До дна

Будильник зазвенел в первый раз в десять утра.

Варя Петрович, не открывая глаз, нашарила рукой тумбочку, смахнула телефон на пол. Звон продолжился уже оттуда, приглушённый, но всё ещё настойчивый. Она зарылась лицом в подушку, натянула одеяло на голову, свернулась клубком. Рыжие волосы разметались по белой наволочке ярким пятном — казалось, даже в темноте спальни они светились собственным, внутренним огнём.

Через десять минут зазвенел второй будильник. Варя простонала что-то нечленораздельное, перевернулась на спину, но глаза не открыла. Ещё пять минут. Ещё пять минут она может побыть в этом тёплом, полусонном состоянии, где нет никаких обязательств, никаких клиентов, никакого города, в котором она оказалась всего две недели назад.

Третий будильник она даже не услышала. Или услышала, но организм принял стратегическое решение игнорировать его, как игнорировал все предыдущие.

Настоящее пробуждение наступило само — где-то в районе половины двенадцатого. Солнце, пробившееся сквозь неплотно задёрнутые шторы, легло полосой прямо на лицо. Варя поморщилась, приоткрыла один глаз — голубой, без линзы, потому что на ночь она всегда снимала её и клала в специальный контейнер на тумбочке. Второй глаз, под чёрной линзой, оставался пока закрытым.

— Твою мать, — прошептала она хриплым со сна голосом, села на кровати.

Волосы упали на лицо, закрыли половину обзора. Она откинула их резким движением головы — этот жест был доведён до автоматизма, как будто она всю жизнь поправляла эту рыжую копну, которая никогда не хотела лежать ровно. Потянулась, хрустнув позвоночником. Посмотрела на телефон, валяющийся на полу: 11:42. Пропущенных — семь. Четыре от начальника салона, три от коллеги Лены.

— Бля, — сказала она уже громче и сползла с кровати.

На полу она посидела секунд десять, собираясь с мыслями. Потом подняла телефон, набрала сообщение начальнику: «Жива, всё ок, скоро буду». Ответ пришёл через минуту: смайлик с закатившимися глазами и «Варь, ты меня убиваешь».

Она усмехнулась, отбросила телефон на кровать и побрела на кухню.

Квартира, которую Варя сняла в NN, была маленькой студией на первом этаже старого кирпичного дома в центре. Не то чтобы центр — так, между центром и окраиной, но до тату-салона было пятнадцать минут пешком, что в её режиме существования было критически важно. Хозяин, лысый дядька с вечно удивлёнными глазами, сначала долго смотрел на её татуировки, потом на чёрную линзу, потом снова на татуировки, но в итоге сдал квартиру без лишних вопросов. Варя была ему благодарна за это — объяснять, что чёрный глаз — это просто линза, а татуировки — это её работа, а не признак принадлежности к преступному миру, ей надоело ещё в Москве.

В студии было всё необходимое: кровать, небольшой диван, кухонный уголок с плитой и холодильником, ванная. Варя уже успела превратить это пространство в своё: развесила на стенах эскизы, поставила на подоконник несколько горшков с кактусами (единственные растения, которые выживали в её компании), притащила из салона старый торшер с тёплым светом, который создавал уют даже в самую серую погоду.

На кухне она включила чайник, достала из холодильника турку — свой единственный ритуал, который не нарушала никогда. Кофе должен быть сварен, а не растворён из пакетика. Кофе должен быть горьким, без сахара. Кофе должен питься на балконе.

Балкон в её квартире был крошечным — метра полтора, не больше. На нём едва помещался складной стул и маленький столик, который она тоже притащила из салона, пока начальник не видел. Варя закуталась в огромный свитер, вышла на балкон с чашкой кофе и пачкой сигарет.

Город NN открывался ей с высоты первого этажа не слишком живописно: двор с припаркованными машинами, детская площадка с облупившимися качелями, пара старых тополей, чьи ветки почти касались её балкона. Но Варя не искала красоты. Она искала тишины.

Она закурила, прищурилась на солнце. Сегодня оно было ярким, по-осеннему холодным, без тепла. Дым смешивался с паром от кофе, и на секунду ей показалось, что она стоит где-то в другом месте — не в чужом городе, где она оказалась всего две недели назад, а в каком-то своём, параллельном мире, где всё просто и понятно. Но сигарета закончилась, кофе остыл, и реальность вернулась.

Нужно было собираться на работу.

---

Тату-салон назывался «Рукав» — без пафоса, просто и по делу. Находился он на первой линии домов, в цокольном этаже, но с большими окнами, которые выходили на оживлённую улицу. Внутри было чисто, светло, пахло стерильностью и немного мятой — Лена, вторая мастерица, обожала аромалампы.

Варя ввалилась туда ровно в час дня, с растрёпанными волосами, в мешковатых штанах и худи, с рюкзаком за плечами, из которого торчали эскизы.

— Явилась, — сказал начальник Андрей из-за стойки. Он был мужчиной лет сорока, с лысиной и густой бородой, которую постоянно теребил. — Ты хоть понимаешь, что у тебя клиент в два?

— Понимаю, — отмахнулась Варя, проходя в свою комнату. — Успею.

— Ты всегда так говоришь, — крикнул он вслед.

— И всегда успеваю! — крикнула она в ответ и захлопнула дверь.

Её рабочее место было её крепостью. Небольшая комната с креслом для клиента, столиком с инструментами, компьютером для эскизов и стенами, которые она уже успела завесить своими рисунками. Здесь были и готовые работы — фотографии татуировок, которые она сделала за последние годы, и эскизы, которые ждали своего часа, и просто наброски, сделанные вчера вечером или сегодня утром, когда она не могла уснуть.

Варя быстро переоделась в рабочие штаны и футболку, собрала волосы — нет, не заплела, не заколола, просто стянула резинкой на затылке, оставив половину распущенной. Она никогда не убирала волосы полностью. Это было её правилом, её маленьким бунтом против стерильности тату-салонов, где всё должно быть вылизано и прибрано. Пусть будут распущены. Так она чувствовала себя собой.

Ровно в два в дверь постучали.

— Варя? Это я, — раздался голос клиентки. Света, её постоянная клиентка ещё из Москвы, которая каким-то чудом нашла её даже после переезда.

— Заходи, — крикнула Варя, уже раскладывая инструменты.

Света вошла, скинула куртку. Это была миниатюрная девушка с короткой стрижкой и огромными глазами, которая уже два года доверяла Варе своё тело. На сегодня была запланирована доработка большого эскиза на спине — цветок, который Варя делала в несколько сеансов.

— Ну что, готова к пыткам? — усмехнулась Варя, надевая перчатки.

— Всегда, — вздохнула Света, раздеваясь до пояса и ложась на кресло. — Ты как в новом городе? Обжилась?

— Пытаюсь, — ответила Варя, включая машинку. Гул заполнил комнату, привычный, успокаивающий. — Нашла нормальный клуб, в прошлую пятницу ходила.

— И как?

— Нормально. Люди есть. Бармен странный попался — вообще не общительный.

— А ты привыкла, чтобы все вокруг тебя бегали, — засмеялась Света и тут же поморщилась от боли. — Ой, блин.

— Терпи, — строго сказала Варя, но губы её изогнулись в улыбке. — И никто вокруг меня не бегает.

— Ага, конечно. Ты же у нас та, которую замечают все. Сколько у тебя было поклонников в Москве? Я сбилась со счёта.

— Это было в Москве, — отрезала Варя, сосредоточиваясь на линии. — А сейчас я в новом городе, и я здесь вообще никто.

Она сказала это с вызовом, но внутри почувствовала лёгкий укол. Потому что это было правдой — в NN она была никем. Её не знали на улицах, не узнавали в кафе, не подходили знакомиться в барах с фразой «Вы же та самая Варя Петрович, я видел ваши работы в инстаграме». И это было... странно. Непривычно. Она привыкла быть центром, точкой притяжения, человеком, на которого оглядываются. А здесь она просто переехавшая девушка из Москвы, которая делает татуировки.

— Ну и зря, — сказала Света, закрывая глаза. — Они ещё узнают.

Варя не ответила. Она работала.

И в этом она была профессионалом до мозга костей. Все её спонтанность, хаотичность, вечные опоздания и сбитый режим исчезали, когда рука брала машинку. Движения становились точными, выверенными, почти медитативными. Она чувствовала кожу, чувствовала, как игла входит на нужную глубину, как ложится пигмент. Она могла работать часами, не отвлекаясь, не чувствуя усталости. В такие моменты она была не просто тату-мастером — она была художником, который пишет на самом сложном холсте.

— Варь, а ты вообще планируешь здесь задерживаться? — спросила Света через час, когда боль стала привычной и можно было разговаривать.

Варя задумалась. Она переезжала часто. Слишком часто, может быть. Москва надоела своей суетой, Питер — вечной серостью, Екатеринбург — провинциальностью. Она искала что-то, сама не зная что. Может, место, где можно остановиться. Может, просто повод остаться.

— Посмотрим, — ответила она уклончиво. — Город норм. Люди вроде адекватные.

— А парни? — не унималась Света. — Есть кто?

— Света, блин, я две недели здесь, — рассмеялась Варя. — Дай мне хотя бы месяц.

— Ну ты же не ты, если нет кого-то на горизонте, — хмыкнула Света.

Варя промолчала. Она знала, что Света права — она всегда имела кого-то на горизонте. Не то чтобы она была охотницей за мужчинами, нет. Просто... она притягивала их. Как магнит. Улыбнётся, посмотрит чуть дольше нужного, скажет что-то смешное — и всё, человек попал. Она не прилагала к этому никаких усилий, это происходило само собой. Может, дело в её внешности — рыжие волосы, чёрная линза, татуировки, которые заставляли людей оборачиваться. Может, в её энергии — она была громкой, живой, заметной. Может, просто в том, что она была настоящей, а это чувствовалось за километр.

Но в этом новом городе пока не было никого. И она чувствовала странную пустоту от этого. Не то чтобы ей нужен был мужчина. Просто она привыкла быть в центре внимания, а здесь... здесь её пока не замечали.

Варя работала до семи, с перерывом на чай и разговоры с Леной, которая оказалась такой же болтливой, как и она сама. Лена была блондинкой с кучей мелких татуировок на руках и страстью к сплетням. Она успела рассказать Варе про всех клиентов, про начальника (женат, двое детей, но вечно недоволен), про соседние заведения и про лучшие бары в городе.

— А клуб «Кислород» знаешь? — спросила Варя, наливая себе чай.

— О, да, там нормально, — кивнула Лена. — Музыка хорошая, публика адекватная. Бармен там один есть, Семён. Тихий такой, молчаливый. Никогда не улыбается.

— Я была там в пятницу, — сказала Варя. — Кажется, он мне и наливал.

— Он всем наливает, — рассмеялась Лена. — Но ты его не пытайся разговорить. Бесполезно. Он как стена.

— Да я и не пыталась, — пожала плечами Варя. — Просто заказала пиво.

Но она покривила душой. Она пыталась. В той короткой секунде, когда он спросил «Что будете?», она улыбнулась своей лучшей улыбкой, и он... ничего. Никакой реакции. Как будто она была пустым местом. Это было странно. Непривычно. И почему-то задело.

— Слушай, а может, сегодня сходим? — предложила Лена. — У меня завтра выходной, хочется расслабиться.

Варя посмотрела на часы. Полвосьмого. Она могла бы поехать домой, завалиться на диван, посмотреть какой-нибудь сериал и уснуть под него. Но это было слишком скучно даже для неё.

— Давай, — сказала она. — Только сначала домой заеду, переоденусь.

— Отлично! — обрадовалась Лена. — Я за тобой заеду, часиков в десять?

— Договорились.

---

В десять вечера Варя вышла из дома в том же, в чём и была — мешковатые штаны, худи, кеды. Волосы, конечно, распущены. Она никогда не собирала их в хвост или пучок, даже когда собиралась в клуб. Это было её принципом: никаких зажимов, никаких ограничений. Пусть падают на лицо, пусть лезут в глаза, пусть путаются — это часть её, и она не собиралась это менять.

Лена встретила её у подъезда на своей старой «Тайоте», внутри которой пахло мятой и почему-то жареными семечками.

— Загружайся, — скомандовала Лена. — Я предупредила ребят, нас уже ждут.

— Каких ребят? — удивилась Варя, залезая на пассажирское сиденье.

— Ну, друзья мои. Познакомлю тебя. Ты ж тут никого не знаешь.

Варя хотела сказать, что не просила знакомств, что она вообще-то предпочитает сама выбирать, с кем общаться, но промолчала. Лена была доброй, и отказываться от её заботы было глупо.

«Кислород» встретил их басами, которые чувствовались уже на входе. Варя окинула взглядом зал — всё тот же полумрак, тот же свет, та же стойка вдалеке. И он за ней.

Семён. Она узнала его сразу. Та же тёмная футболка, то же спокойное лицо, те же руки, которые двигались быстро и чётко. Он не смотрел в их сторону. Конечно, не смотрел.

— Варь, пошли, там наши, — потянула её Лена за рукав.

Компания оказалась шумной и весёлой. Три парня и две девушки, все с татуировками, все из индустрии или около неё. Варя быстро влилась, потому что умела это делать. Она всегда умела. Достаточно было сказать что-то смешное, задать правильный вопрос, посмотреть на человека с искренним интересом — и всё, ты свой.

— А ты правда из Москвы? — спросил парень по имени Дима, который сидел напротив и явно уже положил на неё глаз. — И зачем ты сюда переехала?

— Искала тишину, — усмехнулась Варя, отпивая пиво. — Нашла?

— Ну, тут тихо, если не считать клубов, — улыбнулся Дима. — Могу показать город, если хочешь.

— Посмотрим, — уклончиво ответила Варя.

Она снова посмотрела в сторону бара. Семён наливал кому-то коктейль, и она заметила, как его руки работают — быстро, точно, без единого лишнего движения. Он не смотрел на гостя, он смотрел на стакан. Как будто человек перед ним был просто частью механизма.

— А это ты на кого смотришь? — спросила Лена, перехватив её взгляд. — На Семёна? Бесполезно, я говорю. Он вообще ни на кого не смотрит.

— Да я просто, — отмахнулась Варя. — Задумалась.

Но она снова покривила душой. Она смотрела на него, и ей было интересно. Не потому что он красивый — хотя красивый, да, она это заметила ещё в прошлый раз. А потому что он был единственным человеком в этом зале, который её не замечал.

А Варя привыкла, что её замечают.

Она откинула волосы со лба резким движением головы, поправила худи, которая сползла с плеча. Взяла стакан с пивом, встала.

— Я сейчас, — сказала она Лене и направилась к бару.

Семён поднял голову, когда она подошла. Его серые глаза скользнули по её лицу ровно на секунду — не больше, чем требовалось, чтобы идентифицировать клиента.

— Что будете?

— Крафтовое светлое, — сказала Варя. — То же, что и в прошлый раз.

Он кивнул, взял стакан, начал наливать. Варя стояла и смотрела на него. Ждала. Может быть, он спросит, как она тут, может быть, сделает комплимент её татуировкам, может быть, хотя бы улыбнётся.

Ничего.

Он поставил стакан, пробил чек.

— Сто пятьдесят.

Варя протянула двести рублей, он отсчитал сдачу, положил на стойку. Всё. Их взаимодействие закончилось.

— Спасибо, — сказала она, взяла пиво, но не ушла. — А вы всегда такой молчаливый?

Он поднял на неё взгляд. Те же серые глаза, спокойные, ничего не выражающие. Или она просто не умела читать то, что в них было?

— Я работаю, — сказал он.

Варя ждала продолжения. Его не последовало.

— Ну, удачи, — сказала она с лёгкой усмешкой и вернулась к столику.

— Что, ничего? — спросила Лена, когда Варя села.

— Абсолютно, — ответила Варя, делая большой глоток. — Как стена.

— Я же говорила.

Варя кивнула, но её взгляд снова упал на стойку. Семён уже обслуживал кого-то другого, и она заметила, как он наклонил голову, слушая заказ, как его пальцы сжали бутылку, как он поставил готовый напиток перед гостем. Всё это было спокойным, размеренным, никакой суеты. Он был похож на остров посреди бушующего моря. Или на камень, который не замечает волн.

«Странный», — подумала Варя и отвернулась.

Она танцевала, смеялась, болтала с новыми знакомыми, чувствовала на себе взгляд Димы, который явно ждал, когда она обратит на него внимание. Всё шло по привычному сценарию. Варя была в центре, её замечали, к ней тянулись, она была той самой — та, которую замечают все.

Кроме одного.

Кроме молчаливого бармена за стойкой, который даже не смотрел в её сторону.

И почему-то именно это заставляло её снова и снова бросать взгляды в его сторону. Не потому что она хотела ему понравиться. Просто... она не привыкла быть невидимкой.

В два часа ночи Варя устала. Не физически — скорее эмоционально. Новые лица, громкая музыка, чужие шутки, которые нужно было поддерживать. Она поймала себя на мысли, что хочет домой. В тишину. На свой крошечный балкон с видом на облупленные качели.

— Лен, я, наверное, пойду, — сказала она, наклоняясь к уху коллеги.

— Уже? — удивилась та. — Ну смотри. Давай я тебя довезу?

— Не надо, я пешком. Тут близко.

Варя накинула худи, попрощалась с компанией (Дима особенно настойчиво предлагал проводить, но она отмахнулась) и вышла на улицу.

Ночной город встретил её холодным ветром и тишиной. Варя глубоко вдохнула, поправила волосы, которые ветер сразу начал трепать, и пошла пешком через дворы.

Она прошла мимо клуба, бросила взгляд на освещённые окна цокольного этажа, но внутрь уже не заглядывала. Ей было всё равно на молчаливого бармена. Точно всё равно.

Она шла по пустым улицам, слушая музыку в наушниках, и думала о том, что этот город может оказаться неплохим местом. Здесь тихо. Здесь никто её не знает. Здесь можно начать всё заново.

Но почему-то в этой мысли была не только свобода, но и лёгкая грусть.

Варя вошла в подъезд, поднялась на первый этаж, открыла дверь ключом. В квартире было темно и прохладно. Она не стала включать свет — прошла на кухню, выпила стакан воды, сняла линзу, положила в контейнер.

В темноте её глаза были разными: один — голубой, другой — с чёрной линзой, которая делала его глубоким, почти бездонным. Она посмотрела на себя в маленькое зеркало на холодильнике, усмехнулась своему отражению.

— Ну и что ты на него так уставилась? — спросила она себя шёпотом. — Обычный бармен. Их много.

Отражение не ответило.

Варя забралась в кровать, натянула одеяло до подбородка. Волосы разметались по подушке ярким рыжим пятном, закрывая половину лица. Она закрыла глаза и почти сразу провалилась в сон.

Ей снилось что-то бессвязное: то ли барная стойка, то ли серые глаза, то ли руки, которые двигаются быстро и чётко, не глядя на того, для кого они работают.

А на другом конце города, на окраине, в маленькой квартире с видом на лес, Семён Лесков спал спокойно, не зная, что где-то в центре есть девушка с рыжими волосами, которая уже дважды пыталась привлечь его внимание. И что в следующий раз она придёт снова.