До дна

Следующие дни превратились в один бесконечный день.

Семён просыпался, садился за ноутбук, работал, отвечал на глупые вопросы клиентов, выходил на балкон покурить, смотрел на её окно, заходил в комнату, ложился, не спал, вставал, снова садился за ноутбук. И так по кругу. Каждый час. Каждый день. Солнце вставало и садилось за его окном, а он не замечал этого. Время потеряло смысл. Был только ритуал: работа, балкон, сигарета, её окно. И снова работа.

Он начал донимать Игоря вопросами.

Сначала осторожно, как бы между делом. Когда Игорь завтракал перед сменой, Семён как бы невзначай спрашивал:

— Она часто на балкон выходит?

Игорь жевал бутерброд, не поднимая головы.

— Не знаю.

— А во сколько обычно возвращается с работы?

— Сём, отстань.

— Я просто спросил.

— Просто ответил.

Но Семён не отставал. Он спрашивал за завтраком, когда Игорь собирался на работу. Он спрашивал вечером, когда Игорь возвращался уставший и хотел только одного — лечь на диван и тупить в телефон. Он спрашивал ночью, когда они сидели на кухне и пили чай, потому что ни тот, ни другой не могли уснуть. Игорь отвечал односложно, уходил от ответа, говорил «не помню», «не замечал», «откуда мне знать». Но Семён не сдавался.

— Игорь, — сказал он на третий день. — Ты же видишь её. Вы в одном дворе живёте.

Игорь устало потёр лицо. Под глазами залегли тени — он тоже не спал нормально с тех пор, как Семён увидел Варю. Не потому что переживал за неё. Переживал за Семёна. За то, как он медленно сходит с ума у него на глазах.

— Вижу, — сказал Игорь. — Но я не слежу за ней. Она выходит, заходит, курит, уходит. Нормальный человек. Живёт своей жизнью.

— А с кем она заходит? — спросил Семён. Голос чуть дрогнул, но он сдержался.

— Сём, блять. — Игорь отставил кружку. — Я не знаю. Одна. С подругой. Иногда с каким-то мужиком, но давно уже не видно.

Семён напрягся.

— С каким мужиком?

— С бывшим, наверное. С Денисом. Но они расстались, я же тебе говорил. Месяца два уже. Или три. Я не считал.

Семён замолчал. Смотрел в кружку с остывшим чаем. Думал о том, что у неё был другой. Почти муж. Который изменил ей. Который сделал больно. Он не имел права ревновать — они не были вместе уже почти год. Она была свободна. Могла делать что хотела. Могла любить кого хотела. Но внутри всё равно клокотало. Глухое, нелепое, беспомощное чувство. Он не мог его контролировать.

— Сём, — сказал Игорь. — Ты себя погубишь.

— Не погублю.

— Ты не живёшь, ты существуешь. Ты зациклился на ней опять. Это нездорово.

— А что мне делать? — Семён поднял голову. В его глазах была такая тоска, что Игорь отвернулся. Не мог смотреть. — Забыть? У меня не получается. Я пробовал девять месяцев. Не получилось.

— Тогда подойди к ней. Поговори. Узнай. Может, она тоже хочет.

— А если нет?

— Тогда ты хотя бы попробовал. И перестанешь мучиться.

Семён задумался. Впервые за эти дни он подумал о том, чтобы не наблюдать, а действовать. Но страх был сильнее. Страх, что она не захочет его слушать. Страх, что она снова закроется. Страх, что он потеряет последнюю надежду. А без надежды нечем было дышать.

— Я подойду, — Сказал он уверенно. — наверное... — и тут же оступился в своей уверенности.
Игорь кивнул. Не стал спрашивать, когда это его «подойду» произойдёт.

Через пару дней Игорь заметил, что его телефон перестал лежать там, где он его оставлял. Не то чтобы он пропадал — просто оказывался в другом месте. На столе, хотя Игорь клал его на диван. На подоконнике, хотя Игорь оставлял его на кухне. Он не придал значения сначала — мало ли, сам забыл. Но потом увидел.

Семён сидел на раскладушке с телефоном Игоря в руках. Листал что-то. Игорь замер в дверях.

— Сём, — сказал он. — Ты чего?

Семён поднял голову. Не испугался. Не спрятал телефон. Просто посмотрел на Игоря спокойно, как будто так и надо.

— Я смотрю её страницу, — сказал он. — Меня же она везде заблокировала, а тебя — нет.

Игорь подошёл, сел рядом. Забрал телефон. Не злился — просто устал.

— Сём, ну это же не дело.

— Я знаю.

— Ты не должен так мучать себя.

— Знаю.

— И ты всё равно продолжаешь это делать.

Семён промолчал.

Игорь вздохнул. Подумал секунду. Протянул телефон обратно.

— Смотри. Но ничего там не делай только и не пиши ей от моего имени. Договорились?

— Договорились.

Семён взял телефон. Открыл Инстаграм. Нашёл её профиль. Варя почти не выкладывала личного — только работы. Татуировки, эскизы, иногда руки клиентов, иногда кофе, иногда закаты. Ни одного фото с мужчинами. Ни одного намёка на отношения. Она была одна. Или тщательно скрывала.

Он смотрел на её фотографии. Читал подписи. Короткие, ироничные, иногда грустные. Однажды она выложила чёрно-белое фото с видом из окна и подписала: «Иногда я смотрю на этот двор и думаю — куда я попала? Но потом просыпаюсь и иду работать. Потому что понедельник». Семён перечитывал эти слова по десять раз, пытаясь понять, что у неё внутри. Счастлива она? Нет? Скучает? Не скучает? Думает о нём? Забыла?

Он листал ленту дальше. Фото с Леной — подруга с работы. Подпись: «Моя "вторая половинка" в салоне. Без неё я бы сошла с ума». Фото со Светой — в кофейне, две чашки капучино, десерт. Подпись: «Единственная, кто знает все мои секреты. И молчит». Семён задержался на этом фото. Долго смотрел на её лицо. Улыбается. Настоящей улыбкой, не дежурной. Значит, ей хорошо. Значит, она справилась. Без него. Его внутри кольнуло. Не ревность. Что-то другое. Боль за себя. И за неё.

Он залез в ВК. Та же картина — минимум личного, только работа и редкие репосты. Она не писала о своей жизни. Не жаловалась. Не хвасталась. Просто жила. Семёну казалось, что он смотрит на витрину — красиво, чисто, но не поймёшь, что внутри.

Он начал читать книги.

Не о психологии, как раньше. О любви.

Сначала стеснялся — взял у Игоря первую попавшуюся, спрятал под подушку, читал ночью, когда Игорь спал. Потом перестал стесняться. Заказал себе несколько на Озоне — «Дневник памяти», «Великий Гэтсби», «Три метра над уровнем неба», «Вино из одуванчиков». Забрал из пункта выдачи, пока Игорь был на работе. Принёс домой, сложил стопкой на столе.

Игорь увидел, усмехнулся, но ничего не сказал. Только головой покачал.

Семён читал запоем. Садился на раскладушку, включал настольную лампу, открывал книгу и проваливался в чужую жизнь. Герои страдали, писали письма, признавались в любви под дождём, умирали от разбитого сердца. Ему казалось, что всё это преувеличено. Что в реальной жизни так не бывает. Люди не пишут писем тысячу страниц. Не ждут годами. Не плачут навзрыд под музыку.

Но потом он смотрел на её окно и понимал — нет, не преувеличено. Он чувствовал то же самое. Только не умел выразить. Книги были для него учебниками. Он учился любить. Учиться говорить. Учиться быть тем, кто делает первый шаг.

— Ты это серьёзно? — спросил Игорь, увидев его за очередным романом.

— Серьёзно, — ответил Семён, не поднимая головы.

— Ну и как? Помогает?

— Не знаю. Но я пытаюсь.

Игорь сел рядом. Помолчал.

— Слушай, Сём. Ты не научишься любить по книжкам. Это не инструкция.

— А что тогда?

— Не знаю. — Игорь пожал плечами. — Просто люби. Как умеешь.

— Я не умею.

— Умеешь. Ты же любил её. По-своему. Молча. С балкона. Это тоже любовь. Только без результата.

Семён закрыл книгу. Посмотрел на Игоря.

— А если я хочу результат?

— Тогда перестань читать эти глупые книги и начни делать.

Семён кивнул. Убрал книгу. Лёг на раскладушку. Закрыл глаза. Думал о том, что Игорь прав — он слишком много думает и слишком мало делает. Он наблюдает, читает, смотрит, но не идёт. Потому что боится. Потому что внутри он всё ещё тот, который боится, что его отвергнут. Книги не лечили этот страх. Они только показывали, как это бывает у других. А у него — будет по-своему. Или не будет.

Он уснул с книгой в руках. И снилась ему она. Стояла на балконе, смотрела на него. Не отворачивалась. Не уходила. Просто смотрела. И он знал — во сне — что она ждёт. Чего-то. Может, слов. Может, шага. Может, просто — чтобы он перестал бояться.

Он проснулся утром и понял — сегодня он сделает шаг. Сегодня. Или завтра. Или когда будет готов. Но он сделает. Потому что больше не может.

А Игорь сидел на кухне, пил кофе и думал о том, что правильно ли он сделал, дав Семёну свой телефон. Правильно ли, что не выгнал его, когда тот начал сходить с ума. Правильно ли, что вообще пустил его в свою жизнь. Он не знал ответов. Знал только, что Семёну больно. А ему, Игорю, больно смотреть на это. И ничего с этим не сделать. Только ждать. Чем всё закончится.