Любимая убийца

Лекс сидела в гостиной, наблюдая, как Эстерия бегает за Лиамом между диваном и кухней.
Дом был наполнен детским смехом, топотом маленьких ног и тем редким спокойствием, которое в её жизни случалось слишком редко.
За окном медленно темнело.
Дождь стучал по стеклу, а в камине тихо потрескивал огонь.
Блейн уехал к Чейзу всего на час.
Перед уходом он поцеловал Лекс в висок и, как всегда, сказал:
—Я быстро. Не скучай без меня.
И она тогда улыбнулась.
Если бы Лекс знала, что это последний раз, когда слышит его голос спокойно…
Она бы не отпустила его.
Лиам подбежал к ней и забрался на колени.
—Мам, а можно мультики?
Лекс уже хотела ответить, как вдруг…
ХЛОП.
Входная дверь резко распахнулась от удара.
Дом словно замер.
Эстерия остановилась первой.
Лиам испуганно прижался к матери.
Лекс медленно подняла взгляд.
На пороге стоял Ром.
Мокрый от дождя.
С безумной улыбкой.
И с тем самым взглядом, от которого у Лекс когда-то кровь стыла в жилах.
Её тело напряглось мгновенно.
Старая привычка, вбитая ещё в агентстве, сработала быстрее мыслей.
Опасность.
Лекс резко поднялась, одной рукой отталкивая детей себе за спину, а второй потянулась к пояснице.
Glock 19 лёг в ладонь идеально знакомой тяжестью.
Щелчок предохранителя прозвучал в тишине слишком громко.
—Что ты здесь делаешь?.. — холодно спросила Лекс, направляя пистолет ему в грудь.
Ром усмехнулся.
—Серьёзно? — он медленно закрыл за собой дверь. — Убьёшь меня на глазах у детей?
—Ещё шаг — и я выстрелю.
—Не выстрелишь.
—Проверим?
Лекс не дрожала.
Хотя внутри всё уже кричало.
Потому что она знала этот взгляд.
Ром пришёл не поговорить.
Он пришёл закончить всё.
Эстерия тихо заплакала.
Ром перевёл взгляд на детей и скривил губы.
—Какая милая семейная картина… Даже обидно разрушать.
—Не смотри на них, — голос Лекс стал ледяным. — Никогда. Не смотри. На моих. Детей.
И именно тогда она почувствовала запах.
Резкий.
Тяжёлый.
Бензин.
Сердце пропустило удар.
Глаза Лекс метнулись к полу.
К ковру.
К лестнице.
К стенам.
Следы.
Бензин был повсюду.
Нет…
Нет.
Ром заметил ужас в её глазах и медленно улыбнулся.
—Вот теперь ты поняла.
—Ты псих…
—Нет, детка, — прошептал он почти ласково. — Я просто люблю тебя сильнее, чем он.
Лекс крепче сжала пистолет.
—Ром, не делай этого.
—Почему? — он сделал шаг ближе. — Чтобы ты опять выбрала его?
—Здесь дети!
—Мне плевать!
Его крик эхом ударил по дому.
Лиам заплакал громче.
А потом Ром вдруг спокойно выдохнул…
И достал зажигалку.
Мир вокруг словно замедлился.
Лекс сорвалась с места:
—НЕТ!
Но было поздно.
Щёлк.
Маленький огонёк вспыхнул в его руке.
И через секунду зажигалка упала на пол.
ВОСПЛАМЕНЕНИЕ.
Дом вспыхнул мгновенно.
Пламя с рёвом побежало по полу, взбираясь по шторам и мебели, словно было живым.
Жар ударил в лицо.
Стёкла затрещали.
Дети закричали.
—МАМА!
—Наверх! БЫСТРО! — заорала Лекс, хватая их за руки.
Дым начал стремительно заполнять комнаты.
Лекс кашлянула, толкая детей к лестнице.
И вдруг—
ВЫСТРЕЛ.
Оглушающий звук разорвал воздух.
Боль пришла не сразу.
Сначала был только удар.
Будто кто-то со всей силы вбил раскалённый металл ей в бок.
Лекс резко вдохнула и рухнула на колени.
Пистолет чуть не выпал из рук.
Тёплая кровь мгновенно потекла по коже, впитываясь в одежду.
Лиам закричал.
Эстерия заплакала навзрыд:
—МАМА!
Ром медленно подошёл ближе, держа оружие опущенным.
На его лице не было ни страха. Ни сожаления.
Только больное удовлетворение.
—Ты всё равно сдохнешь, Лекс.
Она подняла на него взгляд.
И в этот момент Ром понял одну страшную вещь.
Даже умирая…
Она не боялась его.
Лекс стиснула зубы и через адскую боль поднялась на ноги.
Перед глазами всё плыло.
Каждый вдох обжигал лёгкие дымом.
Но она всё равно схватила детей.
Потому что мать может умирать.
Может истекать кровью.
Может гореть заживо.
Но пока живы её дети — она будет идти.
—Слушайте меня внимательно… — хрипло сказала Лекс, заталкивая детей в коридор. — Когда выбежите наружу… не возвращайтесь. Что бы вы ни услышали. Поняли меня?!
—Нет! — рыдала Эстерия. — Я не уйду без тебя!
—ЭСТЕРИЯ!
Девочка вздрогнула.
Лекс никогда не кричала на неё таким голосом.
—Ты возьмёшь брата… и побежишь. Это приказ.
Потолок над ними затрещал.
Горящая балка рухнула совсем рядом.
Жар становился невыносимым.
Лекс уже почти не чувствовала бок.
Только слабость.
Очень холодную слабость внутри тела.
Она вытолкнула детей к задней двери и дёрнула ручку.
Свежий ночной воздух ворвался внутрь.
Спасение.
Эстерия обернулась к ней вся в слезах.
—Мама, пожалуйста… пошли с нами…
Лекс попыталась сделать шаг.
Но ноги подломились.
Тело больше не слушалось.
Она поняла сразу.
Это конец.
Сзади послышались медленные шаги.
Ром появился в дыму, словно сам огонь породил его.
Кровь стекала по его руке.
Лицо было искажено безумием.
—Вот и всё, детка…
Лекс посмотрела на детей.
Испуганные.
Плачущие.
Живые.
И этого было достаточно.
По её щекам потекли слёзы.
Настоящие.
Тихие.
Последние.
—Я люблю вас… — прошептала она дрожащим голосом. — Больше жизни…
—МАМА!!! — закричали дети.
И в этот момент Лекс резко подняла пистолет.
Последний выстрел.
Пуля вошла Рому прямо в грудь.
Улыбка исчезла с его лица.
Он пошатнулся, пытаясь вдохнуть…
А потом рухнул рядом с ней.
Огонь окружал их со всех сторон.
Потолок начал обваливаться.
Лекс в последний раз посмотрела на детей.
На Эстерию.
На Лиама.
Она хотела запомнить их лица.
Навсегда.
А потом—
ГРОХОТ.
Пылающий потолок рухнул вниз.
И пламя поглотило всё.
Когда Блейн приехал, дом уже умирал.
От него остался гигантский костёр.
Пожарные машины мигали красно-синим светом сквозь дождь и дым.
—ГДЕ ОНИ?! — заорал Блейн, выскакивая из машины.
Он увидел детей.
Живых.
И сердце на секунду забилось снова.
Но Лекс рядом не было.
Нет.
Нет нет нет нет—
Блейн рванул к дому.
Пожарные едва успели схватить его.
—ТУДА НЕЛЬЗЯ!
—ЛЕКС!!! — сорванным голосом кричал он, вырываясь. — ЛЕКС!!!
Из окон вырывался огонь.
Крыша уже почти обрушилась.
Но Блейн всё равно пытался ворваться внутрь.
Потому что там была она.
Его девочка.
Его жизнь.
Его Лекс.
—ПУСТИТЕ МЕНЯ!!!
Четверо мужчин с трудом удерживали его.
А потом…
Из дома вынесли тело.
Накрытое белой простынёй.
Мир Блейна остановился.
Он перестал слышать сирены.
Перестал чувствовать дождь.
Перестал дышать.
Пожарный случайно задел ткань.
И Блейн увидел её руку.
Обожжённую.
Мёртвую.
Ту самую руку, которую он целовал по ночам.
Ту самую руку, за которую держался, когда ему было плохо.
Ноги подкосились.
Блейн рухнул прямо в грязь и пепел.
—Нет… — выдохнул он. — Нет… пожалуйста…
Чейз подбежал к нему, но Блейн оттолкнул его.
Подполз к носилкам.
Дрожащими пальцами схватился за край простыни.
—Лекс… — голос ломался от рыданий. — Открой глаза… прошу тебя… пожалуйста…
Но она больше не отвечала.
Никогда.
И именно в этот момент Блейн впервые в жизни заплакал так, будто у него вырвали сердце голыми руками.
А дети в стороне кричали:
—Мама…
И этот звук добивал окончательно.
Похороны прошли через четыре дня.
Небо было серым.
Тяжёлым.
Мёртвым.
Будто сам мир скорбел вместе с ними.
Чёрный гроб утопал в белых лилиях — любимых цветах Лекс.
Блейн стоял рядом неподвижно.
За эти дни он словно постарел на десять лет.
Осунувшийся.
С пустым взглядом.
С руками, которые постоянно дрожали.
Он почти не спал.
Потому что каждый раз, закрывая глаза, снова видел Лекс в огне.
Слышал её крик.
Чувствовал, как опоздал.
Перед похоронами он настоял увидеть её.
И это сломало его окончательно.
Лекс лежала так спокойно…
Словно просто уснула.
Макияж скрывал мертвенную бледность.
Волосы аккуратно уложены.
Если бы не рана…
Если бы не холод её кожи…
Можно было поверить, что сейчас она откроет глаза и тихо скажет:
«Ну чего ты смотришь?»
Блейн медленно опустился перед гробом.
И осторожно взял её руку.
Ледяную.
Неживую.
—Ты обещала… — хрипло прошептал он. — Обещала, что не оставишь меня…
Слёзы падали на её ладонь.
Чейз отвернулся, сжимая челюсть до боли.
Потому что даже он не мог смотреть на это.
Эстерия стояла рядом с фотографией матери, прижимая её к груди.
Лиам смотрел на Лекс большими глазами и тихо спрашивал:
—Почему мама не просыпается?..
И от этих слов люди начинали плакать.
Когда пришло время закрывать гроб, Блейн вдруг сказал:
—Нет.
Все замерли.
Он подошёл ближе.
Наклонился к Лекс.
Прижался своим лбом к её лбу.
Закрыл глаза.
И прошептал так тихо, что услышала только она:
—Я найду тебя в каждой жизни… слышишь?.. Даже если мне придётся прожить тысячу жизней без тебя…
После этого Блейн сам закрыл крышку гроба.
Глухой стук дерева прозвучал как выстрел.
Как точка.
Как конец целого мира.
Когда гроб начали опускать в землю, Эстерия закричала:
—МАМА!!!
Она сорвалась вперёд, захлёбываясь слезами.
Чейз успел поймать её и крепко прижал к себе, пока девочка билась в истерике.
А Блейн стоял неподвижно.
Слёзы молча текли по его лицу.
Потому что вместе с Лекс в землю ушла часть его души.
Конец
Это был финал для тех, кто любит стекло