Глава 10. Шрамы ошибок.
Слова били наотмашь. Грубые, злые, безжалостные.
«Адель, это была игра. Правда или действие. Мне выпало действие, я не могла...»
«Не могла? Серьёзно? Ты хоть сама себя слышишь? "Не могла" — это когда пистолет у виска. А тут просто сказали "поцелуй", и ты согласилась. Даже не подумала. Даже не посмотрела в мою сторону.»
Ева сжала телефон.
«Ты не видела, что там было. Это было быстро и ничего не значило.»
«Ничего не значит? Ну да, конечно. Ты просто так целуешься с кем попало. А я сиди и смотри. А потом делай вид, что ничего не было.»
Ева не успела ответить. Адель продолжала — слово за словом, как пощёчины.
«Ну и как он? Вкусный? Руки правильно положил? Ты хоть удовольствие получила или просто для галочки?»
«Адель, прекрати.»
«А чё прекращать? Ты хотела парня — получила. Наслаждайся. Чего ко мне-то приписалась?»
Ева почувствовала, как в горле встал ком.
«Я не хотела парня.»
«А кто тебя за язык тянул? Или за губы? Ты сама к нему потянулась. Я видела.»
«Ты не видела, как я потом оттирала губы. Ты просто решила, что я виновата.»
«А кто виноват? Я? Я там с ним не целовалась. Это ты.»
Ева закрыла глаза. Слова застревали в горле.
«Адель, давай встретимся. Я тебе объясню.»
«Зачем? Чтобы ты посмотрела на меня честными глазами и сказала то же самое? "Это была игра, он ничего не значит, прости"? Красиво звучит. Только я уже не верю.»
«Адель...»
«Знаешь, Белова, ахуенно ты романы крутить умеешь. На расстоянии — идеальная девочка. Мечты, переписки, "я скучаю". А как до дела доходит — сразу в кусты. Или в губы к Диме. А скоро пойдут сплетни, что Адель лесбуха и совращает натуралок.»
Ева не ответила. Не могла.
«Молчишь? Правильно. Потому что сказать нечего. Ты просто... не знаю. Проводишь время. Ищешь, кто бы тебя пожалел. А когда появляется кто-то, кто реально готов быть рядом — ты целуешься с первым встречным.»
Ева сжала зубы. Слёзы душили, но она не позволяла им течь.
«Ты ничего не знаешь.»
«А что я не так увидела? Ты целовала его? Да. При всех? Да. Что я пропустила?»
«Контекст.»
«Контекст? Серьёзно? Ева, я стояла в дверях и смотрела, как ты целуешься с другим. С мужчиной. Ты не сказала "нет". Ты просто сделала.»
Ева не знала, что ответить. Потому что Адель была права в одном — она не сказала «нет».
«Что ты хочешь от меня?»
«Ничего. Уже ничего.»
Адель отключилась. Ева осталась смотреть в пустой экран.
Ева не спала всю ночь.
Она лежала на кровати, смотрела в потолок и перечитывала сообщения Адель снова и снова. «Ну чё, Белова, понравилось?» — эти слова въелись в мозг, как заноза, которую не вытащить. Она пробовала не думать. Не получалось.
Под утро она всё же провалилась в тяжёлый, липкий сон без сновидений. Проснулась от того, что за окном было уже светло — солнце пробивалось сквозь тонкие шторы, но не грело. Иллюзия теплой погоды — так, декорация.
Телефон молчал.
Ева взяла его, открыла чат с Адель. Последнее сообщение от Адель: «Ничего. Уже ничего.» От Евы — пустота. Она так и не ответила.
Она написала сейчас:
«Адель, давай встретимся. Пожалуйста. Мне нужно тебе кое-что сказать.»
Отправила. Ждала.
Через минуту — прочитано. Адель прочитала.
Тишина.
Ева ждала пять минут. Десять. Полчаса. Адель не отвечала.
Она позвонила. Длинные гудки — один, два, три. Голос Адель: «Абонент недоступен». Сбросила. Позвонила снова. То же самое.
Ева откинулась на подушку. В груди было пусто — не боль, не страх, а какая-то звенящая пустота, как будто кто-то выключил звук внутри.
Она встала, подошла к шкафу. Кофта Адель всё ещё висела на плечиках — чёрная, с серыми пятнами. Ева взяла её, прижала к лицу. Запаха почти не осталось. Только слабое воспоминание, как эхо в пустой комнате.
«Ну и не надо», — подумала она и сама не поверила.
---
Саша прибежала в общагу к обеду. Ворвалась в комнату без стука, как всегда.
— Ты чего не отвечаешь? Я тебе десять раз позвонила!
— Телефон разрядился, — соврала Ева. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку на стене.
— Врёшь, — Саша села рядом. — Что случилось? Ты вся белая.
— Ничего.
— Ева.
— Правда, ничего.
Саша посмотрела на неё долго, потом взяла телефон Евы со стола. Экран загорелся — последний чат с Адель. Саша прочитала. Ева не пыталась отобрать.
— Боже, — тихо сказала Саша. — Она это написала?
— Да.
— А ты что ответила?
— Ничего. Я не знала, что ответить.
Саша положила телефон, обняла Еву за плечи.
— Дура ты, Белова. И Адель дура. Обе дуры.
— Это я виновата, — сказала Ева. — Не надо было целовать его.
— Это была игра. Задание. Она просто слишком...Дура.
— Она не знает. Она видела только поцелуй. Не слышала, что это было задание.
— Так объясни ей.
— Не отвечает. Не берёт трубку.
Саша замолчала. Потом сказала:
— Тогда напиши ещё. И ещё. И ещё. Пока не ответит. Или пока не поймёшь, что не ответит.
Ева подняла голову, посмотрела на подругу.
— А если она не захочет меня слышать?
— Тогда ты будешь знать, что сделала всё, что могла. И это лучше, чем сидеть и ждать у моря погоды.
Ева кивнула. Взяла телефон. Написала:
«Адель, я знаю, что ты не хочешь со мной говорить. Но я всё равно напишу. Это была игра. Правда или действие. Мне выпало действие — поцеловать его. Я не хотела. Я вообще никогда не целовалась до этого. Это был первый поцелуй в моей жизни. И он был отвратительным. Я не хотела его. Я хотела, чтобы это была ты.»
Отправила. Ждала.
Прочитано.
Тишина.
Ева написала снова:
«Я не вру. Не сейчас. Я слишком боюсь тебя потерять, чтобы врать. Ты мне нужна. Не он. Не кто-то другой. Ты.»
Прочитано.
Ева ждала. Минуту. Пять. Десять.
И вдруг — три точки. Адель печатает.
Сердце пропустило удар.
Сообщение пришло. Короткое.
«Ты не врёшь?»
Ева выдохнула — так, что Саша вздрогнула рядом.
«Нет.»
«Тогда встретимся. В парке. Через час. Приходи одна.»
«Приду.»
Ева отложила телефон. Посмотрела на Сашу.
— Она согласилась встретиться.
— Видишь, — Саша улыбнулась. — Не всё потеряно.
— Или всё. Но теперь хотя бы понятно.
Ева встала, надела джинсы, натянула кофту Адель — не свою, её. Ту, что висела уже долгое время. Волосы распустила, посмотрела в зеркало. Бледная, растрёпанная, под глазами круги. Красота.
— Выглядишь как персонаж хоррора, — заметила Саша.
— Спасибо, поддержала.
— Иди уже. И не бойся.
— А если она меня пошлёт?
— Тогда придёшь обратно. Я буду ждать с пиццей и глупым фильмом. Но сначала иди.
Ева кивнула, взяла ключи и вышла.
---
Парк был почти пустым. В предзимнюю погоду здесь не гуляли — только редкие прохожие с собаками да дворники с лопатами. Снег, который шёл недавно, растаял, оставив после себя мокрый асфальт и ощущение, что мир вымыли, но не вытерли.
Адель стояла у старого фонтана — засохшего, засыпанного листьями. В чёрной куртке, растрёпанная, без обычной усмешки. Ева подошла, остановилась в шаге.
— Ты пришла, — сказала Адель.
— Ты просила.
— Просила.
Они замолчали. Ева не знала, что сказать. Все слова, которые она готовила по дороге, вдруг исчезли. Осталась только тяжесть в груди и колотушка в висках.
— Я не спала всю ночь, — сказала Адель.
— Я тоже.
— Думала о тебе.
— О чём именно?
— О том, как ты выглядела, когда целовала его. Как будто тебе было всё равно. Как будто я была где-то далеко.
— Мне не было всё равно, — Ева сжала кулаки в карманах. — Я вообще не хотела его целовать. Это была игра. Задание. Мне выпало действие.
— И ты не могла отказаться?
— Могла. Но все смотрели. Саша сказала: «чего такого». И я подумала — это просто игра. Ничего не значит. Я даже не знала, что ты там.
— Я стояла в дверях, — Адель посмотрела на неё в упор. — Я стояла и смотрела, как ты целуешься с ним. И ждала, что ты оттолкнёшь его. Что ты остановишься. Что ты хотя бы оглянешься.
— Я не видела тебя.
— А если бы увидела? Остановилась бы?
Ева замолчала. Потом сказала:
— Не знаю. Наверное, да. Наверное, я бы испугалась и перестала.
— Наверное? — Адель усмехнулась — не ядовито, а грустно. — Ты даже сейчас не уверена.
— Я уверена в одном, — Ева шагнула ближе. — Я хочу быть с тобой. Не с ним. Не с кем-то другим. С тобой. Это правда. Всё остальное — просто слова.
Адель смотрела на неё долго. Так долго, что Ева начала считать удары сердца — один, два, три, десять.
— Ты дрожишь, — сказала Адель.
— Я всегда дрожу, когда ты рядом.
— Это страх?
— Это — ты.
Адель протянула руку. Ева вложила свою. Пальцы были холодными, но с каждым мгновением теплели.
— Я не умею прощать быстро, — сказала Адель. — Я буду злиться. Ещё долго.
— Я подожду.
— Я буду вспоминать этот поцелуй и беситься.
— Я буду напоминать тебе, что он ничего не значил.
— А если я не поверю?
— Тогда я буду повторять, пока не поверишь.
Адель сжала её руку крепче.
— Ты дура.
— Я знаю.
Они стояли у старого фонтана, держась за руки, и молчали. Ветер трепал волосы, где-то лаяла собака, кто-то прошёл мимо, громко разговаривая по телефону. Но для них двоих мир сузился до этого мгновения.
— Пойдём, — сказала Адель. — Холодно.
— Куда?
— Ко мне. Поговорим. По-настоящему. Не на улице.
Ева кивнула. Они пошли к выходу из парка, не отпуская рук.
---
Ева никогда не была в её квартире.
Маленькая однушка на пятом этаже, без лифта. Стены голые, мебель простая — диван, стол, стул. На подоконнике — несколько горшков с засохшими цветами. Адель перехватила её взгляд.
— Я забываю их поливать.
— Я заметила.
— Не умею ухаживать за живыми вещами.
— Научишься. Или как ты иначе подход к девушкам находишь?
Адель усмехнулась, сняла куртку, повесила на вешалку. Ева сделала то же самое. Они сели на диван — не рядом, но и не далеко.
— Хочешь чай? — спросила Адель.
— Хочу, чтобы ты перестала злиться. Хотя бы на немного.
— Не могу. Я ещё злая. Но чай могу сделать.
Адель ушла на кухню. Ева осталась одна, разглядывала комнату. На стене висело зеркало в простой деревянной раме. На столе — ноутбук, стопка книг, несколько карандашей. Куча тканей, иголок и ниток. Обычная жизнь. Человеческая.
Адель вернулась с двумя кружками, поставила на стол.
— Садись, — сказала она. — Рассказывай.
— Что рассказывать?
— Всё. Про этот поцелуй. Про игру. Про то, почему ты вообще согласилась. Подробнее.
Ева вздохнула, взяла кружку, согрела ладони.
— Я никогда не целовалась раньше, — начала она. — Ни с кем. И когда выпало это задание, я подумала — может, это знак. Пора уже. Чтобы не быть белой вороной. Чтобы Саша отстала со своими «чего такого». Чтобы...
— Чтобы что?
— Чтобы не думать о тебе каждую секунду. — Ева подняла глаза. — Я думала, если поцелую кого-то другого, это пройдёт. Что я успокоюсь. Что пойму, что мне не нужны девушки. Что я нормальная. Ну..
Адель молчала. Ева продолжала:
— Это не прошло. Я целовала его и думала о тебе. О том, как ты пахнешь. О том, как ты смотришь. О том, что мне не нужны его губы. Мне нужны твои.
— И что же ты чувствовала, когда целовала его?
— Отвращение. — Ева поморщилась, вспоминая. — Он был мокрым. Скользким. Язык — липкий, настойчивый. От него пахло пивом и жвачкой. Я не могла дышать. Я считала секунды. Я хотела, чтобы это кончилось. И когда кончилось — я вытерла губы. Я хотела вытереть себя. Всю. Потому что чувствовала себя грязной.
— А сейчас?
— Сейчас я сижу здесь, пью чай и чувствую себя нормально. Потому что ты рядом. Потому что ты не он. Потому что ты — это ты.
Адель отставила кружку, подвинулась ближе.
— Знаешь, что я чувствовала, когда смотрела на вас?
— Что?
— Что земля уходит из-под ног. Что я падаю, и не за что уцепиться. Что я дура, потому что поверила. Что ты играешь со мной.
— Не играю.
— Теперь знаю.
Они замолчали. За окном темнело, фонари зажигались один за другим.
— Ева, — сказала Адель.
— М?
— Поцелуй меня.
Ева замерла.
— Не сейчас. Не на зло. Не чтобы доказать что-то. Просто... поцелуй. В первый раз. По-настоящему.
Ева посмотрела на неё. На губы. На пирсинг. На глаза, которые смотрели без защиты.
Она наклонилась вперёд.
И поцеловала.
Медленно. Осторожно. Не так, как с Димой — не настойчиво, не влажно, не чужеродно. Просто коснулась губами её губ, как будто пробовала на вкус. Адель пахла кофе и кедром. Её губы были мягкими, тёплыми, живыми.
Адель не торопилась. Не нажимала. Её рука легла на щёку Евы — нежно, почти невесомо.
Ева закрыла глаза. Внутри не было отвращения. Не было страха. Было только тепло, которое разливалось откуда-то из груди, как будто там зажгли свечу.
Она отстранилась первой. Открыла глаза.
Адель смотрела на неё.
— Ну? — спросила Адель.
— Что «ну»?
— Понравилось?
— Да, — сказала Ева. — Очень.
Адель улыбнулась — впервые за долгое время. Настоящей улыбкой, не усмешкой.
— Тогда повтори, — сказала она.
————-
Простите, что пропадаю. Ваттпад не работал, еле подходящий впн нашла. Не знаю как развивать дальше сюжет и ахуеваю что пацанки уже заканчиваются, сезон вроде вот только начался.