𝙼𝚎𝚕𝚘𝚍𝚒𝚎𝚜 𝙱𝚎𝚗𝚎𝚊𝚝𝚑 𝚃𝚑𝚎 𝚂𝚝𝚊𝚛𝚜/ Мелодии над звёздами

Погода в этот день была совсем другой. На улице было облачно, но за тучами всё ещё прятались солнечные лучи. Из-за этого погода казалась немного неопределённой и было непонятно будет ли на улице дождь или нет.

В это время девушки снова проводили его в гостиной. И в этот раз снова вместе. Однако они не сидели на диванах и не разговаривали друг с другом как это часто бывало. Нет.

В самой комнате царил беспорядок, правда небольшой. На полу были разбросаны старые фотографии, часть из которых была в рамке. Обе сидели возле тумбы с телевизором. Их взгляды были сосредоточены на страницах фотоальбома.

Атмосфера здесь была достаточно спокойной. Иногда они разговаривали, когда разглядывали снимки, а иногда просто молча глядели на них.

И вдруг тишина нарушилась, когда послышался смех Аурелии.

- Что смешного? - с недоумением спросила Мирела.

- Да так, просто у тебя такая забавная прическа. Похожа на горшок.

- Мне было всего 1 год! Это я не выбирала стрижку, а мои родители. Так что, предлагаю не смеяться над этим.

- Ладно, ладно.

На что Марович перелистнула страницу. Перед ними попалась следующая фотография. Здесь Карнери было 4 года. Она носила платье, солнцезащитные очки, а в руках держала микрофон.

- А вот эта уже прикольная. - подметила Аурелия.

- Ага, мне тоже нравится эта фотография. - на лице Мирелы появилась улыбка. - Потому что здесь я знала, кем стану, когда вырасту.

- И ты исполнила свою детскую мечту!

- Точно. Маленькая я была бы в шоке, узнав что смогла поучаствовать в конкурсе "La Harmonia".

После чего, девушки дальше продолжили пролистывать фотоальбом. Просмотрев другие фотографии детства, то теперь им попались иные картинки, что были связаны с школьными годами.

Так, на странице была фотография, на которой Карнери пошла в первый класс. Она была одета в школьную форму, а на голове был белый ободок с бантиком.

Глядя на неё, Аурелия нахмурилась:

- Хм... Странно...

- Что тут странного? - Мирела снова была в недоумении. - Обычная школьная фотография.

- Просто этот ободок является лишним на фотографии. Прям не подходит.

- Эй! - та легонько ударила Марович по руке. - Не вини во всем семилетнюю меня. Понимаешь, это был день когда я впервые иду в школу. Вот поэтому и надела ободок, чтобы этот день запомнился как самый лучший и самым запоминающимся. Ещё скажи, что ты так не наряжалась.

- Хорошо, я поняла.

На что Карнери сама перелистнула страницу фотоальбома. Помимо школьной фотографии здесь также и другая, более сценическая. Она была одета в чёрное платье, волосы были заплетены в хвост. Обоими руками показывала жест "палец вверх" на камеру. На тот момент ей было 12 лет.

- Это ты где-то выступала? - с интересом спрашивала Марович.

- Честно говоря... Почти... - протянула Мирела и принялась рассказать историю. - Как-то раз мы с родителями наткнулись на объявление о том, что в городе происходит кастинг для участия в детском шоу. И там были требования среди которых включали танцы. Я на эти танцы ходила, оттачивала навыки. Однако в день кастинга меня не взяли.

- Что ж, жаль...

- Но зато я смогла узнать как проходят занятия по танцам. Вот в чем плюс.

На что обе девушки посмеялись от таких слов. Как только они затихли, то дальше принялись листать альбом.

Но перелистнув следующую страницу, они увидели перед собой кое-что другое. Это были не детские фотографии Мирелы или юности.

Она была сделана в начале 200-х годов. На ней были изображена супружеская пара. Мужчина лет за тридцать с оливковой кожей, темными волосами, нос крючком. Носил темно-синюю рубашку. У женщины рядом были длинные светлые волосы, светло-карие глаза, прямой нос. И была одета в пеструю кофту.

Увидев это, Карнери тут же вытащила его из фотоальбома и подняла его в руках.

- Вот эта фотография считается самой особенной для меня. - произнесла она. - Ведь мне кажется, что даже здесь они рядом со мной.

- Погоди, ты же можешь позвонить им и написать в любой момент, разве нет? - с недоумением спросила Марович.

- Да, но когда я смотрю именно на неё, то в ней чувствуется какая-то энергия. Даже на расстоянии ощущается от них любовь и поддержка.

Вскоре в гостиной повисла тишина. Девушки продолжали сидеть здесь, не вставая. И даже не было слышно, как переворачивались страницы фотоальбома.

Ни та, ни другая не заговорила на протяжении этого момента. Мирела молча глядела на старую фотографию родителей, а потом вовсе прижала её к груди.

Аурелия же молча наблюдала за ней. И в голове погрузилась в мысли по поводу с историями прошлого. И та думала над тем, когда настанет подходящий момент для того, чтобы можно было рассказать о себе?

Этот вопрос никак не давал ей покоя. Он мучил её с тех пор, когда после похода в магазин Карнери спросила о том, ездит ли она в Здравопорт с семьёй. И тогда та была не готова ответить на этот вопрос. К тому же, не хотела портить этот день.

Ей также вспомнилась другая мысль, которая была ещё месяц назад, когда проходила неделя репетиций перед полуфиналами. Тогда Марович осмелилась рассказать о своей матери, чьи отношения с ней были тяжелыми. И там она смогла раскрыть себя... Почти...

Вспоминая все это, Аурелия все же набралась смелости дальше рассказать о своём прошлом.

И в этот момент тишина была нарушена.

- Помнишь, когда в отеле ты спрашивала меня о том, какие были у меня отношения с семьёй? А помнишь тот недавний вопрос про совместный отдых? - стала напоминать она для начала разговора.

От неожиданных вопросов, Мирела повернулась к ней. Та быстро отложила фотографию в сторону, ответив:

- Да, помню. Ты что-то хочешь рассказать мне?

На что Марович молча кивнула в ответ и дальше продолжила говорить:

- Когда ты сказала тогда... - она сглотнула, - у меня просто... странно стало.

Она хотела сказать "обидно" или "неприятно", но вместо этого в груди поднялось что-то другое - тяжелее и глубже, чем обычная обида.

Пауза затянулась.
И тогда Аурелия добавила, почти шёпотом, будто не планировала говорить этого вслух:

- Просто... это напомнило мне про отца.

Карнери не перебивала. Только смотрела внимательно, не давя.

- У моих родителей были трудные взаимоотношения друг с другом. Порой их разговоры приводили к ссорам. И один раз, мама заявила мне, что папа не сможет дальше жить в семье из-за трудностей в отношениях... - голос сорвался на полуслове. Она выдохнула, пытаясь вернуть контроль, но он уже не слушался. - Эта новость потрясла меня. Ведь я его очень любила и не хотела прощаться с ним...

И тут Марович резко моргнула, будто пытаясь остановить это, но поздно - глаза уже начали наполняться слезами.

Мирела сразу изменилась в лице - не от растерянности, а от узнавания боли.
Она медленно подошла ближе и встала рядом, не спрашивая разрешения, но и не вторгаясь резко. И осторожно обняла её. Без слов.

Аурелия сначала напряглась - рефлекторно, как будто не была уверена, можно ли вообще позволить себе это. Но напряжение держалось всего секунду.
Потом оно сломалось.

Она уткнулась лбом в плечо Карнери, и слёзы пошли уже свободнее, без попытки их остановить.

- Я просто... - выдохнула она снова, но теперь уже не могла продолжить.

Мирела только чуть крепче прижала её к себе, ладонью медленно проведя по спине, будто подтверждая: она здесь, она не исчезает, разговор не закончится исчезновением.

Только то, что впервые за долгое время Марович не осталась одна в момент, когда стало слишком больно говорить.

После крепких объятий, она все же продолжила говорить, при этом вытерив слезы рукой.

- Я... Я не люблю, когда люди... просто исчезают из разговора.

На что Карнери ничего не отвечала. Она только крепче обняла её.

Некоторое время они сидели молча.
Аурелия постепенно успокаивалась. Слёзы уже не текли так сильно, хотя глаза всё ещё оставались влажными. Она не спешила отстраняться, а Мирела не торопила её.

Тишина между ними больше не казалась неловкой.

Карнери осторожно провела рукой по её плечу:

- Можно спросить кое-что?

Марович слегка кивнула.
Мирела помедлила, подбирая слова:

- Каким был твой отец... когда ты была маленькой?

Вопрос прозвучал мягко, без давления. Аурелия опустила взгляд. На её губах появилась едва заметная улыбка - грустная, но искренняя.

- Добрым, - ответила она почти сразу.

Та ненадолго задумалась, словно перебирая старые воспоминания.

- Очень добрым. - голос всё ещё звучал тихо. - Он всегда находил для меня время. Даже если был занят.

На её лице промелькнуло что-то светлое.

- Помню, однажды я решила, что хочу научиться кататься на велосипеде. И упала буквально через несколько секунд.

Карнери слушала молча.

- Я тогда расплакалась и сказала, что больше никогда не сяду на него.

Марович тихо усмехнулась.

- А он сел рядом прямо на асфальт и заявил, что тогда тоже не будет кататься.

- Правда? - с лёгкой улыбкой спросила Мирела.

Аурелия кивнула.

- Да. Сказал, что раз его дочь объявила забастовку, то и он объявляет забастовку.

Уголки её губ дрогнули сильнее.

- В итоге через десять минут я сама потребовала продолжить.

Карнери невольно улыбнулась.
Но улыбка Марович постепенно угасла.

- Он часто так делал.

Она посмотрела куда-то в сторону:

- Никогда не заставлял меня быть идеальной. Никогда не говорил, что я должна заслужить его любовь.

После этих слов в комнате снова стало тихо. Мирела почувствовала, насколько важным был этот человек для маленькой Аурелии.

- Ты очень его любила, да? - осторожно спросила она.

На этот раз Марович ответила не сразу.
Она сглотнула.

- Да.

Одно короткое слово.
Именно поэтому оно прозвучало так тяжело.

- Мне было пять лет, когда родители развелись.

Она медленно выдохнула.

- Я тогда не понимала, что происходит. Просто однажды оказалось, что всё стало другим.

Мирела молча слушала.

- А потом я стала видеть его всё реже и реже. - голос снова начал дрожать. - И каждый раз думала, что в следующий раз мы обязательно проведём больше времени вместе.

Она ненадолго закрыла глаза.

- Но этих "следующих разов" становилось всё меньше.

Карнери осторожно сжала её руку.
Марович посмотрела на неё и впервые за весь разговор не отвела взгляд:

- Знаешь, что самое странное?

- Что?

- Прошло столько лет... а я до сих пор помню, как он смеялся.

На её лице появилась слабая улыбка сквозь остатки слёз.

- Помню голос. Помню, как он брал меня за руку. Помню, как называл меня своей маленькой звездой.

Она тихо усмехнулась.

- Столько всего забылось... а это почему-то осталось.

После этих слов Мирела ничего не сказала. Она просто снова обняла её.
Потому что иногда человеку нужен не ответ на его боль. Иногда ему нужно, чтобы кто-то бережно разделил её вместе с ним.