МОЯ

Демид

- Чего?!

Собственный голос прозвучал настолько резко, что даже меня самого это удивило.

Несколько секунд назад я просто искал свою упрямую девочку. Варя уже дважды спрашивала, где Оливия. И Кирилл подозрительно долго отсутствовал. А я слишком хорошо знал этих двоих, чтобы спокойно относиться к подобным совпадениям.

Поэтому поднялся наверх. Прошёл по коридору. Остановился возле кабинета. Слышал почти всё. И сейчас стоял в дверях, глядя на Оливию так, словно видел её впервые. Потому что запомнил только одну фразу.

Всего одну. "Вообще-то я ребёнка от него жду."

Мир не перевернулся. Не остановился. Ничего подобного не произошло. Наоборот. Он вдруг стал каким-то слишком чётким.

Я видел всё. Как замер Кирилл. Как дрогнули пальцы Оливии, сжимаясь в кулаки. Как снег за окном продолжал падать большими хлопьями. И как собственное сердце вдруг ударило в грудную клетку с такой силой, что я отчётливо услышал этот звук.

Оливия медленно обернулась. Я смотрел только на неё. Только на неё одну.

- Повтори. - Мой голос прозвучал тихо.

Очень тихо.

Наверное, именно поэтому в кабинете стало ещё напряжённее. Потому что все прекрасно знали. Когда я начинаю говорить таким тоном, лучше меня не провоцировать.

Оливия нервно сглотнула.

- Демид...

- Повтори то, что я сейчас услышал.

Кирилл поднялся из кресла.

- Демид... - какого-то хера вмешался он.

- Закрой рот.

Я даже не посмотрел в его сторону. Вообще. Потому что сейчас меня интересовал только один человек.

Оливия.

Она стояла напротив и смотрела на меня своими огромными глазами. Растерянными. И почему-то виноватыми. Будто это она сделала что-то не так.

Меня неожиданно накрыла злость.

Не на неё. Нет. На всех вокруг. На Стаса.
На себя. На весь этот чёртов мир.

Вот почему она грохнулась в обморок.

Я ведь замечал её слабость. Замечал перепады настроения. Замечал, что она быстро устаёт. Но, как последний идиот, списывал всё на себя. На наши бесконечные ссоры, на свой тотальный контроль. На стресс. На что угодно.

Носорог бесчувственный.

Стас, сукин сын, поэтому и выгнал меня из кабинета. Потому что уже всё знал. Врачебная тайна...мать его.

А она молчала. Не сказала мне.

Зато сказала Уварову.

Человеку, которому нельзя доверять даже прогноз погоды.

Человеку, который не погнушается уничтожить любого, если это будет ему выгодно. Даже родного.

Я медленно выдохнул. Очень медленно.
Пытаясь удержать себя в руках.

- Оливия.

Она вздрогнула. Совсем чуть-чуть.

- Ты беременна?

В кабинете стало настолько тихо, что я слышал, как работают часы на стене.

Она смотрела на меня несколько секунд.
Потом очень медленно кивнула.

И всё. Больше ничего не нужно было говорить.

Что-то внутри меня просто остановилось. А потом начало собираться заново. Совершенно по-другому.

Я смотрел на неё. На свою девочку. На женщину, которая носила моего ребёнка.

Моего.

От этой мысли внутри разлилось что-то настолько мощное и оглушающее, что на несколько секунд я вообще перестал соображать.

Господи.

Оливка.

Маленькая моя.

Она же совсем одна носила это в себе все эти дни.

Думала. Боялась. Переживала. И никому ничего не сказала. Мне особенно.

Я провёл ладонью по лицу. Потом тихо рассмеялся. Один раз. Неверяще. Почти хрипло.

Кирилл нахмурился.

- Ты чего?

Я наконец посмотрел на него. И впервые за весь вечер улыбнулся так, что он моментально напрягся.

- Заткнись.

- Демид...

- Серьёзно, Кирилл. Сейчас просто заткнись.

Потому что если он скажет ещё хоть слово, я его вышвырну через окно собственного кабинета.

А потом вспомнил. Собственного? Я медленно перевёл взгляд на Оливию.

- Ты хотела отдать ему компанию?

Она обречённо прикрыла глаза. Вот. Именно это лицо я и ожидал увидеть.
Потому что моя добрая, невозможная девочка снова решила спасти весь мир.
Даже тех, кто этого не заслуживает.

- И дом тоже? - уточнил я.

Она тяжело вздохнула.

- Демид...

- Дом тоже.

Это был не вопрос. Я уже знал ответ. Оливия потёрла переносицу.

- Мы можем поговорить об этом потом?

- Нет.

- Почему?

- Потому что ты беременна.

Она моргнула. Потом ещё раз.

- И что?

Я уставился на неё.

- В смысле "и что"?

- Демид, беременность не лишает меня способности принимать решения.

- Да кто спорит?

- Тогда в чём проблема?

Я нервно усмехнулся. Господи. Она серьёзно сейчас собралась со мной спорить? После такой новости?

- Проблема в том, ягодка, что ты решила раздать несколько миллиардов так, будто речь идёт о старой кофеварке.

Кирилл неожиданно хмыкнул. Я посмотрел на него. Он поднял руки.

- Продолжай. Мне уже интересно.

- А мне нет.

Я снова перевёл взгляд на Оливию. И только сейчас заметил, как она напряжена. Как побледнела. Как устала.
Словно весь этот разговор отнимал у неё последние силы.

Злость исчезла так же быстро, как появилась. Я подошёл к ней.
Медленно. Остановился совсем рядом.
Потом осторожно коснулся её щеки.

- Почему не сказала?

Голос прозвучал совсем иначе. Тише. Мягче. Она отвела взгляд.

- Не знала как.

У меня болезненно сжалось что-то внутри. Возможно она действительно боялась. Не ребёнка. Не своего положения. Меня. Того, как я отреагирую. Каким стану после этой новости.

Я осторожно приподнял её подбородок, заставляя снова посмотреть на меня.

- Оливка.

Она молчала.

- Ты правда решила, что я могу расстроиться из-за этого?

В её глазах что-то дрогнуло.

А потом она совсем тихо ответила:

- Я не знала...

Господи. Какая же она всё ещё маленькая.

Я притянул её к себе раньше, чем успел подумать.

Крепко обнял. Так крепко, словно собирался защищать сразу двоих. Её. И того крошечного человека, существование которого изменило всё за несколько секунд.

Уткнувшись губами в её волосы, я закрыл глаза.

- У нас будет ребёнок. - шепнул я - Ребёнок.

А потом меня вдруг ударило понимание.
Так сильно, что на несколько секунд всё остальное просто перестало иметь значение.

Компания. Дома. Деньги. Чёртовы акции.
Всё то, из-за чего ещё недавно я готов был перевернуть этот мир вверх дном.

Какая, к чёрту, разница?

Пусть отдаёт. Хоть половину состояния. Хоть всё. Если ей так нужно - пусть отдаёт.

У меня и без этого есть все это. Если захочет, построю ей новый дом. Захочет, купим десять новых домов. Создадим другую компанию. С нуля. С чего угодно.

Я слишком хорошо знал цену деньгам, чтобы сейчас не понимать одну простую вещь.

Есть вещи, которые не купить ни за какие миллиарды. И одна из них сейчас стояла передо мной. Вторая росла у неё под сердцем.

От этой мысли внутри всё болезненно сжалось. Потому что именно сейчас я вдруг отчётливо понял, что такое настоящее богатство.

Не счета. Не бизнес. Не власть. Не возможность одним звонком решать чужие судьбы.

А они. Моя девочка. И наш ребёнок.
Всё остальное можно вернуть. Или построить заново. Именно их потерять я не переживу.

За окном внезапно прогремел первый залп. Следом второй. Третий. И уже через секунду новогоднее небо вспыхнуло сотнями разноцветных огней. Золотые, красные и синие искры рассыпались над заснеженным садом отражаясь в огромных окнах кабинета.

Где-то внизу раздались радостные крики, звон бокалов и смех, возвещая о наступлении Нового года. Оливия подняла голову, невольно отвлекаясь на фейерверки, а я смотрел только на неё.

На её улыбку, на свет в глазах, на девушку, которая носила под сердцем нашего ребёнка.

Я осторожно коснулся её щеки и, не отводя взгляда, произнёс то, что должен был сказать уже давно:

- Я люблю тебя, ягодка.

В её глазах тут же заблестели слёзы, а пальцы крепче сжали ткань моей рубашки.

- И я тебя - тихо призналась моя, теперь уже точно будущая жена.

За окном продолжали греметь новогодние салюты, озаряя ночь тысячами огней, а я вдруг понял, что не мог представить для себя лучшего начала нового года, чем держать в объятиях свою девочку и знать, что впереди нас ждёт целая жизнь.

От Автора.

Остался Эпилог.