#НенавистьЛюбовь. Книга 2

Слишком много бездны

Спустя полчаса мы выходили из ювелирного магазина с кольцами – по велению Чернова они остались у Дани. Пока мы шли до машины, я все время нервно оглядывалась. Мне казалось, что вот-вот кто-то подбежит и выхватит коробочку с украшениями из рук Матвеева – такими дорогими они были. Благородное белое золото и изящные бриллиантовые «дорожки»: у меня – белые камни, у него – черные. Как сказал консультант, подобное дизайнерское решение позволяет подчеркнуть одновременно целостность пары и индивидуальность жениха и невесты. Формулировка так понравилась Стасу, что он взял эту пару. Даже на цену не посмотрел. А я посмотрела и обомлела.

После ювелирного Стас повез нас в ресторан – обедать. И за трапезой рассказывал нюансы из жизни своего брата Максима, роль которого играл Даня, а также объяснял, как мы должны вести себя с родственниками Русланы.

– Перед Люциферовым ходим на задних лапках, улыбаемся, как суслики, делаем все, что он хочет, и, самое главное, дружно поем песнь о вашей счастливой жизни и о моем участии в ней, – наставлял нас Стас. – Мой тесть должен знать, какой я чудесный. Смог подняться после детдома, смог вытащить брата и сделать его человеком, – с этими словами он похлопал Даню по плечу. – Я всю жизнь положил на то, чтобы сделать своего единственного братишку счастливым. И вот, после того как он женился, я могу взяться и за обустройство собственной семьи.

– Кроме брата у тебя нет родственников? – спросил Даня.

– Есть, – поморщился Стас. – Тетки и их родня. Но вот ни хрена они мне не родственники, ребятки. Только и могут бабки выпрашивать и слезно просить помочь. Да вот беда – когда мы с братишкой остались сиротами, ни одна из них нас взять к себе не захотела. Послали к черту. Мол, своих ртов много. – Он положил на сцепленные пальцы подбородок. – Поэтому на правах вашего почти старшего брата могу дать бесплатный совет. Относитесь к людям ровно так же, как они относятся к вам.

Наверное, мне не нужно было писать Каролине вчера, что Даня уже едет к ней, забыв телефон дома. Наверное, я все же должна была написать, что он в душе и мы отлично провели время – поступить так же, как поступала со мной она. Наверное, но… я не смогла. Мне всегда хотелось быть честной. Честной и смелой.

После обеда в ресторане и краткой информационной справки о семье Лиферовых Стас повез нас домой. Остальное – заказ букета, бутоньерки, а также вызов парикмахера, визажиста, фотографа и оператора он взял на себя.

– Четверг – день икс. Будьте наготове, ребятки, – сказал он нам на прощание, прежде чем уехать. – И да, Даня, я уладил ту проблему, о которой мы разговаривали.

Матвеев только кивнул. И, кажется, облегченно выдохнул.

– О чем он говорил? – спросила я его, когда Стас уехал.

– Да так, о подработке одной, – отозвался он и первым пошел к подъездной двери. А когда мы были на лестнице, ему позвонила Каролина.

Остаток вечера и ночь мы провели раздельно – хоть мы теперь и были женихом и невестой, но домашнее задание никто не отменял. Ночевали мы тоже каждый в своей квартире. Даня снова предложил остаться у меня, но я хоть и безумно хотела этого, сказала, что теперь все в порядке.

– Точно? – спросил он.

– Точно, – кивнула я и не смогла не ввернуть про Серебрякову: – Не хочу, чтобы Каролина тебя ревновала. Наверное, она переживает. Боится, что ты поступишь с ней так же, как и со мной.

– Опять ты об этом, – вспыхнул он.

– Не нравится, что напоминаю об измене? – натянуто улыбнулась я. – Прости. Возможно, ты уже обо всем забыл, но я – нет. И извини, что втянула тебя во все это.

На этом я просто захлопнула дверь, потому что почувствовала себя ужасно, вернее, попыталась сделать это, но рука Дани не позволила двери закрыться.

– И я, – сказал он, смерив меня тяжелым взглядом. – Я тоже не забыл.

Кажется, он хотел добавить что-то еще, но передумал.

– Спокойной ночи, – только и услышала я. – Звони, если что.

– Доброй ночи, – едва вымолвила я и закрыла дверь на все замки.

Засыпала я с мыслями о том, что, несмотря ни на что, Даня все равно рядом – за стенкой. И, возможно, стена между людьми – не самое страшное препятствие. По крайней мере, ее можно разрушить. А вот если между людьми стоит человек, можно ли будет разрушить его?..

Утром мы, разумеется, вместе поехали в университет и оба усердно делали вид, что ничего не произошло. О свадьбе тоже не вспоминали. Только уже выходя из его машины на университетской парковке, я тихо спросила:

– Ты кольца хорошо спрятал? Если мы еще встрянем на круглую сумму твоему Стасу… – я многозначительно замолчала.

– Не переживай, – отозвался Даня. – Кофе? – вдруг спросил он.

– Спасибо, не хочу, – отозвалась я и, громко стуча каблуками, пошла к своему корпусу, где меня уже ждала Сашка.

Я думала, дни до нашей постановочной свадьбы будут тянуться медленно, уныло и однообразно, однако на учебе был такой завал, что осенняя меланхолия сама собой испарилась. Я только и делала, что что-то учила или писала конспекты, да и Матвеев, кажется, был загружен по горло.

Во вторник после пар, которых было целых пять, я столкнулась нос к носу с Савицким. Хоть нас и отпустили на двадцать минут раньше, на улице уже стемнело и горели фонари. Но, слава богу, в этот момент я была не одна – шла вместе с подругами. Самира до сих пор возмущалась из-за того, что мы позволили ей позвонить Лео, когда она была в таком состоянии.

– Теперь он думает, что я ненормальная! – в который раз возмущалась она. – Нет, он думает, что я алкоголичка!

– Ой, подумаешь, – махнула рукой Сашка. – Зато он знает, что с тобой можно классно потусить!

– Меня, между прочим, стошнило дома! На него! – выдохнула Самира. – Боже, боже, какой кошмар. Как же стыдно! Как стыдно…

Ей, девушке аккуратной, опрятной и собранной, становилось плохо лишь одного этого воспоминания. Зато нам всем было смешно. И мы все больше и больше убеждались, что художник нашей подруге совсем не безразличен, хотя у него на счету и нет огромных денег.

– Не переживай, думаю, ты ему нравишься, – сказала Полина, обняв ее.

– Как может понравиться человек, которого на тебя тошнило?! – возопила Самира. – Я теперь от него шарахаюсь. Даже сообщения не открываю. Стыдно-о-о, – повторила она и похлопала себя по красным щекам.

Когда перед нами появился Влад, я так и не поняла. Он словно вынырнул из какой-то глубокой тени и остановился перед нами. Мы тоже остановились. И я вдруг запаниковала – Савицкий смотрел прямо на меня. Смотрел пристально, так, словно хотел забрать с собой и больше не выпускать из своей квартиры. По крайней мере, мне так казалось.

– Дарья, нужно поговорить, – сказал он своим бархатным голосом, который я когда-то считала чудесным. И одет он был все так же стильно – на этот раз во всем черном.
Черный цвет всегда был ему к лицу.

– Нам не о чем говорить, – ответила я и снова почему-то почувствовала вкус крови во рту, хотя губа уже заживала.

– Ты же знаешь, что есть, о чем.

– Эй, чувак, – вышла вперед Сашка, держа рюкзак на одном плече. Голос ее был зол. – Тебе сказали, что она не собирается с тобой говорить. Услышал? Отчаливай.

– Я разговариваю не с тобой, – отозвался спокойно Влад. – Дарья.

– Нам не о чем разговаривать, – повторила я.

– Мы должны поговорить. Пожалуйста, не бойся меня.
Савицкий попытался взять меня за руку, но я не дала ему сделать этого.

– Не трогай ее, – прошипела Самира.

– Дарья, – не слышал ее Влад. Девчонок для него словно и не существовало. – Нам надо поговорить. Я тебе все объясню.

– Мне не нужно ничего объяснять, – с трудом сохраняя внешнее спокойствие, сказала я. – Я уже все поняла. Давай просто забудем друг друга. Без разборок и конфликтов.

– А я не хочу забывать тебя, – отозвался спокойно он.

– Иди к черту, – разозлилась я, не понимая, издевается он или действительно хочет продолжить наше общение. Он ведь даже не извинился! Он не попросил прощения! Он просто дал понять, что хочет играть со мной и дальше! Нет уж, малыш. Найди другую идиотку, о страхах которой тебе расскажет ее подруга. И манипулируй ей.

– Ради тебя? Ради тебя схожу, – вдруг улыбнулся он. – Поговорим у меня в машине. Ты узнаешь много интересного, обещаю.

– Я тебя интересно могу послать куда подальше, – любезно вставила Сашка.

– Что происходит? – раздался плавный мужской голос. И за спиной Влада появился Лео – как он тут оказался, я понятия не имела. И Самира, по-видимому, тоже.

– Он хочет утащить с собой Дашку! – моментально пожаловалась ему Амирова. Голос у нее при этом был таким милым и беззащитным, что мы с Полиной удивленно переглянулись.

– Не неси чушь, – поморщился Влад. – Нам просто нужно поговорить.

– Если девушка не хочет разговаривать, наверное, не стоит ей надоедать, – спокойно сказал Лео.

Савицкий окинул его тяжелым взглядом.

– Не твое дело.

– Может, и не мое, но не могу пройти мимо.

– А ты попробуй, – процедил сквозь зубы Влад. – Может быть, получится.

– Слушай, я ведь тебя знаю, – вдруг прищурился Лео, разглядывая Савицкого. – Точно знаю. У меня фотографическая память на лица.

– И кто же я?

– Ты тот парень, который устроил аварию летом. Вот только когда, не помню. На даты у меня плохая память, – усмехнулся Лео.

Лицо Савицкого оставалось таким же каменным, но вот взгляд изменился.

– Что? Какую аварию? – не поняла я.

– Чувак под наркотой участвовал в нелегальных гонках и спровоцировал серьезную аварию, – не сводя с Влада глаз, сказал Лео. – Это ведь ты. Сын Бориса Савицкого, да?

Влад вдруг рассмеялся, запрокинув голову – весело и задорно, словно Лео и не говорил этих слов, прозвучавших страшно.

– Откуда ты взялся, малыш? – спросил он и схватил Лео за грудки. – Какого. Черта. Ты. Несешь.

Впервые он настолько вышел из себя. Не считая того раза, когда я побывала у него в гостях, разумеется. И это было очень странно. Видимо, Лео просто попал в точку.

– Отпусти его! – потребовала Сашка.

– Убери от него руки! – одновременно с ней испуганно воскликнула Самира. – Не трогай его!

Однако Влад явно не слышал их. И Лео отпускать не собирался. Слишком взъярился. Слишком страшными стали его глаза – в них вновь виднелась та самая бездна.

– Еще раз, – встряхнул Савицкий художника. – Что ты несешь?

– То, что слышал, – ответил тот и попытался отпихнуть Влада, но последний слишком крепко держал его. – Или боишься правды?

– Не стоит распространять слухи, малыш, – тихо, но яростно проговорил Савицкий. – За такие вещи приходится отвечать.

– Лучше бы ты за аварию ответил, – отозвался художник и тоже схватил его за ворот, разозлившись – в плавном голосе зазвучал металл.

– Эй, парни! – поняла, что дело пахнет жареным, Сашка. – Не смейте драться!

– Или в тот день ты был не таким смелым, чувак? – продолжал Лео. Он тоже завелся и тоже не слышал Сашку.

– Заткнись!

Савицкий занес руку, чтобы ударить Лео. Однако появление Матвеева не дало ему этого сделать. Даня не без труда разнял их.

– Брейк! Что происходит? Какого ты опять тут отираешься? – взглянул он на Влада с неожиданной яростью. Кажется, он сам с трудом сдерживался, чтобы снова не врезать ему, как в ту ночь. – Я же сказал тебе – не подходи к ней. Не приближайся, мать твою.

Однако Влад будто его и не слышал. Игнорировал. Он поправил воротник куртки и сказал, глядя в мою сторону:

– Я не наркоман. В тот раз меня подставили. Поняла?

– А в тот вечер… Тебя тоже подставили? – спросила я, и голос мой звучал звонко, хотя сердце сжалось от новой волны иррационального страха, который я никак не могла побороть. – Наверное, Алан? Ментально внушал тебе употреблять таблеточки и угощать ими гостей?

Он крепко стиснул зубы.

– Мы еще поговорим. Когда всего этого сброда не будет.

После чего ушел. И ни разу не оглянулся.

Даня проводил его долгим взглядом, который не сулил Савицкому ничего хорошего, и повернулся ко мне.

– Так и знал, – сказал он. – Стоит оставить тебя без присмотра на десять минут, как что-нибудь случается.

– Нас отпустили с пары пораньше. А ты что здесь делаешь? – удивленно спросила я. – У тебя же только три пары было.

– Тебя ждал, – коротко ответил Даня.

– Зачем?..

– Домой отвезти.

– Крутой ты парень, Данька, – по-пацански хлопнула его по плечу Сашка. – Не зря я за тебя болела.

Он только улыбнулся.

– Ты в порядке? – спрашивала в это время Самира у Лео. Ее обычно боевой голос слегка подрагивал. – Он не сделал тебе больно? Он тебя не обидел?

– Говорят, художника может обидеть каждый, но не каждый художник позволит себя обидеть, – отозвался Лео, поправляя воротник джинсовой куртки. – Все в порядке, Сэм.

– Сэм? – изогнула бровь Полина.

– Я зову ее Сэм, – ответил Лео легкомысленно. – Но ей не нравится.

– Потому что меня зовут Самира, – нахмурилась подруга. – Нет, серьезно, с тобой все в порядке?

– Все, все, не переживай, – отозвался художник.

– А что ты тут делаешь?

– Тебя хотел увидеть. Ты мне не отвечаешь и дверь не открываешь, – честно признался Лео. – Я тебя чем-то обидел, Сэм?

– Нет, – стушевалась Самира. Видимо, вспомнила, как ее стошнило на него.

– Тогда в чем дело? – удивился он.

– Да так… Ни в чем.

– Может быть, посидим где-нибудь в кафе и поговорим? – предложил Лео. Мне понравился его взгляд – он смотрел на Самиру с долей нежности.

– Давай, – похлопала она ресницами, заставив Сашку хмыкнуть.

– Подождите, не уходите, – сказала я спешно. – Лео, откуда ты про Савицкого знаешь?

– Да слышал кое-что от московских знакомых, – уклончиво отозвался художник. – Знаю, что он младший сын Бориса Савицкого, бизнесмена, может, слышали о нем? Я как раз летом приезжал к этим… знакомым – помогал одному челу с выставкой. И ребята рассказывали, что Савицкий участвовал в ночных нелегальных заездах. Был под чем-то и спровоцировал аварию. Слава богу, ту девушку спасли и сейчас все хорошо. Но отец сильно на него взъелся и отправил с глаз долой.

– Ублюдок, – пробормотал Даня.

– Так он давно употребляет, – тихо-тихо сказала я, снова вспоминая белые таблетки в его ладони. Можно ли было еще сильнее разочароваться в человеке? Можно ли было еще сильнее почувствовать к нему отвращение?

– А они все, Даша, не ангелы, – вдруг сказал Лео.

– Кто – все? – удивилась я.

– Он и его компания, – ответил художник. – Все – дети из обеспеченных семей. У всех все есть. И всем – скучно. Вот и развлекаются, как могут. Вечеринки, гонки, азартные игры, девочки, алкоголь, наркотики – у них все есть. Не знаю, что тебя связывает с Савицким, но держись от него подальше. А ты ее подальше от него держи, – кивнул от Дане. – И спасибо, что оттащил этого неадеквата.

Тот кивнул. И я тоже едва заметно кивнула, принимая сказанное к сведению.

– Лео, а как ты его узнал-то? – удивилась Самира. – До этого где-то встречал?

– В газете одной фотку видел, – ответил он.

– В какой? – не отставала подруга.

– Не помню, – пожал плечами Лео. – Какой-то интернет-портал. Там писали про аварию. Ну, идем? – протянул он ей руку. И Самира несмело ее взяла, зачем-то оглянувшись на нас. Полина тотчас показала ей два больших пальца, поднятых кверху. А я подмигнула.

– Пока-пока, – помахала нам Самира.

– Если тебя начнет тошнить, выпей то лекарство, которое я тебе дала! – веселясь, крикнула ей вслед Сашка. Амирова снова обернулась, но теперь лицо ее было возмущенным.

«Замолчи», – беззвучно проговорила она, а затем ухватила Лео под руку.

Даня посадил нас троих в машину и развез по домам. При этом он почти не говорил – сосредоточенно вел автомобиль. Зато мы с девчонками разговаривали – громко и возмущенно. Естественно, мы обсуждали Савицкого. И хоть я была ужасно зла, в глубине души оставалось сожаление, что с ним все вышло так печально. Что он оказался таким – жалким, злым, неправильным. Что моя вера в людей пошатнулась.

Мне действительно хотелось, чтобы во Владе сияло солнце, но, кажется, бездны в нем было слишком много. Слишком много пугающей пустоты.

Ночевали мы с Даней снова раздельно, и я долго не могла заснуть – в голову лезли плохие мысли. Пришлось встать, взять телефон и включить медитацию – их мне всегда советовала Танька, которая обожала психологию. Только под звуки спокойного женского голоса, который переносил меня на солнечную летнюю поляну, я и смогла уснуть. Мне снилось, что я опаздываю в загс. Иду к нему, подняв пышную юбку свадебного платья, но каждый шаг дается с трудом. Когда же наконец дохожу и распахиваю дверь, вижу, что в зале стоят Даня и Каролина. Он откидывает с ее лица вуаль и целует ее. А гости громко им аплодируют.

Как бы я ни была признательна Матвееву за спасение, как бы ни была ему благодарна, боль от поступка Дани все равно оставалась в сердце. Такие раны заживают долго. А то, что произошло между мной и Владом, было лишь анестетиком, который только на время заставил меня забыть о случившемся. Анестезия проходила, и я снова чувствовала, как кровоточит эта душевная рана.

– Сильная и смелая, – шептала я утром в ванной комнате, глядя на себя в запотевшее зеркало. – Ты сильная и смелая. И ты это переживешь.

Кончиком указательного пальца я дотронулась до стекла, оставляя след. И написала его имя: «Даня». Нарисовала сердце. И тут же стерла.

Я просто его разлюблю. Он видит во мне друга. И я тоже буду видеть в нем только друга.