведь знаешь многих людей, у тебя много... влияния. Мы не просим денег. Мы просим совета и, возможно, помощи в поиске нужных контактов.
Джеймс откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Он пристально посмотрел на Ника, затем на маму, потом на меня. Он не одобрял нашу связь с Ником, и, судя по всему, терпеть не мог моего отца, он знал, что происходило с нами, когда мама была с ним в браке, но... Ник был его сыном, а мама — женщиной, которую он любил. Рядом с ним она утопает, он настоящий мужчина, нежный и теплый рядом со своей женщиной, грубый и черствый на работе.
— Хорошо, — наконец выдавил он. — Я не обещаю ничего, кроме того, что изучу ситуацию. У меня действительно есть определенные контакты, которые могут кое-что узнать. Но если я вмешаюсь, вы должны понимать, что я сделаю это на своих условиях. И это не будет бесплатно. Не деньгами.
Он посмотрел прямо на нас с Ником.
— Ник, Рита...ваши отношения, — начал он, и я напряглась. — Мне они не нравятся. Но сейчас... сейчас это неважно. Важно, чтобы вы были в безопасности. Но если я вам помогу, вы должны понимать, что втянете меня в это. Это не безопасно.
Мама подсела ближе к нему, взяла его за руку.
— Джеймс, мы понимаем. И мы очень благодарны. Это очень много значит.
— Я сделаю пару звонков. Но не ждите чудес. И пока забудьте про то, что я что-то делаю. Эти люди... они не должны знать, что у вас есть поддержка.
И он вышел, оставив нас с мамой и Ником наедине. Мы обменялись взглядами. Джеймс не был в восторге, но он собирался помочь. Это был маленький, но очень важный шаг.