Я тебя никому не отдам.
«Я тебя никому не отдам»,-
Замерзающий плакал котёнок,
Умудреный не по годам,
Рыл он снег серебристый под кленом
«На всегда я останусь с тобой,
Я спасу нас обоих от стужи,
Потому что под этой луной
Мне никто больше в мире не нужен,
Я сейчас закопаю нас в снег,
Там тепло, отогреються лапки...»
Мимо быстро прошёл человек,
В зимней куртке и пуховой шапке.
«А потом все опять расцветет,
Будет солнце сиять над землёй,
И никто никогда не поймёт,
Что пришлось пережить нам с тобой.
Ты держись, не смотри, что я мал,
И что в кровь изодрал все лапки.
Я не выдохся просто устал,
Ничего и помогут нам боги,
Нет, серьёзно, я слышал о них,
Есть такие кошачьи боги»...
Даже ветер в долине затих,
Слушать сказ малыша у дороги.
А котёнок копал и копал,
Вспоминая о солнечном лете.
Он, безумец, ещё не узнал,
Что остался один он на свете.
Рядом с ним, на седом полотне,
Ещё тёплое тело лежало,
А из глаз по мохнатой щеке
Золотая слезинка бежала.
Эй, малыш, перестань ты копать,
Все равно ей уже не по можешь,
Будет лучше тебе чуть поспать,
О неё, и согреться ты сможешь.
Но безумец не слышат, сопит,
Он не сдаётся теперь холодам.
И упрямые во мглу он твердит:
«Я тебя никому не отдам!»
Время за полночь, люди все спят,
Находясь в своём теплом раю,
У котёнка глазенки блестят,
Он закончил работу свою.
Тихо - тихо ступая на снег,
Подошёл он, где трупик лежал
И почти, как девой человек,
Он на ушко слова прошептал:
«Моя милая, тут я, стобой,
Я тебя никому не отдам.
Я у клена, под снежной горой,
Обустроил по стельку нам, мам»
И туда перенес он её,
А потом закопался и сам.
Колыбельную пел им мороз,
Но её не дано слышать вам.
Колыбельная эта для тех,
Кто с любовью на сердце живёт,
Забывая о бедах своих,
Только верность в крови он несёт.
Кто, безумец, в холодном снегу,
За любимого душу отдал...
Да последнего, мига, в бреду,
Он за шею её обнимал.