Часть 7.
Шли до моего дома мы медленно, осматривая всё вокруг и максимально оттягивая момент, когда моя мать обо всём узнает. С каждым метром пройденным в сторону халупы, шаги становились тяжелее, а сердце начинало биться чаще. Дойдя, я толкнул тяжёлую деревянную дверь. Та открылась с жутким скрипом, что аж мурашки по коже побежали. Мы зашли, тут же с кухни крикнула мать.
–Припёрся наконец-то. Вы же до одиннадцати собирались сидеть. Че так рано? — выйдя с кухни, она немного удивилась тому, что я пришёл не один, — Это ещё кто? Я разве разрешала домой кого-то приводить?!
–Ма, мы щас уйдём, может навсегда может нет, как решишь. — сказал я, — Короче, я гей.
–Это шутка? — чуть встревожено спросила она.
–Не, мам, не шутка. Прости за такого непутёвого сына и... — я не успел договорить. Тут же мне дали пощёчину и начали орать.
–Антон, ты совсем ебанутый!? Какой ещё гей!? Я зачем шестнадцать сука лет мучалась с тобой? Вот погоди.. отец придёт тебе такое устроит. Пошёл в комнату живо! Ты мне больше не сын.
Надменно улыбнувшись, я спокойно сказал.
–Ок. — я дал брюнету понять, чтобы тот ждал меня за дверью, подмигнув ему.
Зайдя прям в ботинках к себе в комнату, я схватил сумку, что была уже чутка собрана и начал кидать в неё все свои вещи, коих у меня было немного. Когда сумка была полностью собрана, я вышел из комнаты, игнорируя крики матери. Открыв дверь, я решил сказать то, что хотел сказать все эти 3 года.
–Антон, ты куда нахуй собрался, живо в комнату иди! ТЕБЕ ОТЕЦ ТАКУЮ ТРЁПКУ УСТРОИТ!
–Знаешь что, мам? Я тебя ненавижу, иди нахуй. Я больше не считаю тебя своей матерью. Ты мне никто. Подохни в этой халупе. Я лишь приду и посмеюсь у твоей могилы.
Она ничего не успела сказать,я вышел и захлопнул дверь так сильно, как только мог. На себе я заметил встревоженый взгляд Ромы.
–Что? — спросил я того, — Никогда не видел как мать и сын ругаются?)
–Видел, — ответил Пятифан, — но чтобы так... капец ты, Тошик.
–Ну а что тут поделать? — сказал я и, взяв брюнета за руку направился в сторону его дома.
Шли мы недолго. Минут 15 от силы. Доб был небольшой, одноэтажный, рядом стояла сарайка и, видимо, гараж.
–А что там? — я указал пальцем на постройку.
–Там мой мотик и всякие садовые штуки, а что?
–Ого! Мотоцикл?! Ну ты крутой. — искренне удивился я.
–А ты сомневался?)
–Ни в коем случае!
Тут дверь открылась и на пороге появилась милая женщина с тёмно-русыми волосами и карими глазами, одета она была в серую водолазку, тёплую, вязанную жилетку, какие-то штаны и тапочки, что порядком износились.
–Здравствуйте! — сказал я женщине.
–Привет, ты тот самый мальчик, который Ромке понравился? — с неким волнением спросила она.
–Ну выходит, что так. — сказал я и почесал затылок.
–Ну проходите, не стойте на морозе. — мы зашли в дом, — Так, Ромка, отнеси его сумку к себе в комнату пока что и иди пить чай, а ты, — та взяла меня под руку, — ты идёшь со мной.
Мы зашли на кухню, женщина усадила меня и, наливая чай, представилась как "Ирина Игоревна, но для меня просто тётя Ира или Ирина". Пока мы с тётей Ирой пили чай и общались на отвлеченные темы, к нам пришел Ромка. Сев поближе ко мне, он приобнял меня за плечо и сказал.
–Так, ма, хватит Тошику зубы заговаривать. Вы бы лучше познакомились нормально, а не Полинку обсуждали.
–Никто её не обсуждал. — тихо сказала женщина, — Мы просто говорили, что она Антошке не ровня. Да, Антон. Хахвэпэа
–Хахахаха. Да, именно об этом и говорили. Ром, садись тоже чай пить.
Брюнет глянул на нас с шутливым презрением и, сев поближе ко мне, отхлебнул из моей чашки.
–Эт, чтоб ты быстрее пошёл со мной) — сказал он, ехидно улыбаясь и оголяя острые как бритвенное лезвие клыки.
–Я ж тебе щас ёбну... ой.... извините.
–Ого, Тошка, ты оказывается материться умеешь?! — удивленно кинул парень.
–Не бойся, Антош, при мне маты приемлемы, только в меру, ладно? — сказала Ирина Игоревна.
–Хорошо. — я встал из-за стола и, взяв в руки кружку, подошёл к раковине, — Ну ладно мы пойдём.
Сказал я, домывая кружку. После этих слов мы скрылись в комнате Ромы. Заходя, тот закрыл дверь на щеколду. Я покосился на него и спросил.
–Всегда ты так делаешь?
–Да, а что? Я просто не люблю, когда ко мне в комнату кто-либо заходит.
–Понятно. Слушай.. я забыл дома почти все свои блокноты, у тебя есть что-то похожее на блокнот? Ну, тетрадь там, листочек.
–Да, у меня где-то альбом был, ща найду. — с этими словами Пятифанов подошёл к столу и, пригнувшись, начал искать альбом. Спустя полторы минуты парень радостно крикнул, — Еба, нашёл! Держи, белобрысый. — он кинул мне карандаш, ластик и альбом.
–Спасибо, Ром. И тааак, — протянул я, — рисовать я буду.... Тебя!
–Меня?! — удивлённо повторил он.
–Ну да, у меня вообще-то очень много рисунков на которых изображен ты, но они все дома.. К сожалению — тихо добавил я.
–Всё бывает. — сказал Ромка похлопывая меня по плечу.
После этих слов я глянул в окно. За стеклом от лёгкого ветра качались деревья, яркую луну скрывали облака и птицы уже давно перестали петь. Смотря на такую умиротворяющую картину, я начал зевать, мои веки тяжелели и вскоре я уснул. Вся ночь пролетела быстро и спокойно. Мать меня не искала, в полицию заявление о пропаже не писала, ей было похуй. Но да ладно. Не будем о грустном.
Проснувшись утром, как бомж помятый, я обнаружил себя не сидящего на полу, а лежащего на кровати в тёплых объятиях Пятифана. Тот ещё сопел под моим боком, а я, тихонько вырвавшись из крепкой хватки, прошёл на кухню. Тётя Ира ещё спала, поэтому я решил приготовить завтрак для них. Открыв холодильник, мой взгляд упал на кабачки. Я решил пожарить их) Ну а че нет, когда да. (Сори это тупой юмор автора). Нарезав овощ тонкими слайсами, я разбил в тарелку два яйца, а в другую насыпал муки. Обмакнув одно кольцо в яйца, а потом в муку, я положил его на тихонько шкварчащую сковородку. После проделал это со всеми кругляшами кабачков. Через полчаса всё было готово. Я накрыл кабачки крышкой, чтоб не остыли и пошёл мыть сковородку. Стоя у раковины, я слушал тихий бубнёж исходящий из телевизора. По СТС шёл какой-то сериал, я не особо вникал, правда, но там было что-то про любовь. Не люблю такие сериалы. Через пару минут проснулась тётя Ира, а за ней следом и Ромчик.
–Доброе утро — сонным голосом произнёс хулиган.
–Доброе. — ответил я, — Садись кушать и вы, тёть Ир, тоже. Я кабачков нажарил.
–Ох ты ж, хозяюшка наша. — произнесла она и села за стол.
Рома и Ира поели и женщина пошла на работу. А мы с Ромой остались дома. В школу не надо, впереди целое лето. Радостный я побежал в комнату и сел за стол, доставая листок и карандаши. Только я хотел начать рисовать, как в дверь постучали. Ромка пошёл открывать, а мне было все равно. И тут я услышал голос моей мамаши, которая, судя по всему, чутка подвыпившая.
–Слышь ты, сволочь! Где мой сын?! — орала та на весь дом.
Я вышел к ним, Рома стоял в ступоре, а она продолжала всячески оскорблять его.
–О, ма, привет. Снова пьяная? Не удивительно. — говорил я будто бы сам с собой, — Каждый день ты орёшь, неужто голосовые связки не болят? Слушай, вчера ты сказала, что я тебе больше не сын и тд. Вот теперь. Я хочу сказать. Ты мне больше не мать. А теперь... пошла нахуй отсюда.
Я слегка толкнул Рому и закрыл дверь перед носом этой, когда-то любимой мне, женщины. Закрыв дверь на замок, я ушёл в комнату.
Весь день мы бесились, смотрели телевизор и играли в настолки. Так как сеголня Ира была на работе с ночной, то мы легли спать только в 00:32.