1.
Каждый поход в клуб обозначал для меня заработок. Я всегда проводила ночь с каким-нибудь обеспеченным красавчиком, а утром забирала все деньги, которые у него были.
Сегодня я была в одном из самых популярных и дорогих клубов Токио. Не то чтобы мне нравился Роппонги, но шанс ограбить кого-то богатого был слишком заманчив.
К тому же пропуск сюда мне подарила одногруппница на день рождения. За свои деньги я бы не смогла сюда пойти, ведь толком нигде не работаю, а значит, огромных денег, которые требуют при входе, у меня нет.
Моя жизнь далеко не сахар, как бы ни думали одногруппники. Я живу в старой квартире, которую выделило мне государство после выхода из детского дома. Мой отец родом из США и был в Японии по программе обмена. Тогда у него закрутился роман с моей матерью, и родилась я. Однако когда мне исполнилось пять, отец вернулся в Америку, а мать, поняв, что ещё слишком молодая и не нагулялась, отдала меня в детский дом.
Сейчас я не знаю, что с родителями, прошло уже пятнадцать лет. Держу ли я зло на них? Точно нет, мать не дала бы мне того образования, которое у меня есть сейчас.
Своим умом я поступила в Токийский университет на факультет программирования. С самого детства я была на «ты» с компьютерами — тогда это служило мне дополнительной подработкой.
Например, если какая‑нибудь девушка подозревала парня в измене, я взламывала его аккаунт и предоставляла ей переписку. В свободное от экзаменов время я писала для других курсовые работы и проекты.
Но все эти подработки приносили копейки — в сравнении с тем «бизнесом», если его можно так назвать, который я веду сейчас.
Я выиграла в генетической лотерее. И нет, это не высокомерие — хотя и оно присутствует, — просто я постоянно слышу об этом от окружающих. Поэтому я, можно сказать, решила инвестировать в себя: сделала внешность своим главным инструментом заработка, своим оружием.
Я была чуть выше среднего роста для японцев и обладала необычной внешностью — в ней сочетались американские черты с едва уловимыми японскими нотками.
Серые глаза, слегка курносый нос, фарфоровая кожа, пухлые губы, волосы чёрные, как смола, и стройная фигура — не раз слышала, что японцы считают меня эталоном красоты.
Благодаря такой внешности найти в клубе состоятельного поклонника не составляло труда.
Я всегда выглядела безупречно. Макияж, выгодно подчёркивающий мои достоинства; аккуратный маникюр; чистая, идеально выглаженная одежда; ну и конечно же мои любимые духи с ароматом ванили, белого шоколада и зелённого чая.
Я прекрасно знала, как очаровать мужчину и заставить его потерять голову.
Но именно сегодня, как назло, я никак не могла найти себе жертву. Нет, мне вовсе не было всё равно, с кем проводить ночь. Даже если мужчина богат, но непригляден — вряд ли я с ним пересплю. Чтобы лечь в постель с тем, кого считаю уродом, мне нужно быть абсолютно пьяной.
Я крутила в руках стакан с виски, а настроение опускалось всё ниже. Впервые за долгое время я рисковала уйти из клуба без денег.
Выпив виски залпом, я слегка поморщилась: алкоголь обжигающе прокатился по глотке и отозвался теплом в желудке.
— Повтори, — бросила я, ставя бокал обратно на барную стойку.
Опустив голову на столешницу, я почувствовала, как тело начинает приятно расслабляться.
— Впервые вижу, чтобы девушка пила виски. Не думал, что вы пьёте что‑то крепче коктейлей, — раздался сбоку хриплый мужской голос.
Я подняла глаза и встретилась с аметистовым взглядом незнакомца. Один взгляд — и я поняла: добыча найдена.
На нём был дорогой изумрудного цвета костюм, идеально облегавший подтянутое тело. Лиловые волосы — светлее по длине, темнее у корней и кончиков — в стрижке «медуза» мягко спадали на плечи. Да, он определённо был хорош.
— Не люблю коктейли, — коротко ответила я.
Бармен поставил передо мной ещё один бокал виски.
— Невкусно делают? — поинтересовался незнакомец, наблюдая за барменом.
— Не знаю. Я не пробовала, — задумчиво произнесла я. — Просто не нравится сама идея. Сок, смешанный с водкой... На мой взгляд, это не лучший вариант.
На губах мужчины расплылась ухмылка.
— Люблю, когда у девушек есть вкус, — сказал он. Его слова заставили всё внутри меня ликовать: первый шаг сделан. Я его заинтересовала. — Как тебя зовут?
— Нана.
— Я Риндо, — представился он и протянул мне руку.
Я вложила свою небольшую ладонь в его. Риндо наклонился и коснулся моих пальцев губами, оставив лёгкий, едва ощутимый поцелуй.
— Рада знакомству, — на моих губах расплылась улыбка.
Он словно нехотя отпустил мою ладонь, а затем потянулся к бокалу, который поставил перед ним бармен.
— Тогда за знакомство? — его губы растянулись в ленивой улыбке, и он приподнял бокал.
— За знакомство, — повторила я и легко стукнулась своим бокалом о его.
Мы выпили содержимое своих бокалов, и, в отличие от меня, Риндо даже не поморщился — осушил стакан так, словно пил не виски, а воду.
Я ощущала его изучающий взгляд каждой клеточкой тела. И, надо признаться, мне это нравилось.
— Кажется, мои глаза чуть выше, — произнесла я, мягко приподнимая его подбородок.
С губ Риндо сорвалась усмешка.
— Прости, — сказал он, поднимая руки в жесте капитуляции. В этот миг он стал похож на школьника, которого поймали за списыванием. — Не смог устоять. Ты невероятно красива.
Я слегка склонила голову, скрывая довольную улыбку.
— Льстец.
— Реалист, — парировал он, не отводя взгляда. — Просто говорю то, что вижу.
Я перевела взгляд на толпу: разгорячённые тела молодёжи извивались в ритме музыки, сливаясь в пёстрое, пульсирующее полотно.
— Хочешь потанцевать? — спросил Риндо, доставая из кармана пиджака пачку сигарет.
— Не хочешь присоединиться? — с улыбкой парировала я.
— Не люблю танцевать, — ответил он, затягиваясь сигаретой. — Но с большим удовольствием посмотрю, как танцуешь ты.
Я медленно поднялась с барного стула, поправила подол платья и направилась к танцполу, виляя бёдрами. Музыка накрыла меня волной — глубокий бас проникал в каждую клеточку тела, задавая ритм. Сделав глубокий вдох, я позволила себе раствориться в мелодии.
Движения получались плавными, почти гипнотическими. Я чувствовала, как взгляды приковываются ко мне, но они не волнуют меня. Алкоголь ударил в голову, и я просто отдаюсь ритму, закрыв глаза.
Спустя некоторое время я ощущаю мужские руки на своих бёдрах. Даже не глядя назад, я уверена — это Риндо.
Его ладони медленно скользят выше. Одна обвивает талию, прижимая меня к себе, вторая продолжает путь вверх. Добравшись до горла, он надавливает большим пальцем на линию челюсти, заставляя мою голову повернуться к нему.
Наши взгляды вновь встречаются. Его глаза затуманены пеленой возбуждения. И я понимаю, что у самой уже нет сил терпеть.
Я накрываю его щеку ладонью и тянусь к его губам, но Риндо опережает меня. Его губы накрывают мои в требовательном, слегка грубом поцелуе.
Он прижимает меня ближе, и я отчётливо ощущаю, как его возбуждение упирается в мои ягодицы.
Из груди вырывается стон — он тут же поглощает его, властно вторгаясь в мой рот языком, переплетая его с моим. Музыка вокруг сливается в единый гул, а мир сужается до ощущений: его горячих рук, жёстких губ, учащённого дыхания.
Время будто останавливается. Есть только он, его прикосновения, его запах — смесь дорогого одеколона и табака. Я растворяюсь в этом моменте, позволяя себе забыть обо всём, кроме жара его тела и бешеного ритма наших сердец.
Он отстраняется от моих губ, затем берёт меня под руку и выводит из толпы, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж — туда, где расположены комнаты для уединения.
Я следую за ним, стараясь не отставать, но каблуки в сочетании с алкоголем заметно затрудняют движение. Шаги получаются неровными, и я невольно цепляюсь за его руку, чтобы не потерять равновесие.
Риндо открывает дверь одной из комнат и проводит меня внутрь. Едва порог переступлен, он вновь прижимается к моим губам — на этот раз ещё более настойчиво, безжалостно сминая их в жарком, почти отчаянном поцелуе.
Комната погружена в полумрак, лишь тусклый свет ночника рисует на стенах причудливые тени. Звуки клуба сюда почти не долетают — лишь приглушённый бас напоминает о том, что за дверью всё ещё кипит ночная жизнь.
Его руки скользят по моей спине, с нажимом проводя вдоль позвоночника, отчего по телу пробегает волна дрожи. Я отвечаю на поцелуй, позволяя себе полностью погрузиться в этот вихрь ощущений. Время теряет смысл — есть только он, его прикосновения, его дыхание, смешивающееся с моим.
Я веду Риндо ближе к кровати, а затем мягко толкаю его — он опускается на край, не отрывая от меня взгляда. Я сажусь сверху, чувствуя под собой тепло его тела.
Его ладони тут же накрывают мои бёдра, пальцы уверенно очерчивают контуры ягодиц, вызывая волну дрожи. Я ловлю его взгляд — в нём плещется смесь удивления и восхищения, приправленная нарастающим желанием.
Не давая ему времени на размышления, я притягиваю его за галстук, слегка натягивая шёлковую ткань. Наши губы встречаются — на этот раз я забираю инициативу, целуя его жадно, почти отчаянно.
Мои пальцы слегка подрагивают, когда я ослабляю узел его галстука. Нам приходится прервать поцелуй, чтобы я могла отбросить галстук в сторону.
Его руки продолжают исследовать моё тело — каждое прикосновение словно оставляет невидимый след жара на коже. Пальцы очерчивают изгибы, задерживаются на талии, скользят по бёдрам. От этих ласк по телу рассыпаются мурашки, а дыхание становится всё более прерывистым.
Освободив его от пиджака и рубашки, я медленно спускаюсь к шее, оставляя за собой влажную дорожку из поцелуев. Кожа у него тёплая, с лёгким ароматом одеколона, который смешивается с естественным мужским запахом — от этого сочетания кружится голова.
Мой взгляд невольно падает на левую сторону его тела, покрытую татуировкой. Детальный узор притягивает внимание, заставляет задержаться, рассмотреть каждую линию. Не сдержавшись, я прикусываю нижнюю губу — картина перед глазами будоражит воображение.
Руки сами находят путь к его мускулистой груди, пальцы впиваются в твёрдые мышцы, словно пытаясь убедиться, что всё это реально. Медленно спускаюсь ниже, кончиками пальцев очерчивая каждый кубик пресса. Его тело отзывается на прикосновения — лёгкая дрожь пробегает по коже, а дыхание становится тяжелее.
Он тихо выдыхает, когда я встаю перед ним на колени, а пальцы ловко подцепляют ремень на его брюках.
В полумраке комнаты его глаза кажутся ещё темнее, почти чёрными от расширившихся зрачков. Он не двигается, словно давая мне полную свободу действий, но я чувствую, как напряжены его мышцы, как участилось дыхание.
Я медленно расстёгиваю ремень, затем пуговицу, слышу лёгкий скрип ткани, когда тяну вниз молнию.
Он приподнимается, помогая мне спустить брюки. В полумраке комнаты слышно, как он громко сглатывает, а дыхание становится всё более прерывистым.
Я медленно провожу пальцами по его бёдрам, ощущая под кожей напряжённые мышцы. Я чувствую, как его тело отзывается на каждое прикосновение.
Мои ладони скользят выше, к поясу его нижнего белья, и я ловлю его судорожный вздох. Пальцы задерживаются на мгновение, дразня, заставляя его ждать. В воздухе витает напряжение, почти осязаемое — оно пульсирует в такт нашим участившимся сердцебиениям.
Я спускаю его боксёры, и вижу, что его член уже в полной готовности. Честно говоря, мне льстит, что я так быстро смогла его возбудить.
— Ну же, детка, — с лёгкой усмешкой произносит он, и в его голосе слышится едва сдерживаемое нетерпение.
Я медленно провожу ладонью по его возбуждению, ощущая, как под пальцами пульсирует жар. Его реакция — тихий стон, вырвавшийся сквозь сжатые зубы — заставляет меня улыбнуться.
Я провожу языком по всей его длине — он резко втягивает воздух сквозь зубы, пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.
Тогда я беру головку его члена в рот и медленно опускаюсь ниже, ощущая, как он напрягается под моими прикосновениями. Его дыхание становится всё более прерывистым, грудь вздымается чаще, а руки ищут опору — одна ложится на моё плечо, вторая зарывается в волосы.
— Ммм... Умница, — на его губах расплывается довольная улыбка, но голос звучит глухо, с лёгкой хрипотцой.
Пока я двигаюсь по его члену, выводя незамысловатые узоры языком, его рука накрывает мой затылок, мягко, но настойчиво заставляя взять глубже. Я чувствую, как он пульсирует у меня во рту, как напрягаются его мышцы под моими прикосновениями.
— Можешь ведь, — с лёгкой усмешкой произносит он, а затем его пальцы нежно поглаживают меня по волосам, словно награждая за старания.
Я принимаю его в свой рот всё глубже, стараясь ускорить темп. Движения становятся ритмичнее, увереннее — я ловлю его дыхание, подстраиваюсь под едва заметные импульсы его тела.
Он не вмешивается, не направляет — лишь иногда хрипло выдыхает и сжимает мои волосы у корней. Его пальцы то напрягаются, то расслабляются, словно он пытается удержать себя в руках, не поддаться порыву полностью отдаться ощущениям.
Риндо сжимает мои волосы у корней, его член пульсирует всё сильнее, напряжённее. Я чувствую, как он на грани, как каждое движение отзывается в нём дрожью.
— Если не хочешь — можешь отстраниться, — произносит он.
Но я не отстраняюсь. Наоборот — усиливаю напор, двигаюсь увереннее, доводя его до самого края. Его пальцы на мгновение сжимаются в моих волосах, но тут же расслабляются, словно он пытается удержать контроль, не навредить.
Он резко выдыхает, тело содрогается, и я чувствую, как во рту растекается вязкая жидкость. Его стон — низкий, протяжный — заполняет комнату, смешиваясь с нашим прерывистым дыханием.
Я медленно отстраняюсь, поднимаю взгляд — но он тут же притягивает меня к себе, крепко обнимая. В следующее мгновение он укладывает меня на кровать и нависают сверху.
Его глаза горят нескрываемым желанием, а дыхание щекочет кожу. В одно движение моё чёрное платье на лямках с вырезом на бедре летит на пол, оставляя меня лишь в тонком белье.
Риндо словно голодный зверь припадает к моей груди. Его губы, зубы и язык творят безумие: он кусает, облизывает, сосёт мои соски — каждое прикосновение отдаётся вспышками удовольствия внизу живота. Я теряюсь в ощущениях, пальцы впиваются в простыни, а с губ срываются тихие стоны.
Не замечаю, как одна его рука скользит ниже, пробирается под край трусиков. Два пальца уверенно входят в меня — и я непроизвольно прогибаюсь в спине, встречая его движение. Из груди вырывается громкий, неконтролируемый стон.
— Ты такая влажная... — шепчет он, и в его голосе слышится довольная ухмылка.
Его пальцы двигаются ритмично, исследуя, дразня, заставляя меня задыхаться от нарастающего напряжения. Я хочу прикрыть рот, ведь стоны так и рвутся наружу,но он перехватывает мои, прижимая их к кровати над головой.
— Нет. Я хочу тебя слышать, — я слышу в его голосе приказ и не смею перечить.
Его губы снова находят мою грудь, затем шею, ухо. Он шепчет что‑то неразборчивое, горячее, от чего по коже бегут мурашки. Время теряет смысл — есть только он, его прикосновения, его дыхание, его запах.
Я чувствую, как внутри нарастает волна, как мышцы непроизвольно сжимаются вокруг его пальцев. Он замечает это, улыбается и ускоряет движения, доводя меня до края.
— Давай, — его голос звучит как разрешение.
И я сдаюсь. Тело содрогается в оргазме, из горла вырывается протяжный стон, а пальцы беспомощно цепляются за его руки. Он не останавливается, продолжает ласкать меня, пока последние волны удовольствия не прокатываются по всему телу.
Когда я наконец открываю глаза, он смотрит на меня с нескрываемым восхищением. Его пальцы медленно покидают меня, а затем он поднимает их к губам, словно пробуя на вкус.
Он накрывает мои губы своими — я чувствую на его губах вкус своих соков. Поцелуй, как и все прошлые, выходит требовательным, почти грубым.
Риндо тянется к прикроватной тумбочке, достаёт презерватив и неспешно раскатывает его по всей длине.
Затем он разворачивает меня на живот, мягко приподнимает мой таз. Я упираюсь ладонями в простыни, выгибаюсь навстречу его прикосновениям. Он пристраивается сзади, и я ощущаю, как его член медленно начинает входить — сначала едва заметно, затем всё увереннее.
— Блять... Какая ты узкая, — томно простонал он, и в этом голосе смешались восторг и почти болезненное наслаждение.
Я тихо вскрикиваю, чувствуя, как он заполняет меня целиком. Его руки крепко держат мои бёдра, пальцы впиваются в кожу, оставляя едва заметные следы. Он замирает на мгновение, словно пытаясь совладать с нахлынувшими ощущениями, а затем начинает двигаться — сначала медленно, размеренно, будто изучая каждый сантиметр.
Комната наполняется звуками нашей близости: его тяжёлое дыхание, мои прерывистые стоны, скрип кровати в такт движениям. Я сжимаю простыни, пытаясь удержать себя, но с каждым толчком теряю связь с реальностью всё сильнее.
Он наклоняется, его губы находят мою спину, целуют позвонки, спускаются ниже. Эти нежные прикосновения контрастируют с силой его движений, заставляя меня дрожать от переизбытка ощущений.
Его темп нарастает, движения становятся резче, но он не теряет контроля — каждый толчок выверен, каждый вздох синхронизирован с моим. Я чувствую, как внутри снова начинает нарастать волна, как мышцы непроизвольно сжимаются вокруг него.
— Давай, детка! — прорычал он, накрывая мой клитор пальцами.
И я сдаюсь. Тело содрогается в оргазме, из горла вырывается протяжный стон, а пальцы беспомощно цепляются за простыни. Он продолжает двигаться, продлевая мои ощущения, доводя их до предела, пока и сам не достигает пика.
Его последний толчок сопровождается низким стоном. Он опускается на меня, прижимает к себе, и мы замираем, тяжело дыша, слившись в едином ритме.
Я ложусь на его грудь, пытаясь отдышаться. Под ладонью ритмично бьётся его сердце — сначала часто, сбивчиво, потом всё спокойнее, ровнее. Его пальцы неторопливо проводят по моей спине, рисуя невидимые узоры, от которых по коже бегут тёплые мурашки.
Завтра я исчезну из его жизни так же быстро, как и появилась. Это не грусть, не обида — просто факт. Но, стоит признать, эта ночь была, вероятно, лучшей в моей жизни.