МОЯ

Я вышла из кафе с ощущением, будто только что собственноручно подписала себе приговор.

Холодный воздух ударил в лицо резко, почти болезненно, но легче не стало. Наоборот - внутри всё только сильнее скручивалось в тугой, болезненный узел из раздражения, злости и какого-то совершенно идиотского предчувствия надвигающейся катастрофы.

Новый год.

Семейный праздник.

Демид и Кирилл за одним столом.

Гениально. Просто, мать его, гениально.

Я уже слишком хорошо представляла, чем всё это закончится: либо дракой, либо стрельбой, либо попыткой семейной терапии, которая в нашем случае, скорее всего, всё равно закончится стрельбой.

Телефон в сумке завибрировал. Даже не глядя на экран, я уже знала, кто это. Конечно. Демид.

Я ответила не сразу. Несколько секунд просто смотрела на светящийся дисплей, будто всерьёз надеялась, что звонок сам передумает и исчезнет.

Не передумал.

- Да.

- Ты где?

Вот оно. То самое раздражающее сообщение, к которому я опасно привыкла за это время. Обычно оно почему-то действовало успокаивающе. Где-то глубоко внутри появлялось странное ощущение защищённости.

Но не сейчас. Сейчас оно бесило.

- На улице, - сухо ответила я, ускоряя шаг. - Только что вышла из кафе.

Повисла тяжёлая пауза.

- С Варей?

- И с Кириллом.

Вот теперь тишина стала совсем другой.
Я даже через телефон почувствовала, как изменилось его настроение. Будто воздух вокруг стал плотнее, тяжелее, а голос в трубке холоднее.

- Что он хотел?

Я нервно усмехнулась, переходя дорогу на красный свет просто потому, что в этот момент мне было абсолютно плевать.

- О, ничего особенного. Просто поинтересовался, как идут документы на наследство, сообщил, что я бездарно уничтожу всё, что строил отец, а потом пригласил нас на Новый год.

- Нас?

- Нас.

- К нему домой?

Я закатила глаза, хотя он этого не видел.

- Нет, Демид, на Северный полюс. Конечно, к нему домой.

В трубке послышался его тяжёлый выдох. Плохой знак. Очень плохой.

- Ты отказалась?

Я остановилась посреди тротуара, чувствуя, как прохожие недовольно обходят меня с двух сторон.

- А у меня был выбор?

- Был.

- Нет, не было.

Мой голос стал жёстче, острее.

- Потому что, если бы я отказалась, это выглядело бы как слабость. А Кирилл только этого и ждёт.

- Оливия...

- Нет, подожди. Мне особенно понравилась часть, где мой родственник смотрел на меня так, будто мысленно уже выбирал мне место на кладбище.

- Он ведь в самом деле был готов отправить тебя на кладбище.

Голос Демида стал тише. Спокойнее. А это всегда было хуже крика. Гораздо хуже.

- Я сказал, Оливия. Ты туда не пойдешь

Я замерла.

- Что? Это вообще-то мне решать.

- Ты упорно делаешь вид, что не слышишь меня. Ты. Туда. Не. Пойдёшь.

Каждое слово прозвучало отдельно.
Чётко. Жёстко. Без права на обсуждение.

И вот тут меня окончательно накрыло.
Все накопившееся раздражение, злость, усталость, ощущение, что каждый вокруг считает себя вправе решать за меня, - всё это вспыхнуло разом.

- Вот только не надо сейчас вот этого.

- Чего?

- Этого тона.

Теперь я уже почти шипела, не замечая, как прохожие начинают оборачиваться.

- Этого вечного "я решил". Этого "ты не пойдёшь". Этого постоянного ощущения, будто все вокруг почему-то имеют право распоряжаться моей жизнью.

- Я пытаюсь тебя защитить.

- Нет, Демид. Ты пытаешься контролировать.

- Потому что иначе ты сама идёшь навстречу катастрофе!

- Может, я уже сама разберусь?!

Несколько человек на улице откровенно обернулись на мой голос. Мне было всё равно.

- Может, я сама хочу решать, куда мне идти, с кем разговаривать и в каком аду встречать Новый год?!

- С ним ты не останешься один на один.

- Господи, да при чём здесь вообще Кирилл?!

- При том, что он чёртов псих.

Я горько усмехнулась.

- А ты, конечно, образец психического здоровья.

Тишина. Густая. Тяжёлая. Почти осязаемая. Я поняла, что перегнула, в ту же секунду, как только слова сорвались с губ. Но было уже поздно.

Слова вообще всегда возвращаются слишком поздно.

Когда Демид заговорил снова, его голос был ледяным. Почти чужим.

- Повтори.

Я закрыла глаза.

Чёрт.

Чёрт.

Чёрт.

Нужно было остановиться. Нужно было просто замолчать. Но отступать уже не хотелось. Или, может быть, просто не получалось.

- Ты всё слышал.

- Нет. Я хочу, чтобы ты сказала это ещё раз.

Я сильнее сжала телефон, так, что пальцы побелели.

- Ты тоже не умеешь нормально жить, Демид. Ты просто красиво это маскируешь. Контроль, давление, постоянное ощущение, что всё должно быть только по-твоему. И всё это ты преподносишь в красивой обёртке под названием "забота".

Я перевела дыхание, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Но остановиться уже не могла.

- Давай для начала вспомним, с чего вообще начались наши отношения. Если это вообще можно назвать отношениями.

Тишина. Та самая, от которой начинает холодеть внутри. А потом очень спокойно:

- Закончила?

Вот это было хуже крика. Намного хуже.

- Да... Наверное.

- Возвращайся домой, - приказал он.
Именно приказал. Без мягкости. Без попытки сгладить. Без привычной сдержанной заботы. А затем добавил, уже совсем тихо: - Мне кажется, я поспешил, позволяя тебе покидать его пределы.

У меня буквально потемнело перед глазами. От злости. От обиды. От того, насколько это прозвучало страшно.

- Знаешь что? Может, Кирилл хотя бы честно показывает, что хочет меня придушить. Ты ведь делаешь то же самое, просто в своей манере.

После этих слов молчание стало почти оглушающим. Я стояла посреди улицы, тяжело дыша, с ледяными пальцами, с сердцем, которое бешено колотилось где-то в горле, и понимала, что, возможно, только что разрушила что-то очень важное. Что-то, что потом уже будет сложно собрать обратно.

А потом Демид тихо сказал:

- Хорошо.

И отключился. Просто. Без привычного "мы ещё не закончили". И почему-то именно это напугало меня сильнее всего.