Правил не было. Был только цвет твоих глаз.

Воскресенье.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая комнату в теплые оранжевые тона. Кейт сидела на диване, листая ленту в телефоне, когда раздался щелчок и дверь открылась. Кейт оторвалась от телефона посмотрев на входную дверь. В квартиру зашёл Кай, он сразу окинул гостиную взглядом.

—Каэда, спит в комнате.–ответила Кейт, снова уткнувшись в телефон, искренне надеясь избежать ненужного разговора.

Кай стоял в прихожей, держа в руках ключи от машины. Его взгляд застыл на гостиной, на разложенных красках, на пустой кружке, стоящей на полу рядом с диваном. На второй кружке. Он медленно прошел в комнату, игнорируя попытку сестры сменить тему.

—Каэда спит, значит.–повторил он ее слова, но голос его был ровным, почти слишком спокойным.–А где этот... Курокава? Я видел, как он выходил из подъезда, когда я подъезжал.

—💭Раз видел, нахер спрашивать тогда?💭

Кейт опустила телефон. Врать было бесполезно, Кай всегда отличался нюхом на ложь. Она вздохнула и пожала плечами с напускной небрежностью.

—Ушел. Мы плакат для спортфеста рисовали.

—Плакат.–Кай скептически приподнял бровь, оглядывая художества на ватмане.–Вдвоем. Весь день.

—Ага.

Кай прошел к дивану и сел в кресло напротив Кейт. Он устало потер переносицу. Когда он снова посмотрел на сестру, в его глазах читалась не столько злость, сколько глубокая, выматывающая усталость и тревога.

—Кей. Мы это уже обсуждали. Я просил тебя держаться от него подальше. Это не просто мой каприз.

—Я помню.

—Ты помнишь, но делаешь по-своему. Как всегда.–Кай покачал головой.–Я узнал о нем больше. О том, что он сделал. О том, на что он способен. И знаешь что? Самое страшное в нем не жестокость. А то, что он не чувствует границ. Ни своих, ни чужих. Такие люди, как он, ломают все, к чему прикасаются. Не потому что злые. А потому что для них это единственный способ существовать.

Кейт молчала, слушая. Её пальцы машинально гладили шерстку Хаку, который все еще дремал у неё на животе.

Кай подался вперед, его голос стал тише, но от этого только напряженнее.

—Ты видела его взгляд? Это не просто пустота, Кейт. Это отсутствие чего-то важного. Эмпатии. Страха. Привязанности. Он может быть с тобой милым сегодня, а завтра использовать как разменную монету в своих играх, даже не заметив этого. Потому что для него люди – инструменты. Он сам так живет, он так выжил. И ты для него не исключение. Ты просто... пока еще интересный инструмент.

Кейт почти не слышала слов Кая, ведь в голове её крутился припев песни «Барбарики. Что такое доброта?», который прислал ей несколько часов назад Костя, который уже давно помогал ей учить русский язык.

—💭Девочки и мальчики, сладкие, как карамельки, А на них большие башмаки, это Бар-бар-бар-барики. Лёгкие, как мотыльки, а в глазах горят фонарики, А на них большие башмаки, это – Барбарики.💭

Кай замолчал, ожидая реакции. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Он смотрел на сестру, на её отстранённое лицо, на пальцы, механически поглаживающие рыжую шерсть котёнка, и чувствовал, как его собственное беспокойство нарастает с каждой секундой её молчания.

Кейт моргнула, выныривая из навязчивого мотива «Барбариков». Она перевела взгляд с пушистого комочка на животе на напряжённое лицо Кая.

—Кай...–начала она, но он перебил её, приняв её рассеянный вид за несогласие.

—Я не закончил.–Кай подался вперёд, его голос стал жёстче, хотя в глазах по-прежнему плескалась усталая тревога.–Ты думаешь, я просто так нагнетаю? Я видел таких, как он. В колониях, в разборках, по которым проходил, когда мы были моложе. У них внутри – выжженная земля. Они не умеют любить, не умеют быть благодарными. Они умеют только брать и ломать. И ты для него просто новый, блестящий трофей. Пока ты интересна, пока ты бросаешь ему вызов, он будет рядом. А как только ты перестанешь быть загадкой, как только станешь обычной, предсказуемой, он потеряет к тебе интерес. Или того хуже, ты станешь для него проблемой, от которой нужно избавиться. Ты готова к такому финалу?

— 💭...Тут у нас столпотворенье, это я столпотворю. Это варится варенье, то есть я его варю. Что на грядке уродится, что на дереве растёт. Всё для дела пригодится, и в варенье попадёт... 💭–песня в голове сменилась, но смысл оставался таким же далёким от реальности.

Кай вздохнул, увидев, что его слова не достигают цели. Он сменил тактику.

—Ладно. Оставим психологию. Поговорим о фактах. Ты знаешь, что наш отец, Картер, арестовывал его пару лет назад? Что Курокава сидел в колонии за жестокое избиение? Что он сейчас главарь банды, которая контролирует половину района? Ты хочешь быть частью этого мира? Снова? После того раза, когда мы чуть не потеряли тебя?

Кейт, наконец, полностью сфокусировалась на брате.

—Каюшка, я в курсе, читала его дело.–ответила Кейт

Кай застывает на мгновение, переваривая услышанное. Его челюсть напрягается. Он медленно откидывается на спинку кресла, скрещивая руки на груди. Взгляд его, полный недоверия и нарастающей тревоги, буравит сестру.

—Ты... читала его дело?–переспрашивает он тихо, но в этом шёпоте слышится звон стали.–Зачем, Кейт? Зачем тебе понадобилось копаться в деле парня, с которым ты, по твоим же словам, «просто иногда пересекаешься»?–он цитирует её же слова с горькой иронией.–Ты проверяла его? Или...–он делает паузу, взвешивая каждое слово.–..пыталась найти оправдание? Для себя? Для того, почему ты снова, наплевав на все мои просьбы и на обещания, данные себе, впускаешь его в свою жизнь?

—Я ознакомилась с его делом, когда оно только было заведено. Отец принёс его домой. Я также видела дела Шиона и Хайтани, которые были заведены чуть раньше, дела Изаны. Знаешь, у отца на работе было очень скучно. Только и могла что читать документы. Только не говори, что ты никогда не делал этого, когда бывал у него на работе. Я не поверю.

Кай замер, его глаза сузились. Он не ожидал такого спокойного и рационального ответа. Аргумент про скуку на работе отца был... неожиданным и действенным. Будучи подростком, он тоже бывал на работе у отца и от скуки читал разные дела. Это было похоже на правду.

Напряжение в его плечах слегка спало, но тревога во взгляде никуда не делась. Он провел рукой по волосам, устало вздыхая.

—Чёрт, Кейт. Это не делает ситуацию лучше. Это делает её... сложнее. Ты знаешь, кто он, и всё равно позволяешь ему быть рядом. Кейт, это не игра. Это не герой из романа, которого можно перевоспитать любовью и пониманием. Это сломанный человек, и он сломает тебя в ответ, даже не заметив.

Кейт молчала, продолжая гладить кота. Хаку, казалось, чувствовал напряжение в комнате и прижался к ней еще сильнее.

Кай вздыхает, устало глядя на сестру. Он проводит рукой по волосам, потом наклоняется вперёд, опираясь локтями о колени. Его голос звучит тише, но в нём слышна усталая просьба.

—Кейт... Я не запрещаю тебе. Я не могу. Ты уже взрослая. Но я прошу тебя... просто будь осторожна. Не потому что я не доверяю тебе. А потому что я доверяю ему ещё меньше.

Кай замолкает, глядя на неё. Тишина в комнате становится тяжёлой, почти осязаемой. Вдруг из коридора доносится тихий детский голосок.

—Папа?..

Кай мгновенно меняется в лице – тревога сменяется мягкостью. Он поднимается и идёт в коридор. Оттуда слышно его тихое воркование: «Что, малышка? Проснулась?»

Кейт остаётся одна на диване с Хаку на коленях. Её телефон снова вибрирует – сообщение от Кости с новой порцией русских песен и сплетен, но она не смотрит. Её взгляд устремлён на котёнка.

Проходит несколько минут. Кай возвращается с маленькой Каэдой на руках. Она трет кулачком глаз и смотрит на тётю с любопытством.

—Кей!–лепечет Каэда, протягивая к ней пухлые ручки.

Кай осторожно передаёт дочку сестре. Кейт сажает племянницу рядом с собой на диван, и та сразу же тянется к Хаку, который недовольно дёргает ухом, но терпит.

—Я заварю чай.–говорит Кай, направляясь на кухню, но останавливается и оборачивается. Его взгляд снова становится серьёзным, но теперь в нём меньше металла и больше усталой братской заботы.

—Знаешь, Кейт... Я боюсь не за то, что он тебе что-то сделает. Ты сильная, ты справишься. Я боюсь за то, что ты... примешь его правила игры. Что его цинизм и пустота станут для тебя нормой. Что ты перестанешь видеть разницу между "интересно" и "опасно".–он делает паузу, взвешивая слова.–Просто... не позволяй ему переписать твои правила. Ладно?

Он не ждёт ответа, уходит на кухню. Каэда уже вовсю тискает Хаку, который терпеливо, но с явным недовольством, позволяет себя гладить. Кейт сидит, обняв племянницу одной рукой, и смотрит в одну точку. Слова брата, как ни странно, задели что-то глубже, чем все предыдущие нотации.

Вдруг Каэда поднимает на неё глаза и спрашивает своим тоненьким голоском:

—Кей, а где принц?

—Принц вернулся в своё королевство.–произнесла Кейт с лёгкой усталостью. Этот разговор, как и все предыдущие лекции Кая, утомил её.

Телефон в её руке завибрировал. Сообщение от Мины в общий чат:

Продолжение следует........…⁠ᘛ⁠⁐̤⁠ᕐ⁠ᐷ.....