XXV. Ты знаешь кто я
Она проснулась с мыслью, что сегодня будет избегать Адель. Не специально. Просто так надо. Так правильно. Так безопаснее.
Анита лежала на кровати, смотрела в матрас второго этажа и слушала, как в розовой комнате кто-то сопит, кто-то ворочается. Лера ещё спала, забросив ногу на подушку. Настя свернулась калачиком, спрятав лицо в сгиб локтя. Обычное утро. Но внутри всё было иначе, какая-то вязкая, липкая тишина, будто перед грозой.
Она встала, натянула джинсы, чёрную кофту. Не форму – сегодня вроде нет съёмок, только занятия с психологом. Розовые колготки можно не надевать. Слава богу.
В коридоре было пусто. Анита прошла на кухню, налила чай. Села за стол спиной к двери, чтобы никого не видеть.
Чай был крепкий, почти чёрный. Она держала кружку обеими руками, грела замёрзшие пальцы. Окно запотело, снаружи ноябрь, холод, ветер. За стеклом кто-то ходил, но Анита не поднимала головы.
– Ты чего так рано? – раздался голос.
Лера. В пижаме, с растрёпанными волосами, ещё сонная. Села напротив, налила себе чай.
– Не спится, – ответила Анита.
– Мне тоже, – Лера зевнула. – Снилась какая-то херня. Не помню уже.
Они помолчали. Лера смотрела на Аниту изучающе – не в лоб, исподлобья, как кошка.
– Ты вчера поздно вернулась с балкона, – сказала Лера.
– Да. Не могла уснуть.
– С Адель была?
Анита кивнула.
– И как?
– Нормально. – Анита сделала глоток чая, обожглась. – Мы просто… разговаривали.
– О чём?
– О страхах. О моей отстранённости. О том, что она боится сорваться.
Лера задумалась.
– Адель резкая, но, кажется, искренняя. Не как некоторые.
– Саша?
– Ну да.
Опять помолчали.
– Я решила, – сказала Анита, глядя в кружку, – что сегодня начну избегать её.
Лера подняла бровь.
– Адель?
– Да.
– Зачем?
Анита поджала губы.
– Потому что так надо. Мы слишком сблизились. Это опасно.
Лера не стала спорить. Не сказала «ты дура» или «подожди». Просто спросила:
– Ты уверена?
Анита кивнула.
– Уверена.
Внутри в этот момент было пусто – пополам с облегчением. Как будто она выдохнула после долгой задержки дыхания. Но одновременно где-то под рёбрами ныло – глухо, тупо, как старая рана перед дождём.
Лера допила чай, встала.
– Дело твоё. Только… не надо совсем закрываться. Она тоже человек. И ей больно.
– Знаю, – сказала Анита. – Поэтому и держу дистанцию. Чтобы не сделать больнее.
– Иногда больнее – это молчать, – ответила Лера и вышла.
Анита осталась одна. Смотрела на остывший чай, на капли на стекле, на свои руки с разбитыми костяшками.
«Я не хочу причинять ей боль, – подумала она. – Но, кажется, уже причинила».
День тянулся медленно. Занятия с психологом, какие-то групповые обсуждения, обед. Анита сидела в углу, не привлекая внимания. Не смотрела на Адель.
Адель в свою очередь несколько раз бросала взгляды в её сторону, но Анита каждый раз отводила глаза. Она не заходила на кухню, если видела, что Адель там. В коридоре, когда встречала её случайно, кивала сухо и проходила мимо, не замедляя шага. Не останавливалась. Не спрашивала, как дела.
Вечером Лера села рядом на диван в гостиной.
– Ты сегодня как привидение, – сказала она. – Мимо всех проходишь, ни с кем не говоришь.
– Я говорю с тобой.
– Это не считается.
– Почему?
– Потому что я твоя подруга. Я знаю тебя. А с остальными… ты закрылась.
Анита откинулась на спинку дивана.
– Так легче.
– Легче для кого? Для тебя? Или для неё?
Анита не ответила. Лера вздохнула.
– Ладно. Делай как знаешь. Но когда одумаешься – я здесь.
Она ушла. Анита осталась одна в полумраке гостиной. Часы тикали на стене. Где-то за окном шумел ветер.
Она закрыла глаза и сразу увидела балкон. Тот разговор. Адель, которая кладёт голову на плечо, запах её волос, её шёпот: «С тобой не хочется разрушать».
«Зачем я это делаю? – думала Анита. – Почему я не могу просто быть рядом?»
Потому что боишься, – ответил внутренний голос. – Боишься, что привяжешься. Что потеряешь. Что она уйдёт, как все. И тогда ты не выдержишь.
Она открыла глаза, пошла в свою комнату, легла. Лера уже спала. Настя тоже.
Анита свернулась калачиком, прижала колени к груди. Кольцо отца на пальце казалось ледяным.
И провалилась в темноту.
Сон пришёл не сразу. Сначала – чёрная пустота, как в старых фильмах, где экран гаснет и ничего не происходит. Потом появились звуки. Шаги. Чьи-то. Потом – свет. Тусклый, серый, будто через мутное стекло.
Она стояла на крыше.
Та же крыша, что в прошлые разы. Высоко. Внизу – туман. Ни перил, ни забора. Только холодный ветер и пустота.
Анита знала, что сейчас сзади послышится голос. И он послышался.
– Ты снова здесь, – сказал голос. Женский. Знакомый до боли, но она никак не могла уловить, чей. – Ты сбегаешь. От себя. От неё.
– Не сбегаю, – ответила Анита, глядя в туман.
– Сбегаешь. Ты боишься, что она приблизится. Что ты впустишь её. А потом она уйдёт.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что я – это ты. Или нет. Или я – это она.
Анита резко обернулась.
На краю крыши стояла фигура. Женская. Белый свет падал на лицо – но черты расплывались, как акварель под дождём.
– Кто ты? – спросила Анита.
– Ты знаешь. Ты всегда знала.
Голос приблизился, стал громче. И вдруг – картинка дрогнула, распалась фрагментами. Веки Адель. Её разноцветные глаза. Её манера поправлять волосы. Её голос, которым она говорила: «Я не исчезну».
Анита проснулась с криком.
– Тихо, тихо, – Лера уже сидела рядом, держала её за плечи. – Кошмар? Спишь?
– Сон, – выдохнула Анита. – Опять сука этот сон. Блядский сон.
– Какой?
– Тот же. Крыша, голос… но сегодня я узнала его.
– Чей?
Анита посмотрела на Леру. В темноте её лицо казалось бледным, почти призрачным.
– Адель, – сказала Анита. – Это всё время была Адель.
Лера молчала. Потом спросила:
– Ты уверена?
– Да. Её голос. Её глаза. Я не понимаю, почему раньше не узнавала. Не хотела. Боялась. А теперь…
– Что теперь?
– Теперь я знаю, что она не просто приснилась. Она была там всё это время. В моей голове. В моих страхах.
Лера отпустила плечи, села на свою кровать.
– Это не значит, что ты влюблена, – осторожно сказала она. – Но это значит, что она для тебя важна. Даже подсознательно.
– Я избегаю её. Но во сне она со мной. Я не могу от неё избавиться.
– А ты пробовала не избавляться, а принять?
– Нет.
– Попробуй. Иногда драться с собой бесполезно. Легче сдаться.
– Я не умею сдаваться, – сказала Анита.
– Ты умная. Научишься.
Лера легла, отвернулась к стене. Анита осталась сидеть на кровати, глядя в тёмное окно.
«Её голос, – думала она. – Она говорила мне, что я не справлюсь. Что я сдалась. А потом… потом она же сказала, что я не одна».
Противоречие. Или нет? Может, тот голос – это её собственный страх, обёрнутый в голос Адель? Может, это она сама себя мучила?
Анита откинулась на подушку.
«Не важно, – решила она. – Важно, что я должна пройти это одна. Без неё».
Но внутри уже что-то дрогнуло. Как ледяная глыба, в которой появилась трещина.
Утром она снова избегала Адель. В коридоре, когда та выходила из чёрной комнаты, Анита быстро свернула в другую сторону. За завтраком села за дальний край стола, не поднимая головы.
Лера сидела рядом, не комментировала, но иногда бросала взгляды – мол, долго ты так?
В обед Адель сама подошла к ней. Анита стояла у окна в гостиной, смотрела на деревья.
– Анита, – позвала Адель.
Анита не обернулась.
– Да?
– Ты меня избегаешь.
– Нет.
– Врёшь.
– Адель, пожалуйста, – Анита повернулась, но сразу опустила глаза. – Я не готова сейчас.
–:Что значит не готова? К чему?
– К разговору. К тебе. Ко всему.
Адель замолчала. Её разноцветные глаза стали холодными или просто уставшими.
– Ладно, – сказала она. – Хочешь дистанцию – будет дистанция. Только запомни: не я её предложила.
Она развернулась и ушла.
Анита смотрела ей вслед. Внутри ныло – глухо, противно, как перед тем, как разрыдаться в голос. Но она не плакала. Сдержалась.
Вечером Лера спросила:
– Ну что, поговорили?
– Можно и так сказать.
– Итог?
– Мы на дистанции. Она обиделась. Я – нет. Я просто… не могу иначе.
Лера вздохнула.
– Дура ты, Анита. Но я не лезу. Сама разберёшься.
– Разберусь, – кивнула Анита.
Она легла, закрыла глаза. Сон пришёл быстро – без сновидений, только темнота. Но когда она проснулась среди ночи, в голове отчётливо прозвучало: «Ты не одна».
Голосом Адель.
Анита села на кровати, обхватила колени.
– Бляяять, да блять прошептала она. – Что ты делаешь со мной?
Ответа не было. Только тишина, холодный ветер за окном и кольцо отца, которое вдруг стало тёплым.
Она не спала до утра. Смотрела на серое небо, на розовые шторы, на свои израненные руки. Думала о том, что расстояние, которое она создала, это забор. Но забор не защищает от того, кто уже внутри.
Адель была внутри. С самого первого сна. С самого начала.
Анита вытерла глаза – сухие, красные – и пошла умываться.
Новый день начинался. Новый день той самой дистанции, которая была нужнее всего. И которая убивала её по чуть-чуть.
Она вышла в коридор. Увидела Адель, стоящую у окна, профиль, освещённый бледным утренним светом. Адель не обернулась.
Анита прошла мимо. Не остановилась.
«Так надо», – сказала она себе. И почти поверила.
______
Я вернулась, чу-чуть подумала что хочу вообще написать в этом фф. Сделала скелет и написала 2 главы.