3
Несмотря на то что их отношения развивались, напряжение в школе нарастало. Каждый раз, когда кто-то из одноклассников пытался подойти к Феликсу, Джисон сжимал кулаки и наблюдал за этим с опасением. Как ни странно, такие моменты были мнестительные — они нервировали и забавляли одновременно. Феликс прекрасно осознавал, что Джисон реагировал слишком бурно, но его поведение, полное нежности и страсти, трогало его до глубины души.
Однажды после занятий, когда все разошлись по домам, группа парней окружила Феликса, пытаясь заигрывать с ним. Они смеялись и делали комплименты, в то время как Джисон, стоя в сторонке, ощутил, как в его груди закипает ярость. Он не мог стерпеть этого. Прорываясь к ним, он оттолкнул нескольких парней, восклицая:
— Он занят!
Феликс, смущённый, подошёл к Джисону и шептал, глядя ему в глаза:
— Не стоит так реагировать. Они просто шутят.
Но в ответ Джисон лишь крепче обнимал его, словно боясь потерять. Он проговорил с горячим дыханием, что вызывало у Феликса мурашки:
— Я не могу держаться. Ты был создан для того, чтобы быть со мной вдвоём ты и я.
Феликс потянулся и наклонил голову, чтобы поцеловать Джисона в щеку. Этот жест был полон нежности и понимания, однако Джисон по-прежнему испытывал волнение и недовольство из-за поведения остальных парней. Он стал более настойчивым, прильнув к Феликсу, обвив его руками, словно хотел защитить его от всего мира.
— Они не понимают, — продолжал Джисон, глядя в глаза Феликса. — Они не знают, что ты мой.
Феликс почувствовал, как странное ощущение охватывает его, когда он осознавал всё, о чем говорил Джисон. Эти слова были полны не только ревности, но и любви. Он рос в этом чувствительном пространстве, которое они создали друг для друга.
— Джисон, — начал он, осторожно отбрыкиваясь, — не стоит из-за них переживать.
Но Джисон, ощущая, что его чувства не поняты, лишь крепче прижал Феликса к себе, и их губы встретились в поцелуе — долгом, глубокем, полным страсти и нежности. Это было внутреннее заявление без слов — они были друг у друга.
— Ты не понимаешь, — прошептал Джисон, отстраняясь лишь на мгновение, чтобы глядеть в глаза Феликсу. — Ты не должен оставаться с ними, когда я рядом.
Феликс встряхнул головой:
— Я не могу просто игнорировать их. Это не так важно.
— Для меня это важно, — повторил Джисон, вновь наклоняясь к его губам. Этот поцелуй стал ещё более отрывистым и эмоциональным. Их губы соединялись, когда Джисон ощутил, что его почтение и нежность к Феликсу превратились в заряд, который он не мог больше удерживать.
– Я не хочу, чтобы кто-то дотрагивался до тебя, кроме меня! — произнес он вспыхнув.
Феликс погладил Джисона по спине, чувствую его напряжение, и произнес:
— Они просто ведут себя как идиоты.
Джисон сощурил глаза, и его чувства, словно огонь, разгорелись еще сильнее:
— Но ты не должен это терпеть.
— Я знаю, но... — начал Феликс, но его слова заплутались в его голове. Он не знал, как объяснить Джисону, что иногда нужно просто улыбнуться и проигнорировать.
— Ты же понимаешь, что они тебя не понимают. Они не знают, кто ты есть. — Джисон наклонился и, поцеловав Феликса в лоб, добавил, — Они не должны знать.
Несмотря на его уверенность, Феликс понимал, что не всё так просто, и сам не раз чувствовал, как вес эти отношений иногда давит на него. Но он не мог не улыбнуться, когда увидел огонь в глазах Джисона. Они были на одной волне, но на море подростковых эмоций было все же сложно парить.
Тем временем в школе начались слухи. Насчет их отношений шептались, и это предвещало напряжение. Джисон всё больше замыкался в себе, стараясь защитить Феликса, который, в свою очередь, начинал переживать из-за постоянного давления. Он чувствовал себя брошенным в бурный океан эмоций, где каждый день приносил новые волнения, и, порой, это затмевало его нерешительность.
Несмотря на сложности, они пытались поддерживать привычную жизнь. Часто после учебы они собирались у Джисона дома, где могли быть сами собой. Здесь, в обстановке домашнего уюта, они забывали о внешнем мире, о школе и слухах.
Однажды вечером, когда они сидели на диване, Джисон обнял Феликса и без ума от счастья прошептал:
— Ты знаешь, мне так приятно, когда мы вместе. Я чувствую себя защищенным рядом с тобой.
Феликс улыбнулся, его сердце заполнилось теплом.
— У нас ведь всё получится, правда?
— Конечно, — ответил Джисон, целуя его в висок. — Всё будет хорошо.
Но в тот момент, когда Феликс оказался в объятиях Джисона, его взгляд упал на открытое окно, в которое затаился вечерний ветер. Непонимания снова всплыли у него на ум, когда он задумался о том, как долго они смогут скрываться от всевозможных взглядов и нежелательных вопросов.
— Но как нам быть, если всё станет хуже? — задал он вопрос, не зная точно, к чему он вел.
— Мы справимся, — уверил Джисон, и его голос был полон уверенности. — Я просто хочу, чтобы ты знал: я с тобой.
Феликс почувствовал, как у него перехватило дыхание, опять оценив силу этих слов. Он покачал головой, смущаясь и пытаясь искать уверенность в самом себе.
— Но, Джисон, иногда мне самому страшно. Я не уверен в нас, — произнес он.
— Почему? — Джисон приподнял бровь, его лицо отображало волнения. — Мы можем взять на себя всё, что будет.
— Я не знаю... Я просто боюсь, — ответил Феликс, его голос звучал неуверенно, но в полном объеме он снова смотрел в глаза Джисона, там он нашел тепло.
— Зачем бояться? — загадочно улыбнувшись, произнес Джисон, наклонившись к Феликсу и накрывая его лицо своей ладонью. — Мы вместе, и это главное.
При этих словах Феликс ощутил, как его сердце забилось быстрее. Он наклонился вперед, прислонившись губами к Джисону, и они обменялись нежными поцелуями, полными любви и страсти, на мгновение забывая о всем на свете. Они были в этом моменте, и только они были важны друг для друга.
— Я не могу представить свою жизнь без тебя, — прошептал Джисон, его дыхание стало более частым, и его тепло окутывало Феликса.
— Я тоже тебя люблю, — ответил Феликс, ощущая, как в нем закипает нежность и счастье.
Обнимая друг друга, они теряли счет времени. Каждое прикосновение, каждый поцелуй становились более глубокими и страстными, и в этом взаимодействии они находили не только утешение, но и понимание.
Но даже когда мир вокруг них исчезал, реальность все же не покидала полностью. Они знали, что со временем это отношение будет испытываться на прочность. Каждый глаз, каждая сплетня будет ощутима, и это постоянно висело над ними, как облако.
На следующий день в школе снова возникли напряженные ситуации. Феликс чувствовал несоответствия между его эмоциями и тем, что происходит вокруг. Какие-то одноклассники продолжают подшучивать, и на этот раз это уже не было просто шутками. Это был откровенный намек на их отношения, и Джисон снова сжимал кулаки, его лицо искривилось от злости и ревности.
— Они не должны так себя вести, — произнес Джисон, и его голос был полон волнения.
Феликс, с немного уставшим лицом, старался уговорить своего парня, что не стоит обращать внимание, но Джисон лишь покачал головой.
— Я не могу, — сказал он, и его глаза сверкали яростью. — Они не понимают, как это важно для нас.
— Джисон, не стоит себя так мучить, — Феликс почувствовал, как его сердце забилось, в ответ на угрозу от Джисона. — Просто... просто попробуй игнорировать.
— Игнорировать? — Джисон с беспокойством посмотрел на Феликса. — Ты не должен мириться с таким обращением.
В ответ на это Феликс вновь подтвердил свою нежность к Джисону; он обнял его, и, прижавшись, произнес:
— Я только хочу, чтобы ты знал, мне не безразлично.
Джисон отстранился, при этом избегая взгляда Феликса, и его голос дрожал от злости:
— Это важно для нас обоих.
Мир вокруг не знал, что происходит в их душах. Каждое слово, каждое движение, каждое дыхание сейчас оспаривалось вновь. Феликс понимал, что Джисон был готов сделать всё, чтобы защитить их чувства и любовь.
Это было лишь начало их истории — история о запретной любви, которая встретила все преграды, начиная от недопонимания в школе и заканчивая защитой друг друга в глазах окружающих. В их мирах они находили спасение и гордость в том, что вместе, и их чувства становились только сильнее с каждым днём.
Доброе утречко, мои хорошие! Я пришла сюда сегодня, чтобы поздравить вас с первым днём второго месяца осени — с первым октября. Мы уже отметили, осталось ещё восемь!
Хорошего дня! Люблю, целую!
С уважением, ваша Lia.