17 глава
Мила
Я проснулась от тихого шума волн. Солнечный свет пробивался сквозь тонкие занавески, лаская кожу. В воздухе стоял аромат океана — солёного, свежего, живого. Я приподнялась, осмотрелась — вокруг простая деревянная хижина, кровать из бамбука, лёгкий ветер колышет занавеску.
Выйдя наружу, я замерла. Передо мной открывался вид на бесконечный океан, мягкий песок и стройные пальмы, склоняющиеся от ветра. На берегу стояли ребята — Минхо, Томас, Фрайпан, Галли, Арис, Бренда, Тереза, Соня, Харриет. Все были живы. Все — здесь.
Улыбнувшись, я направилась к ним. Стоило мне сделать пару шагов, как они заметили меня. Минхо, словно ураган, сорвался с места и налетел на меня, сбив с ног.
— Ну что, героиня! — засмеялся он, сияя. — Рад, что ты всё вспомнила!
— Минхо, слезь с меня! — захохотала я. — Ты сейчас меня раздавишь!
Он, смеясь, помог мне подняться. Я посмотрела на всех — усталые, но счастливые лица. Мы дошли. Мы выжили. Мы в Тихой Гавани.
Ко мне подошла Тереза. Она взяла меня за руки, её глаза блестели.
— Я хотела сказать... я очень виновата перед всеми. Я уже извинилась перед остальными, но осталась ты. Пожалуйста, прости меня, я тогда всех предала... и очень сожалею.
В её голосе звучала искренность. Да, обида ещё теплилась во мне, но я видела, что она раскаивается. Я обняла её — слов не нужно было. Простить — не значит забыть, но это начало.
Оглядев ребят, я вдруг поняла, кого не вижу.
— А где Ньют?
Все переглянулись.
— Он... думает, что ты злишься на него, — тихо сказала Тереза. — Он не решается подойти. Он там, на скале.
Я даже не стала ничего говорить — просто побежала.
Он сидел на камне, глядя вдаль, где солнце касалось горизонта. Когда я подошла, он заметил меня.
— Ньют... я так по тебе скучала, — прошептала я, садясь рядом.
Он поднял на меня взгляд — уставший, виноватый.
— Прости меня, Мил. За то, что я сделал.
— Эй, — я улыбнулась, — перестань. Ты был не в себе. Разве я настолько глупая, чтобы этого не понимать?
Он тихо вздохнул, и в его глазах мелькнула боль, наконец уступившая место теплу. Он притянул меня ближе, усадил к себе на колени и поцеловал. Долгий, нежный, до боли родной поцелуй, в котором было всё — страх, отчаяние, любовь и долгожданное спокойствие.
Когда мы отстранились, я прижалась к нему. Он обнял меня, гладя по волосам, и мы долго сидели, глядя на бескрайний океан. Мир наконец был тих.
— Ты сдержал своё обещание, — прошептала я.
До вечера мы просидели так, пока нас не позвали к костру. На пляже уже собрался весь лагерь. Огонь отражался в глазах ребят, и всё напоминало Глейд — только теперь без страха.
Во главе стоял Винс, подняв бокал.
— Давайте выпьем за то, что мы добрались сюда. И за тех, кого с нами больше нет. Видите этот камень за мной? — он показал на большой валун. — Пусть каждый напишет на нём имя тех, кого помнит. Это будет память и новое начало.
Мы подняли бокалы. Ньют обнял меня за плечи. Я тихо прошептала:
— За тех, кто сделал это возможным.
После тоста смех и разговоры заполнили воздух. Минхо, как всегда, не мог удержаться:
— А теперь я официально начинаю поиски красивой подружки! — сказал он, заметив проходящую мимо стройную брюнетку.
Он так засмотрелся, что пролил на себя весь бокал. Все разразились смехом.
Галли в это время что-то говорил Бренде, и судя по выражению лиц — явно не о погоде. Томас обнимал Терезу, а я, глядя на них, чувствовала странное спокойствие. Мы все пережили слишком многое, чтобы больше бояться.
Позже, когда огонь почти погас, мы с Ньютом ушли в свою хижину. Он тихо закрыл за нами дверь и, не сказав ни слова, снова поцеловал меня. В его руках я наконец почувствовала — всё позади.
⸻
На следующее утро я проснулась в его объятиях. Солнечные лучи пробивались сквозь бамбук, щекоча нас обоих. Я попыталась осторожно выбраться, но он притянул меня обратно.
— Медвежонок, ты куда? — прохрипел Ньют, не открывая глаз.
— В душ, — ответила я, смеясь. — Отпусти, мне жарко!
— Ну ладно, но быстро, — пробормотал он и усмехнулся.
После душа я вышла на веранду — босиком, в шортах и лёгкой майке. Ньют уже натягивал футболку. Мы пошли на кухню, где, как всегда, хозяйничал Фрайпан.
— Доброе утро, Фрай! — весело сказала я.
— Доброе утро, любовнички! — ответил он, подмигнув. — Завтракать будете?
— Конечно! Особенно твою стряпню, — ухмыльнулся Ньют.
После завтрака мы вышли на пляж, где уже собрались остальные. Все смеялись, кто-то строил из песка странную башню.
— Кто последний окажется в океане, тот тухлая капуста! — вдруг крикнул Минхо и рванул к воде.
Все кинулись за ним, визжа и смеясь. Последним оказался Галли — споткнулся, упал в песок, и это вызвало бурю хохота. Волны, солнце, радость — впервые за всё время мы просто были счастливы.
Я стояла рядом с Ньютом, он держал меня за руку. Мы смотрели, как ребята плескаются в воде, и я чувствовала, как сердце наполняется теплом.
Это было наше новое начало. Без страха, без боли. Только свет, океан и друг друга.
Я посмотрела на горизонт, где солнце золотило воду, и шепнула:
— Спасибо. За всё. За жизнь. За нас.
Ньют обнял меня крепче.
— Теперь всё будет хорошо, медвежонок. Навсегда.
И я знала — так и будет.
Конец.