Страх
Утро пришло неожиданно. Солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, и Варя открыла глаза. Голова раскалывалась, во рту было сухо, и перед глазами всё плыло. Она попыталась пошевелиться и поняла, что тело не слушается.
Воспоминания нахлынули с такой силой, что она очнулась от полудрёма и резко села. Вчерашний вечер всплывал обрывками: виски, смех, поцелуи, потом спальня, и... всё. Кровь прилила к лицу, и Варя почувствовала, как её захлёстывает паника.
«О боже, - подумала она, глядя на спящего Семёна рядом с ней. - Мы... как мы... Это было так неконтролируемо».
Она посмотрела на свои руки - на них всё ещё чувствовались его прикосновения. Она покраснела ещё сильнее.
Семён спал, улыбаясь во сне, одной рукой придерживая её за талию, даже в бессознательном состоянии не желая отпускать.
«Он не помнит, - лихорадочно думала она. - Или помнит? О господи, что я вчера наделала...».
Паника нарастала. Она осторожно высвободилась из его объятий, сползла с кровати, натянула первую попавшуюся футболку - его, огромную, до середины бедра - и босиком, стараясь не шуметь, вышла из спальни.
На кухне она села на стул, обхватив голову руками. Сердце колотилось где-то в горле. Стыд и страх смешались в один ком, который не давал дышать.
«Это было ошибкой, - твердила она себе. - Это огромная ошибка. Я не должна была так терять контроль. Я поклялась себе, что больше никогда не допущу такого. А я... Я позволила себе быть слабой. Беспомощной».
Глаза горели от слёз, но она не плакала. Она сидела, сгорбившись, и смотрела в одну точку. На столе стояла вчерашняя бутылка виски - почти пустая.
Она подтянула колени к груди и замерла. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Или чтобы этот день никогда не наступил.
Но день наступил.
Семён проснулся от того, что рядом было пусто. Он открыл глаза, посмотрел на смятую простыню рядом - там до сих пор хранилось тепло её тела. Он улыбнулся. Голова гудела, но внутри было какое-то странное, тёплое чувство.
Он встал, натянул свои шорты и вышел на кухню.
Она сидела на стуле, сжавшись в комок, и не смотрела на него. Вся её поза говорила о том, что она хочет исчезнуть. Он сразу понял.
- Варь, - позвал он тихо.
Она вздрогнула, но не повернулась.
- Семён, пожалуйста, - голос её был глухим. - Не подходи. Не говори ничего. Мне нужно... мне нужно побыть одной.
- Что случилось? - он сделал шаг, но остановился, видя, как напряглись её плечи. - Варя, посмотри на меня.
- Нет, - она зажмурилась. - Я не могу. Я... мне стыдно. Очень стыдно. Я не должна была... я вчера была не в себе.
- Варя, - он сел на корточки перед ней, но не прикасался. - Ты о чём? О вчерашнем вечере?
- Я была пьяна, - прошептала она. - Я не контролировала себя. Я... я не хотела, чтобы так вышло. Я...
- Варя, - он взял её за подбородок, заставив посмотреть на себя. - Ты пьяна не была. Ну, была, но не до беспамятства. И это нормально. Это даже хорошо.
- Хорошо? - она посмотрела на него с испугом и непониманием. - Как это может быть хорошо? Мы не женаты. Мы даже не встречаемся официально. Мы просто... я даже не знаю, кто мы.
- Мы - это мы, - он провёл большим пальцем по её щеке. - Варь, я люблю тебя. Я люблю нашу дочь. Всё, что произошло вчера - это не ошибка. Это шаг вперёд. Мы перестали бояться. Мы дали себе волю.
- Нет, - она покачала головой, отстраняясь. - Нет, Семён. Ты не понимаешь. Для тебя это просто. А для меня... для меня это рухнувшие стены. Это то, что я так долго строила, и мы разрушили за один вечер.
- Что мы разрушили?
- Мою защиту! - крикнула она, и в голосе её послышались слёзы. - Я столько времени училась быть сильной, не зависеть, не привязываться. А ты пришёл и всё сломал. Как нож по маслу. И теперь я снова буду бояться, что ты уйдёшь. Буду ждать звонка. Буду думать, что ты изменил. Я не хочу этого, Семён! Я не хочу снова жить в страхе!
- Я не уйду, - сказал он. - Ты можешь закрываться, кричать, прятаться. Я буду ждать.
- Ты дурак, - прошептала она.
- Я знаю.
- Я не просила тебя ждать.
- А я не прошу разрешения. Я жду. Потому что люблю.
- Семён, - произнесла Варвара. - Я боюсь. Я правда боюсь.
- Бойся, - сказал он. - Но бойся рядом со мной.
Варя стояла и смотрела на него, а внутри что-то щёлкало. Где-то глубоко, на самом дне души, где был Кехно - её дух-защитник, её сила, её боль. Он больше не шипел и не рычал. Он тихо, почти незаметно, свернулся клубком, позволяя ей сделать выбор самой.
И она сделала его.
Он подошёл. Осторожно, как к дикому зверю, который может броситься в любой момент. Обнял. Прижал к себе. Она уткнулась носом в его плечо и расплакалась. В первый раз за долгое время она позволила себе быть слабой.
- Прости, - шептала она. - Прости меня. Я так испугалась.
- Тихо, - он гладил её по голове. - Ты - самое лучшее, что у меня есть. И я всегда буду рядом с тобой.
- И с Алисой, - напомнила она.
- И с Алисой. Мои девочки. Мои ведьмы.
Она засмеялась сквозь слёзы.
Из детской послышалось кряхтение - Алиса начинала просыпаться. Варя отстранилась, вытерла слёзы, улыбнулась - уже нормальной, человеческой улыбкой.
- Пойдём, - сказала она. - Наша дочь требует внимания. И, кажется, завтрака.
Они вошли в детскую вместе. Алиса лежала в кроватке, размахивая ручками, и при виде родителей заулыбалась. Её глаза - карий и серый - светились таким чистым светом, что у них перехватило дыхание.
- Она нас любит, - сказала Варвара, беря дочку на руки. - Несмотря ни на что.
- Она нас обожает, - поправил Семён, обнимая Варю. - Как и мы её.
Они стояли втроём, обнявшись, и в этой комнате впервые за долгое время не было ни страха, ни боли, ни прошлого. Было только настоящее.
И оно было прекрасным.
После этого дня в их жизни случилась передышка. Редакторы, наконец, угомонились с хайпом - они поняли, что настаивать на откровениях бесполезно, и сосредоточились на самих испытаниях. Задания стали сложнее, но Варя и Семён работали как единый механизм.
Они находили людей, помогали справиться с потерей и болью. Их видения совпадали с пугающей точностью.
А дома их ждала Алиса. Она росла, менялась каждый день. У неё появилась первая улыбка для папы. Первый смех для мамы. Она узнавала их по голосу, требовала внимания, капризничала и вновь улыбалась, делая весь мир светлее.