Глава 1
Обложка: https://t.me/top_fanfic0/312
Кира вошла в раздевалку — и почти сразу ощутила это. Взгляд. Он коснулся её мгновенно — тяжёлый, узнаваемый до боли, словно невидимое прикосновение. Когда-то в нём было спокойствие, уверенность, ощущение тепла. Теперь же — только сбитое дыхание и странная, тянущая тяжесть внутри. Будто прошлое, от которого она так старалась уйти, снова оказалось слишком близко.
Она не повернулась. Не нужно было. Она и так знала, кто это. Прошёл месяц с тех пор, как они больше не вместе. Но внутри неё ничего не исчезло. Память упрямо хранила его тепло, его прикосновения — слишком живые, слишком настоящие. И от этого становилось только тяжелее. За это время, пока были каникулы и они почти не пересекались, Кира сумела убедить себя, что сможет его отпустить. Она почти поверила в это.
Но стоило снова оказаться рядом — даже не взглянуть на него, а лишь почувствовать его взгляд — и всё внутри предательски замерло. Сердце сбилось, на короткое мгновение пропустив удар, словно разрушая всё, во что она так старательно пыталась верить.
Кира сжала пальцы и заставила себя отвлечься. Не смотреть. Главное — не смотреть.
Она подошла ближе к Казанцеву и тренеру, цепляясь за разговор, как за спасение.
— Вадим Юрьевич, вы меня вызывали? — спокойно спросила она.
Казанцев сразу оживился, кивнул:
— Да-да, Кира, как раз тебя ждал.
Он обвёл взглядом команду, словно представляя её заново:
— Новый год — новые правила. У нас пополнение.
Кивнул в сторону ребят:
— Видишь? Свежая кровь.
Потом уже конкретнее:
— Сделай по ним нормальные анкеты, фотки. Чтобы на сайте всё выглядело не как попало, а по-человечески.
Кира кивнула:
— Сделаю.
— И ещё, — добавил он, будто вспомнил на ходу, — Самсонов выпустился. Это тоже поправь.
— Поняла, — коротко ответила она.
Казанцев уже собирался отворачиваться, но на секунду задержал на ней взгляд — внимательный, оценивающий. Но потом развернулся к тренеру.
— Андрей Викторович, завтра мне на стол имя нового капитана.
Тренер кивнул, без лишних эмоций:
— Сделаем.
Кира на секунду задержала на них взгляд, словно пытаясь зацепиться за разговор,
но быстро отвела его в сторону — куда угодно, только не туда, где стоял он.
— От меня ещё что-то нужно? — спросила она, стараясь звучать спокойно.
Казанцев посмотрел на неё внимательнее, чуть прищурился, будто что-то заметил, но не стал озвучивать.
— Да, зайдёшь потом, — сказал он. — Есть один момент.
И сразу переключился, будто разговор на этом закончен. Он развернулся и направился к выходу. Тренер молча последовал за ним. Дверь закрылась — и вместе с ней будто ушла вся официальная часть. И сразу стало по-другому. Как будто воздух в раздевалке стал тяжелее. Теснее. Тише... несмотря на голоса. Напряжённее. Кира осталась среди команды. На секунду замерла, будто собираясь, потом повернулась к ребятам и натянуто улыбнулась:
— Ну... с новым началом вас.
— Спасибо, — отозвался кто-то.
— Погнали, наконец-то, — усмехнулся другой.
Разговоры быстро разошлись по всей раздевалке. Кто-то смеялся, кто-то уже обсуждал состав, кто-то спорил, кто будет капитаном. Обычная атмосфера. Как всегда. Только для неё — нет. Потому что она всё ещё чувствовала этот взгляд. Он никуда не делся. И сколько бы она ни делала вид, что занята, что ей всё равно — где-то внутри она уже знала: он всё ещё смотрит только на неё.
И именно в этот момент Кирилл подал голос. Он оглядел команду, облокотившись на шкафчик, и усмехнулся — легко, но с каким-то внутренним напряжением.
— Ну что, мужики... предлагаю сегодня вечером отметить начало нового сезона.
— О, пошло дело, — сразу отозвался кто-то.
Ренат кивнул, но тут же скривился:
— Идея отличная... только есть одна проблема. Деньги.
Кирилл коротко усмехнулся:
— Я угощаю.
В раздевалке сразу стало шумнее.
— Серьёзно?
— Егоров, ты чего такой добрый?
Кирилл поднял палец вверх, будто объявлял что-то действительно важное:
— Так что приглашены все. Без исключений. Зовите своих девчонок... и приходите с настроением.
Крепчук подошёл ближе, прищурился с интересом:
— А с чего такая щедрость, Егоров?
Кирилл рассмеялся, легко, будто всё это — пустяк:
— Потому что могу себе позволить, Игорёк.
Он приобнял его за шею, слегка притянув к себе, но взгляд уже искал другое. Нашёл. Киру. Она стояла чуть в стороне, записывая что-то у нового игрока, не поднимая головы. Делала вид, что занята.
Кирилл усмехнулся — чуть лениво, с привычной дерзостью:
— Москвина, тебя тоже касается. Пресс-секретарь должен быть в теме.
Кира на секунду замерла, но продолжила писать. Кто-то тихо усмехнулся. Кирилл усмехнулся и чуть громче сказал:
— Можешь и одна прийти... в твоём случае.
И вот тогда Кира подняла голову. Впервые за всё это время. Сразу нашла его взгляд. Посмотрела прямо — без привычного ухода в сторону. Внимательно. С прищуром, будто пыталась понять, что он сейчас делает. К чему всё это. На секунду между ними повисла пауза. Та самая, которую вроде никто не замечает... но чувствуют все. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без слов. Но этого было достаточно.
— Не переживай, Егоров, — спокойно произнесла Кира. — Я приду.
Короткая пауза повисла между ними. На её губах появилась лёгкая улыбка — не тёплая, скорее с едва уловимым оттенком вызова.
— И не одна.
В раздевалке кто-то негромко протянул:
— О-о...
Кирилл на мгновение замер. Почти незаметно. Но достаточно, чтобы выдать себя. В его взгляде мелькнуло что-то резкое, напряжённое. Он усмехнулся, но в этой усмешке уже не было прежней лёгкости.
— Ну посмотрим, — коротко ответил он.
Кира уже отвернулась, закрыла блокнот и направилась к выходу.
— До вечера, — бросила через плечо.
Дверь закрылась почти бесшумно, но почему-то этот звук прозвучал слишком отчётливо, будто отрезал всё, что только что между ними произошло.
Кирилл не отвёл взгляда. Он продолжал смотреть туда, где она только что стояла, где ещё секунду назад была её фигура, её голос, её присутствие. Смотрел дольше, чем нужно. Слишком долго для человека, которому, по идее, уже должно быть всё равно.
Усмешка исчезла, как будто её и не было. Челюсть напряглась, взгляд стал жёстким. Он резко потянулся к бутылке с водой, стоявшей рядом, схватил её и с силой швырнул на полку. Пластик глухо ударился о металл,
звук получился резким, лишним — таким, что сразу стало понятно: дело не в бутылке.
— Я что-то не понял... — прошептал Федорцов, толкнув Дергачёва локтем. — Они что, не вместе уже?
Дергачёв пожал плечами, но взгляд не отводил от Кирилла:
— Похоже на то...
И в этот момент Кирилл резко кинул шлем на полку.
— Чё уставились?! — бросил он.
— Да мы... ничего, — сразу отмазались парни.
Кирилл отвернулся, начал переодеваться — резко, дёргано, будто злость выходила через каждое движение.
Рядом стоящий Олег бросил на них короткий взгляд и тихо, но достаточно жёстко сказал:
— Не лезьте не в своё дело.
Парни сразу притихли, переглянулись, но больше ничего не стали спрашивать. Спустя секунду Олег добавил уже тише, почти безэмоционально:
— Расстались они.
В раздевалке повисла пауза. Та самая, когда вроде все заняты своим делом... но на самом деле — все всё поняли.
Кирилл ничего не ответил. Даже не повернулся. Продолжал переодеваться, будто его это вообще не касается. Только движения стали резче и пальцы он сжимал сильнее, чем нужно.
И этого хватило, чтобы стало ясно: для него это ещё не конец.
Кира шла по коридору университета к кабинету Казанцева, стараясь не сбавлять шаг. Лучше не откладывать. Сейчас зайдёт, обсудит всё — и дальше в работу. Так проще.
Но мысли всё равно возвращались к нему. К Кириллу. К его усмешке в раздевалке. К этим колким словам, сказанным как будто между делом. К тому, как он смотрел на неё — будто ничего не было... или наоборот, будто было слишком много.
Кира резко остановилась. Села на лавочку у стены и тяжело выдохнула, прикрыв глаза.
— Да что ж такое... — прошептала себе под нос.
Ей нужна была минута. Всего одна. Чтобы собрать себя обратно. Потому что внутри снова начинало тянуть туда, куда она так долго не хотела возвращаться. И, как назло, в голове всплыл тот самый разговор. Месяц назад. Тот, после которого всё закончилось.
«Это была очередная ссора. Одна из тех, что в последнее время возникали почти из ничего — с резких слов, недосказанности, случайного взгляда, который кто-то понял не так. Таких стало слишком много. И каждая оставляла после себя всё меньше желания что-то спасать. Когда слова закончились, в комнате повисла тишина. Тяжёлая. Неприятная.
Кира стояла напротив него, чувствуя, как внутри всё постепенно опускается — усталость, раздражение, обида, смешанная с чем-то ещё, более глубоким. Она смотрела на него, на то, как он сидит, уткнувшись в телефон, словно ничего не произошло. Словно её здесь нет.
— Кирилл... — тихо позвала она. — Давай поговорим.
Он не поднял головы. Палец продолжал лениво пролистывать экран.
— Мгу, — коротко бросил он, даже не взглянув.
Так, будто это было чем-то неважным. Будто разговор с ней — просто фон. Кира медленно выдохнула и села напротив, сцепив пальцы в замок, чтобы хоть как-то удержать себя.
— Я думаю... — начала она, подбирая слова, — Нам нужно взять паузу.
На этот раз он всё же остановился, не сразу, а спустя несколько тягучих секунд, медленно поднял голову и посмотрел на неё внимательным, но холодным взглядом. Он чуть приподнял бровь, и на губах появилась усмешка — та самая, за которой она уже научилась видеть не иронию, а защиту.
— В смысле? — спокойно спросил он.
Кира сглотнула, но не отвела взгляд.
— Нам нужно время... чтобы разобраться. В себе. В нас.
Пауза затянулась. Он смотрел на неё, не моргая. А потом усмехнулся шире.
— То есть, — протянул он, — Ты сейчас предлагаешь расстаться?
Она открыла рот, чтобы ответить, объяснить, что это не совсем так, что она не про «конец», а про шанс...
Он даже не стал ждать ответа. Резко поднялся со стула:
— Нормально, Москвина, — бросил он, тихо усмехнувшись. — Красиво придумала.
Он прошёл к окну, отвернулся, будто разговор уже был закончен. Кира встала следом, сделала шаг к нему:
— Кирилл, подожди, я не это имела в виду, я просто...
— Ты ещё здесь? — перебил он, резко оборачиваясь.
Голос стал жёстче. Холоднее. Слишком чужим. Он прошёл мимо неё, задел плечом, даже не остановившись, и взял телефон. Как будто ей больше нечего было сказать. Как будто она уже не имела значения. Кира замерла. Он начал набирать номер, даже не глядя на неё.
— Слушай, Оль, давай сегодня встретимся, — сказал он уже другим тоном — лёгким, почти беззаботным.
Будто минуту назад здесь не происходило ничего. На секунду он всё-таки посмотрел на Киру. Усмехнулся. И едва заметно махнул рукой — жест, в котором было слишком много смысла. «Мол, всё. Свободна.»
Кира стояла неподвижно, словно на секунду перестала чувствовать собственное тело, и смотрела на него так, будто не узнавала — не веря, что перед ней действительно тот самый Кирилл, который ещё совсем недавно держал её за руку так, будто не отпустит никогда; но он уже отвернулся к окну, что-то говорил в трубку, смеялся — чуть громче, чем обычно, слишком легко, слишком непринуждённо, словно её здесь вовсе не было, словно всё, что между ними было, оказалось лишь чем-то несуществующим, и именно это оказалось больнее всего.»
Кира и сама не могла понять, с какого момента всё пошло не так. Ведь в начале всё было почти идеально. Лёгкость, смех, ощущение, что рядом именно тот человек. Но потом что-то изменилось. Постепенно. Незаметно.
Сначала — ревность. К каждому взгляду, к каждому имени в телефоне.
Потом — проверки. Вопросы, на которые ей приходилось отвечать снова и снова.
Упрёки. Ссоры, возникающие буквально из ничего.
А затем — резкий контраст. Равнодушие. И именно оно оказалось самым болезненным.
Потому что злость хотя бы означала, что не всё равно. А это... было пустотой.
И тогда Кира устала. Не от него — от всего этого. Она хотела разобраться. Поговорить. Найти хоть какое-то решение.
Но Кирилл поступил так, как поступал всегда — закрылся, оттолкнул, сделал вид, что ему проще уйти, чем остаться. И всё закончилось. При этом она не винила его. Странно, но это было правдой.
Мама, к её удивлению, восприняла их расставание спокойно — без скандалов и лишних слов. Лиза поддержала, но не упустила возможности напомнить:
«она предупреждала. Что всё закончится именно так. Что Кирилл не меняется.»
Кира тихо выдохнула и поднялась с лавочки. Хватит. Она поправила волосы и направилась к кабинету Казанцева. Нужно было просто уйти в работу. С головой. Чтобы не думать о нём. Чтобы не возвращаться к тому, что уже осталось в прошлом.
Кира постучала и, не дожидаясь долгого ответа, вошла в кабинет.
— Вадим Юрьевич, я пришла, — сказала она, натянув привычную рабочую улыбку.
Казанцев оторвался от документов, поднял на неё взгляд и сразу оживился:
— Да, как раз тебя и ждал, — он протянул ей папку. — Держи, новый игрок.
Кира открыла досье, пробежалась глазами и нахмурилась:
— Странно... а чего его в раздевалке не было?
Перелистнула страницу... и остановилась. Брови чуть поднялись.
— Подождите... — она подняла взгляд на Казанцева. — Это серьёзно девушка?
Казанцев кивнул, будто это самое обычное дело:
— Серьёзнее некуда.
Кира тихо усмехнулась, всё ещё не веря:
— Я, конечно, многое видела... но это уже что-то новое. Я... честно, не совсем понимаю.
Казанцев сложил руки на столе и чуть наклонился вперёд:
— Кисляк против. Категорически... Но это ничего не меняет. Она будет в команде.
— Даже не удивлена, — пробормотала Кира.
— Твоя задача — до завтра подготовить материал, — продолжил он. — И не просто текст.
Он посмотрел на неё чуть внимательнее:
— Сделай так, чтобы зацепило. Чтобы об этом говорили.
Кира чуть прищурилась:
— Типа «первая девушка в мужской команде»?
— Типа того, — усмехнулся он. — Только без банальщины.
— Постараюсь, — кивнула она.
Казанцев поднялся, подошёл ближе и по-дружески хлопнул её по плечу:
— Я знал, что на тебя можно рассчитывать.
Кира улыбнулась:
— Спасибо.
Он вдруг наклонился чуть ближе, уже с другим выражением лица:
— Слушай, у меня к тебе ещё одна просьба.
— Какая?
— Ты сегодня вечером можешь... ну, скажем так, не спешить домой?
Кира на секунду зависла, а потом поняла и улыбнулась шире:
— Хотите устроить маме сюрприз?
— Именно, — довольно кивнул он. — Ужин, свечи, всё как положено.
— Тогда без проблем, — кивнула Кира. — Я погуляю.
— Вот и отлично, — он усмехнулся. — Не зря ты мне из всех Москвиных больше всех нравишься.
Кира тихо рассмеялась:
— Передам остальным.
Казанцев вдруг задержал на ней взгляд — внимательный, цепкий, словно пытался прочитать то, что она не собиралась показывать.
— Слушай... — протянул он. — У вас там что?
Кира чуть нахмурилась:
— Где?
— Ну... между тобой и Егоровым, что за чёрная кошка пробежала?
Она на долю секунды замерла, будто вопрос задел чуть глубже, чем ожидалось, но почти сразу собралась, возвращая на лицо спокойствие:
— Всё в порядке, Вадим Юрьевич. — голос прозвучал ровно, без лишних эмоций. — На работу и на игру это никак не повлияет.
Казанцев ещё несколько секунд смотрел на неё, не отводя взгляда, словно проверяя, где заканчивается правда и начинается привычная защита. Потом коротко кивнул:
Потом кивнул:
— Будем надеяться.
Кира кивнула в ответ, сжимая папку в руках чуть сильнее, чем нужно. Потому что внутри всё было далеко не «в порядке».
Кирилл резко открыл дверь машины и почти рухнул на сиденье, тяжело выдыхая. Руки сжались на руле, пальцы побелели.
— Да блин...
Он со злостью ударил по рулю ладонью. Сегодня видеть её оказалось хуже, чем все эти дни просто думать о ней. Потому что думать — это одно. А стоять рядом, слышать голос и делать вид, что тебе всё равно — совсем другое.
Он закрыл глаза, откинулся на спинку сиденья. И, как назло, в голове снова всплыл тот вечер. Тот самый. Когда всё закончилось.
«Дверь тогда закрылась — тихо, почти неслышно, но внутри будто хлопнуло так, что на мгновение перехватило дыхание и заложило уши. Кирилл стоял неподвижно, словно не до конца осознавая, что только что произошло. Секунда. Другая. Будто реальность догоняла его с опозданием.
— Кирюшь, так где мы сегодня встретимся?
Чужой голос в телефоне резко выдернул его из этого оцепенения. Он посмотрел на экран, нахмурился, словно только сейчас вспомнил, кому вообще звонил и зачем.
— Забей, — глухо сказал он. — Я пошутил.
Сбросил вызов. И почти сразу перевёл взгляд на дверь. Не раздумывая ни секунды, он сорвался с места и почти бегом направился к выходу, толкнув дверь так резко, что она с глухим стуком ударилась о стену.
— Кира! — крикнул он, выскакивая на улицу.
В ответ — тишина. Пустой двор встретил его холодным воздухом и неподвижностью, в которой не было ни шагов, ни голоса, ни малейшего намёка на то, что она ещё где-то рядом. Он остановился, тяжело дыша, будто опоздал всего на секунду — но именно эту секунду уже невозможно было вернуть. Челюсть сжалась так сильно, что от напряжения свело скулы.
— Чёрт...
Слова сорвались почти шёпотом. Он со злостью ударил кулаком по стене. Не сильно — но достаточно, чтобы хоть немного приглушить то, что разрывало изнутри. Потому что дело было не в ней. В нём. Он сам всё испортил. Сам довёл.
И, самое страшное — сам её отпустил.»
С тех пор ничего не изменилось. Он прокручивал этот разговор каждый день. Снова и снова. Как будто мог найти там момент, где всё ещё можно было исправить. Но не находил.
Кирилл резко открыл глаза. Снова машина. Снова тишина. Снова один. Он провёл рукой по волосам, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок, но они упрямо возвращались к одному и тому же — к ней. Всегда к ней.
Он выдохнул, достал телефон и на секунду завис, глядя на экран, будто сам до конца не был уверен, что делает. Палец завис над контактом. Секунда. Потом он всё-таки нажал. Гудки. Ответ.
— Слушай... можешь сегодня мне подыграть? — он прикрыл глаза, тяжело выдохнул, — Я заплачу.
Не дожидаясь лишних вопросов, сбросил. Телефон остался в руке. Кирилл откинулся на спинку сиденья и уставился в потолок машины, будто там мог найти хоть какой-то ответ. План был идиотским, примитивным и даже немного жалким, но другого он не придумал — если по-нормальному не получилось, значит будет так, жёстче и глупее, как он умеет, потому что отпустить её он так и не смог.