До дна

Варя проснулась от того, что за окном орали птицы.

Март в этом году выдался ранним. Снег съехал ещё в конце февраля, и теперь город стоял мокрый, грязный, но уже по-весеннему звонкий. Солнце било в окна с утра, и даже старые облупленные качели во дворе казались не такими унылыми.

Она открыла глаза, но с кровати не встала. Лежала, смотрела в потолок. Пятый этаж. Вид на крышу соседней пятиэтажки, на антенны, на серое небо, которое сегодня почему-то казалось светлым. Хороший этаж — не слышно, что творится внизу, и мужики с собакой не орут под окнами.

Она встала, прошла на кухню босиком. Пол был холодным — она так и не купила коврик, хотя собиралась уже полгода. Включила чайник. Пока вода грелась, открыла окно на балкон. Свежий воздух ворвался в квартиру — пахло сырой землёй, прошлогодней листвой и чем-то ещё, неуловимым, весенним.

Варя глубоко вдохнула, задержала дыхание, выдохнула.

Чайник закипел. Она заварила кофе в турке — как всегда, не спеша. Следила за пенкой, за ароматом, который заполнял маленькую кухню. Горький, без ничего. Как она любила. Как привыкла за эти годы.

С чашкой в руке она вышла на балкон. Пятый этаж — вид на двор, на детскую площадку, на полоску леса за домами. Всё тот же вид. Всё те же качели. Всё те же тополя, которые скоро начнут пушиться. Варя села на старый пластиковый стул, который купила прошлым летом в «Ашане» за четыреста рублей. Замерла. Смотрела на деревья, на серое небо, на редких птиц.

Ничего не происходило. И это было идеально.

Она допила кофе, занесла кружку на кухню, ополоснула. Посмотрела на часы — половина девятого. До работы ещё час. Она могла бы поспать, но спать не хотелось. Могла бы включить телевизор — но телевизор она не смотрела принципиально. Могла бы позвонить кому-нибудь — но звонить было некому.

Она взяла с полки книгу — новый детектив, который посоветовала Света. Устроилась на диване, открыла первую страницу. Читала медленно, вдумчиво, иногда останавливаясь и глядя в одну точку. Текст держал — хороший слог, лихой сюжет. Варя почти забыла, что ей скоро выходить.

---

Салон встретил её запахом стерильности и мятой — Лена опять переборщила с аромалампой. Варя поморщилась, но промолчала. Разделась, переоделась в рабочее, собрала волосы в пучок — нет, не собрала, стянула резинкой на затылке, оставив половину распущенной. Как всегда.

— Варь, привет! — Лена просунула голову в дверь. — Как настроение?

— Нормально. — Варя даже не подняла голову от стола, где раскладывала инструменты.

— Ты сегодня какая-то сонная.

— Не выспалась.

Лена хмыкнула, скрылась. Варя осталась одна. Разложила иглы, проверила машинку, подготовила рабочее место. Всё как всегда. Порядок.

Первый клиент пришёл в десять — молодой парень с эскизом на предплечье, маленький дракон, простая работа. Варя работала час, не отвлекаясь. Машинка гудела, игла входила в кожу, пигмент ложился ровно. Она любила это чувство — когда тело работает на автомате, а голова свободна. Можно думать о чём угодно. Или ни о чём.

Она думала о Денисе.

Они расстались два месяца назад, и до сих пор внутри оставался неприятный осадок. Не боль — обида. На себя. За то, что поверила. За то, что согласилась. За то, что почти вышла замуж за человека, который спал с другой за её спиной.

Варя не плакала. Не устраивала истерик. Не била посуду. Она просто пришла к нему, забрала свои вещи, сказала «всё» и ушла. Денис звонил. Писал. Просил прощения. Объяснял, что это была ошибка, что он любит только её, что Ольга ничего не значит. Варя не отвечала. Потом заблокировала и его.

Света сказала: «Правильно сделала». Лена сказала: «Козёл, одним меньше». Андрей сказал: «Работай, не отвлекайся». Варя работала.

Второй клиент пришёл в час — девушка с большим эскизом на лопатке, цветок с длинными лепестками. Работа на три часа, сложная, с тенями. Варя включила машинку и отключилась. Руки работали сами, мысли ушли куда-то далеко.

Она думала о том, как изменилась её жизнь за последний год.

Рыжая девушка из Москвы, которая переехала в NN, потому что устала от шума. Которая хотела тишины и покоя. Которая нашла здесь работу, подруг, нормальную жизнь. Которая пережила предательство, сплетни, грязные слухи — и не сломалась.

Варя почти не вспоминала то время. Зачем? Оно прошло. Она жила дальше. Слухи поутихли, люди нашли другие темы, пальцами показывать перестали. Она перестала ходить в людные места, перестала бывать в барах, перестала знакомиться с новыми людьми. Замкнулась в своём маленьком мире — салон, дом, кофейня, изредка гости к Свете. И ей было спокойно.

Спокойно — это слово, которое она раньше ненавидела. А теперь оно стало её главной ценностью.

В пять часов она закончила. Клиентка ушла довольная, заплатила с чаевыми, сказала: «Ты волшебница». Варя улыбнулась — искренне, потому что работа удалась — и убрала инструменты.

Лена уже собиралась домой.

— Варь, может, сходим куда-нибудь сегодня? Давно не были.

— Не хочу, — ответила Варя.

— Ну Варь...

— Лен, правда. Устала.

Лена вздохнула, но спорить не стала. Попрощалась, ушла. Варя осталась одна. Сидела в кресле, смотрела в потолок. Потом встала, собрала вещи, выключила свет, закрыла дверь.

На улице было свежо. Вечерний мартовский воздух пах сыростью и первыми почками. Варя надела наушники, включила музыку — что-то спокойное, без слов. Пошла пешком домой.

Дорога занимала пятнадцать минут. Она знала каждый двор, каждую трещину на асфальте, каждую лавочку, на которой сидели старушки. Она шла медленно, не торопясь. Смотрела на небо — серое, низкое, но уже не зимнее.

Дома она скинула кеды, прошла на кухню. Открыла холодильник — йогурт, яйца, помидоры, творог. Достала творог, съела стоя, глядя в окно. Потом вымыла посуду, убрала на место.

Ванная. Душ. Горячая вода — она любила погорячее. Стояла, закрыв глаза, чувствовала, как уходит напряжение из мышц. Потом — крем, пижама, расчёсывание волос. Длинные, рыжие, спутанные. Они отросли за год. Сейчас были ниже лопаток.

Варя смотрела на себя в зеркало. Всё та же чёрная линза. Всё те же татуировки. Всё те же глаза — один чёрный, другой голубой. Но что-то изменилось. Внутри. Она стала спокойнее. Или просто старше.

Она легла в кровать, натянула одеяло до подбородка. Взяла телефон — пролистала ленту, поставила лайки, ответила Свете. Света написала:
«Ты как?»
Варя ответила: «Нормально».
Света: «Точно?».
Варя: «Правда нормально».
Света: «Ладно, верю».

Они созванивались почти каждый вечер. Света была единственной, кто знал всё. Про слухи. Про Дениса. Про то, как Варя плакала в подушку, когда никто не видел. Света была тем якорем, который держал её на плаву.

Варя отложила телефон. Закрыла глаза.

Она не вспоминала о нём. Никогда. Зачем? Его нет в этом городе. Он уехал почти год назад. Продал квартиру, уволился, исчез. Игорь говорил — мать болела, он ухаживал. Потом Игорь перестал упоминать его имя. Варя не спрашивала.

Она забыла. Правда забыла. Не специально — просто время стёрло. Как стирает старые фотографии, на которых никто не смотрит. Остались какие-то обрывки — бар, стойка, пиво. Но лицо — размыто. Голос — не вспомнить. Она не могла бы описать его, если бы её спросили. Светлые волосы? Карие глаза? Она не помнила.

И это было правильно. Так легче.

Она уснула быстро. И не снилось ей ничего. Ни прошлое, ни будущее. Только спокойствие. Серое, привычное, надёжное.