5 глава
— Привет, — до боли знакомый голос произнёс. — Что она тут делает? — агрессивным тоном обратилась я к психологу.
— Машенька, ну ты чего? Это же Соня!
— Я вижу! Пусть нахрен уберётся отсюда!
— Маша, может...
Но я не дала женщине договорить.
— Что я непонятно говорю?
— Давай я просто вас оставлю? Хотя бы на пять минут! И потом просто она уйдёт. Пожалуйста, — женщина посмотрела на меня умоляющими глазами.
Я закатила глаза и отвернулась от двери. Сердце бешено стучало, и совершенно неизвестно отчего: возможно, от неожиданной встречи или от злости к этому человеку.
Женщина потрудилась быстро выйти из кабинета, а Кульгавая прошла к кровати.
— Я присяду? — поинтересовалась девушка, но ответа так и не услышала.
— Маш? Ты как? — спросила девушка и мягко накрыла мою руку своей.
— Не трогай меня, — грубо и резко я отдёрнула её руку и отсела ближе к стене.
— Маша, — на выдохе проговорила девушка.
— Соня, я тебя не просила приходить и вовсе тут не держу! Катись куда хочешь и с кем хочешь! Отстань от меня! Отстаньте все от меня! Не надо делать мне больно! — уже крича и держась за голову, просила я.
— Маша, эй Маша, всё тише. Иди ко мне, — девушка протянула руки для объятий.
— Нет! Не смей! Не смей прикоснуться даже ко мне! — захлёбываясь в слезах, говорила я.
— Может, просто стоит поговорить? Может, хватит строить ограждения и тёмные комнаты? Поговори наконец со мной! Выключи режим обиженки!
Я как можно быстро подлетела к девушке и прописала звонкую пощёчину со словами:
— Кульгавая, да если б не ты! Мама, мама была бы жива! И ты мне сейчас будешь что-то затирать про ограждения? Да я, сука, мать похоронила. Где ты была? Добилась того, что она умерла и улетела в свою Москву! Да лучше б я сдохла!
— Маша, Машенька ты чего? Пожалуйста, не смей так говорить! — Девушка схватила моё лицо за щёки.
— Хотя я уже умираю! Ещё чуть-чуть, и может, ты будешь приходить ко мне на могилу?
— Семёнова, не смей так говорить! Я не переживу, если ты... — девушка замолчала.
— Соня, — дрожащим голосом произнесла я.
— Что?
— А кто мне мать вернёт? — спросила я и, откинув её руки от лица, вышла из палаты.
Ком в горле встал плотно, а пелена из слёз совсем ничего не давала видеть. Я выбежала из палаты, словно увидев призрака, и направилась в уборную. Белые стены давили на меня, и единственное, что оставалось сделать, — просто сесть на корточки и переждать истерику.
— Маша, ты на меня обижена? — спросила женщина.
— Да, — уверенно ответила я.
— Вы просто без моего ведома пригласили Кульгавую и, как собачку из рассказа Толстого, кинули в клетку ко льву!
— Прошу заметить, как и в самом рассказе, встреча оказалась безобидной.
— Безобидной? Вы это так называете? Ели ещё раз она сюда придёт, мне придётся сбежать отсюда!
— Прости, но я не могу не заметить, как она аккуратно с тобой общалась. Словно как с хрусталиком. Поверь, ты для неё и есть хрусталик!
— Который она разбила и теперь приходится аккуратно им пользоваться.
— Ты так думаешь?
— Я знаю! — воскликнула я.
— Смотри, я не имею права тебя обманывать и могу сказать лишь одно: Софья просила следующей встречи с тобой.
— Никогда!
— Маша, послушай, разве это плохо, когда человек из прошлого осознал свои ошибки и хочет исправиться?
— Может, она и хочет, но то, что она сделала, уже никогда не вернуть.
Слёзы навернулись, и от нервов я стала кусать губы, позже почувствовав металлический вкус.
— Ты со мной этим не делилась. Расскажи, что произошло? — встревоженно спросила та.
— Вы всё время спрашивали, а где же мама? Почему она не рядом? — стало тяжело говорить. — У меня мамы вовсе нет. Умерла она. На протяжении нескольких лет и по сей день я даю в голове лишь одну установку.
— Какую?
— Соня, она виновата в маминой смерти.
Эти слова, как эхом, прошлись по пустой палате.