«Под тенью воспоминаний»

День тянулся медленно и бессмысленно.
Я поздно проснулась, долго лежала под одеялом, слушая, как за окном шумит ветер. Квартира была тихой, почти пустой по ощущениям, и от этого становилось не по себе.
После всех последних событий внутри поселилось странное чувство — будто что-то должно произойти.
Но ничего не происходило.
И это выматывало сильнее, чем страх.
Я почти весь день проходила по квартире в огромном тёмном оверсайз-лонгсливе, который доходил мне почти до середины бедра. Волосы были небрежно собраны крабиком, несколько прядей всё равно падали на лицо, а под глазами залегли лёгкие тени от недосыпа.
Я пыталась отвлечься.
Смотрела видео.
Пыталась читать статьи.
Несколько раз включала музыку.
Ничего не помогало.
К вечеру за окном окончательно стемнело. Серый осенний свет исчез, и квартира погрузилась в мягкий полумрак. Я включила только настольную лампу возле кровати — тёплый жёлтый свет падал на разбросанные бумаги, кружку с давно остывшим чаем и раскрытую книгу у меня на коленях.
Я решила читать.
Просто чтобы перестать думать.
Не о Лире.
Не о первом октября.
Не о доске с красными нитями, которая всё ещё стояла у меня перед глазами.
Первые страницы даже немного помогли. Мысли начали успокаиваться, дыхание выровнялось.
Я перевернула страницу.
И в этот момент что-то мелькнуло сбоку.
Быстро.
Почти на грани зрения.
Я замерла.
Сначала не подняла головы, пытаясь убедить себя, что мне показалось. Что это просто тень от лампы или движение шторы.
Но чувство чужого присутствия стало слишком сильным.
Медленно, очень медленно я подняла взгляд.
И всё внутри мгновенно похолодело.
Возле кровати кто-то стоял.
Высокий силуэт в темноте казался неправильным. Слишком длинные руки. Слишком вытянутая фигура. Лица почти не было видно — только размытая тень и пустота там, где должны быть глаза.
У меня перехватило дыхание.
Я не могла пошевелиться.
Вообще.
Тело будто перестало мне принадлежать.
Существо резко дёрнулось ко мне.
Холодные пальцы впились в моё запястье так сильно, что я вскрикнула.
Острая боль прошла по руке.
Я попыталась оттолкнуть это, но не смогла даже нормально двинуться — сидела в полном шоке, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
А потом оно исчезло.
Просто исчезло.
Будто растворилось в темноте комнаты.
Я резко прижала руку к груди, тяжело дыша.
Комната снова была пустой.
Только лампа продолжала спокойно гореть.
Только книга лежала рядом.
И только на моей коже оставались следы.
Я посмотрела на запястье и почувствовала, как внутри всё начинает дрожать ещё сильнее.
Красные царапины пересекали кожу, местами выступала кровь.
Я схватила телефон дрожащими руками и почти сразу набрала Кейдана.
Он ответил быстро.
— Эретрия?
Мой голос сорвался почти сразу:
— Кейдан… пожалуйста, приезжай ко мне…
Тишина длилась секунду.
— Что случилось?
Я зажмурилась, пытаясь успокоить дыхание.
— Я… я видела что-то…
Он стал серьёзным мгновенно.
— Я еду.
***
Когда раздался звонок в дверь, я вздрогнула так сильно, будто снова увидела ту фигуру.
— Эретрия, это я.
Я быстро открыла дверь.
Кейдан стоял на лестничной площадке в тёмной куртке, чуть растрёпанный после улицы. От него пахло холодом и дождливым вечерним воздухом.
Как только я увидела его, напряжение внутри немного треснуло.
— Эй, — тихо сказал он, внимательно глядя на меня. — Что произошло?
Я молча отступила, пропуская его в квартиру.
Он закрыл дверь и сразу повернулся ко мне.
— Ты вся дрожишь.
Я нервно провела ладонью по руке.
— Я не понимаю, что это было…
Он осторожно взял меня за плечи.
— Расскажи.
Мы прошли в комнату. Я села на кровать, подтянув колени к себе, а Кейдан устроился рядом, внимательно наблюдая за мной.
Несколько секунд я просто пыталась собраться с мыслями.
— Я читала, — тихо начала я. — Просто сидела здесь… хотела отвлечься…
Голос дрожал.
— А потом увидела движение.
Сначала подумала, что показалось. Но когда подняла глаза…
Я замолчала.
Кейдан не перебивал.
Только смотрел слишком внимательно.
— Оно стояло возле кровати.
В комнате повисла тишина.
— Как выглядело? — тихо спросил он.
Я медленно покачала головой.
— Я не знаю… будто человек, но… ненормальный. Слишком высокий. И лицо… я почти его не видела.
Я нервно сжала пальцы.
— А потом оно схватило меня.
Кейдан нахмурился.
Я подняла рукав лонгслива, показывая запястье.
И на секунду его взгляд изменился.
Красные полосы всё ещё пересекали кожу — глубокие, будто оставленные ногтями.
Он осторожно взял меня за руку, рассматривая царапины.
Очень аккуратно.
Будто боялся причинить боль.
— Эретрия…
Я почувствовала, как снова подступают слёзы.
— Я знаю, как это звучит, Кейдан. Но это было настоящее.
Он медленно поднял на меня взгляд.
И впервые за всё время в его глазах промелькнуло что-то похожее на тревогу.
Настоящую.
— В переулке тоже было что-то странное, — тихо сказал он. — Помнишь? Тогда на записи… фигура появилась будто из темноты.
Я замерла.
Потому что он был прав.
Я резко выдохнула.
— Ты думаешь, это связано?
Он не ответил сразу.
Только продолжал смотреть на царапины на моей руке.
— Я не знаю, — наконец тихо сказал он. — Но мне очень не нравится, что это происходит именно сейчас.
По спине снова прошёл холод.
Кейдан осторожно отпустил мою руку, но не отодвинулся.
Наоборот — стал чуть ближе.
И почему-то именно это помогало дышать спокойнее.
***
Мы говорили ещё долго.
Тихо, почти шёпотом, будто боялись нарушить хрупкую тишину комнаты.
Иногда разговор снова возвращался к переулку, к Лире, к этим странным совпадениям, от которых внутри всё холодело. Иногда — наоборот уходил куда-то в сторону, в обычные вещи, словно мы оба пытались хотя бы ненадолго сделать вид, что всё нормально.
Но страх всё равно оставался.
Он сидел где-то глубоко под кожей, не давая полностью расслабиться.
Позже квартира окончательно погрузилась в темноту. Только слабый свет фонаря пробивался сквозь щель между шторами, оставляя на стенах размытые тени.
Я сильнее укуталась в одеяло, всё ещё чувствуя неприятное жжение на запястье.
Кейдан сидел рядом, облокотившись спиной о стену, и молча смотрел куда-то в полумрак комнаты.
— Ты можешь остаться? — тихо спросила я, сама не сразу осознав, что сказала это вслух.
Он повернул голову ко мне.
И ответил почти сразу:
— Конечно.
От этих слов внутри стало немного теплее.
Он выключил лампу, и комната погрузилась в мягкую темноту.
Матрас слегка прогнулся, когда Кейдан лёг рядом поверх одеяла. Не слишком близко — будто всё ещё боялся нарушить какую-то невидимую границу.
Несколько секунд мы просто лежали молча.
Я смотрела в темноту, прислушиваясь к шуму ветра за окном.
А потом почувствовала, как его рука осторожно касается меня.
Медленно.
Очень бережно.
Кейдан притянул меня ближе к себе, и я почти сразу уткнулась лбом ему в грудь, чувствуя тепло сквозь ткань его худи.
Его рука легла мне на спину.
Спокойно.
Надёжно.
И почему-то именно в этот момент тревога начала понемногу отпускать.
Я слышала его дыхание.
Чувствовала, как медленно поднимается и опускается его грудь.
И впервые за весь вечер мне стало не страшно.
— Я рядом, — тихо прошептал он somewhere above me.
Я только сильнее прижалась к нему, закрывая глаза.
За окном шумел холодный октябрьский ветер.
А мы незаметно для себя уснули, всё ещё обнимая друг друга.