В плену у твоих глаз

Если минуту назад я думала, что ничего хуже уже быть не может, то Вселенная тут же доказала обратное.
Мои самые страшные кошмары становятся явью ровно в тот момент, когда я позволяю себе поверить, что в моей жизни всё может наладиться. Всё снова рушится. Снова и снова. Что бы я ни делала.

- Знаешь, Николь, что мне больше всего нравится в охоте?
Этот голос эхом раздаётся у меня в голове.
- Гнаться за добычей. Мне нравится, как они бегут, как пытаются выжить. Мне нравится отпускать их... а потом снова ловить. Снова и снова. Наблюдать за их отчаянием. А когда они доходят до своего пика, когда думают, что смогли спастись, - я их убиваю. За этим так забавно наблюдать. Не согласна?

Его слова отдаются глухим эхом в сознании.

Добыча.
Вот кто мы.

Я так и знала, что он специально нас отпустил. Ему нравится наблюдать за человеческим отчаянием. Всё это время он следил за нами, ждал, пока у нас появится надежда на жизнь, чтобы потом с наслаждением её уничтожить.

Но если ты думаешь, что можешь продолжать так играть со мной, отец, - ты крупно ошибаешься.

Хочешь войну?
Будет тебе война.

Я не сдамся. Ни тебе. Ни кому-либо ещё.
Я выживу. Вот увидишь.

- Вот как... - говорю я, стараясь сделать голос ровнее. - Значит, он приходил к тебе?

- Да, - отвечает мама, беря меня за руки. - Он сказал, что хочет забрать тебя. Но не волнуйся. Мы с Цезарем тебя ему не отдадим.

- Николь, - добавляет Цезарь, обнимая маму одной рукой за плечи, - никто не заберёт тебя против твоей воли. Пока я жив, он и на метр к тебе не приблизится.

- Звучит как объявление войны, - усмехается Николай. - Мне нравится. Последнее время было скучно, наконец-то оторвёмся.

- Согласен с Нико, - подхватывает Матвей. - Это прямое объявление войны. Думаю, будет весело.

- В каком веке мы живём? - раздражённо вмешивается Илья. - Хватит вести себя как дикари. Мы можем сначала попытаться договориться, как цивилизованные люди.

- Бла-бла-бла, - тянет Матвей. - Ты это слышал, братец? Мне кажется, сюда муха залетела - жужжит и жужжит.

- Да, тоже заметил, - ухмыляется Николай. - Может, прихлопнем?

- Может, вы просто закроете рот, придурки? - огрызается Илья.

- Хватит, - резко обрывает их Цезарь. - У нас серьёзный разговор. Не ведите себя как дети.

- Есть, сэр! - хором отвечают Матвей и Николай, переглядываясь и ухмыляясь.

Илья закатывает глаза. Кирилл молчит, что-то читая на своём планшете. Ему будто всё равно - словно он мечтает поскорее уйти.
Честно говоря, я тоже не прочь исчезнуть. Голова болит, хочется тишины и возможности спокойно подумать.

- Николь, - мама снова обращается ко мне. - Мы бы с радостью не поехали во Вьетнам, но это действительно очень важно. Я хотела взять тебя с собой, но ты в выпускном классе и готовишься к поступлению. Я не позволю этому человеку снова разрушить нашу жизнь. Поэтому прошу тебя: поживи с мальчиками, пока мы не вернёмся. Хорошо?

Она смотрит на меня умоляюще.

В свои тридцать девять мама выглядит почти моего возраста. Она всегда была такой - светлой, энергичной, живой. Настоящий ангел. Невероятно красивая.
Не такая, как я.

Я тёмная. Безжизненная.
Она же будто светится изнутри.

Никакие трудности её не сломили. И каждый день, глядя в зеркало, я думаю: что было бы, если бы я хоть немного была похожа на неё внешне?

Но нет. Я - точная копия отца. Совсем не похожа на маму.

И мне всегда было непонятно, как она может смотреть на меня с такой любовью. Улыбаться. Защищать.
Когда я - живое отражение человека, который превратил её жизнь в ад.

- Хорошо, мама, - тихо говорю я. - Езжайте спокойно. Я буду осторожна.

- Спасибо, Николь, - она обнимает меня и гладит по спине. - Это ненадолго. Мы скоро вернёмся и навсегда уберём этого человека из нашей жизни.

Я перевожу взгляд на Цезаря и замечаю, как он смотрит на парней. И они смотрят на него в ответ.
Без слов.
Одними взглядами.

Даже Кирилл убирает планшет.

И вдруг наши взгляды сталкиваются.

Его серые глаза холодны, почти безжизненны...
но в глубине есть что-то ещё.

Азарт.

***

- Хорошо кушай, не одевайся легко, будь внимательной к окружающим и не разговаривай с незнакомцами.

- Я поняла, мама. Не буду брать у незнакомых дяденек леденцы, - закатываю глаза. Она что, думает, мне пять лет? Я что, настолько тупая?

Мама и Цезарь сегодня улетают на личном самолёте Цезаря во Вьетнам. Мы все стоим и прощаемся с ними.

- Я серьёзно, Николь. Этот человек способен на всё, чтобы получить своё, - мама смотрит на меня точно так же, как тогда, когда сказала: «Мы сбежим». Она очень редко бывает такой серьёзной.

- Хорошо, мама. Я буду осторожна.

- Можешь не волноваться, Виктория. Пока мы здесь, никто не приблизится к Николь, - говорит Матвей.

- Спасибо вам, мальчики. Я очень благодарна за это.

- Нам пора, Виктория. Мы не можем опоздать.
Мальчики, я оставляю всё на вас. Позаботьтесь о ней, пока мы не вернёмся. Не забывайте: вы отвечаете за Николь головой. Не разочаруйте меня.

У Цезаря серые глаза - такие же, как у всех его сыновей. И в редких случаях они темнеют. Как сейчас.

- Папа, не волнуйся. Мы тебя не разочаруем, - Матвей отвечает отцу с акульей улыбкой, засунув руки в карманы брюк.

- Да, папа, можешь не волноваться. Мы не дадим сестрёнку в обиду, можешь не сомневаться, - на губах Николая играет хитрая улыбка.

Как я и думала - они такие же психи, как и он.
И это мне только на руку.
Только монстр может одолеть другого монстра.
Пока эти монстры будут грызть друг другу глотки, я свалю отсюда куда подальше.

Мама крепко сжимает меня в объятиях и шепчет на ухо:

- Когда встретишься с этим монстром, не поддавайся на его провокации. Он искусный манипулятор. Держись ближе к мальчикам, пока я не вернусь. Им ты можешь доверять.

Мама и Цезарь уехали.
А я осталась стоять здесь - с четырьмя психами.

- Ну что ж, сестрёнка, пока мамочка и папочка не вернутся, главные здесь мы.
Так что ты должна быть хорошей девочкой и слушаться нас, лады? - Матвей улыбается хищной улыбкой и подмигивает мне.

Я уже говорила, что терпеть его не могу?
Он самый противный из всех четверых.

- Почему не отвечаешь? Ты разбиваешь сердце своему братику. Ай-ай, какая плохая девочка, - он делает фальшиво-обиженное лицо.

- Хватит трепаться. У меня нет времени на ваши игры, - Кирилл убирает телефон и смотрит на нас пустым взглядом.

- Да, нам нужно поторопиться. Не все такие бездельники, как ты.

- Какие вы скучные. Я просто хотел поиграть со своей сестрёнкой. Всё-таки у нас наконец-то появилась сестра.

- Ладно, заткнись уже.
Николь, пока папа и Виктория не вернутся, мы будем по очереди за тобой приглядывать.
Первую неделю ты живёшь с Кириллом, потом с Матвеем, потом со мной.

- Эй, ублюдок, ты меня пропустил!

- Потому что я надеюсь, они вернутся раньше, чем очередь дойдёт до тебя.
Нико, ты и за собой-то нормально следить не можешь, а за Николь - тем более.
Я ни за что не доверю её тебе.

- Если не все такие чопорные и занудливые, как ты, это не значит, что они безответственные, ублюдок.

- Хватит. Мне надоело это слушать. Пошли, - Кирилл берёт меня за локоть и тащит в сторону своей машины.

- Осторожнее, братец. Она не кукла, не сломай её, - у Матвея впервые за сегодня серьёзное выражение лица.

Кирилл открывает мне дверцу машины, и я сажусь на переднее пассажирское сиденье. Он захлопывает дверь, обходит машину и садится за руль.

Мы трогаемся с места.

- Пока ты живёшь со мной, ты слушаешься меня во всём.
Я не потерплю непослушания.
Тебе нельзя отходить от меня без моего разрешения.
Ты всегда должна быть в поле моего зрения.
Это ясно, Николь?

Я тупо смотрю на него, не понимая, как реагировать.
Он что, серьёзно?

- Я сказал: это ясно, Николь?
Если я повторю ещё раз - тебе не понравится.

- Мне и в туалет с твоего разрешения ходить? - спрашиваю со злостью, глядя на него.

- Разумеется, Николь. Ты никуда не будешь ходить без меня.

- Да? Может, ещё скажешь, что мы будем спать в одной комнате? - усмехаюсь.

Во мне кипит злость от его наглости.

- Разумеется.

- Что?! Ты больной, что ли? Это уже перебор, не думаешь?

- Нет, не думаю, - Кирилл смотрит на меня холодным, безразличным взглядом.

Я расстроена. Унижена. В ярости.
Он думает, что может так со мной поступать?
Не в мою смену, ублюдок.

- Останови машину. Живо верни меня назад. Я лучше поживу у Николая, чем с тобой.

- Твоё мнение никого не волнует, Николь.
Можешь возмущаться сколько угодно - это ничего не изменит.
Ты будешь жить со мной эту неделю. Нравится тебе это или нет.

- Я не буду терпеть твою тиранию!

Кирилл усмехается.

- Поверь, котёнок, у тебя нет выбора.
А теперь брось это.

Он поворачивает голову ко мне и смотрит взглядом, который не терпит возражений.

За семнадцать лет жизни с монстром я усвоила одно очень хорошо:
монстра нельзя злить.
Нужно знать, когда отступать.

Я не могу рисковать. Лучше не стоит.
Я что-нибудь придумаю.
Выход есть всегда. Нужно лишь найти его.

Я отворачиваюсь к окну и всю оставшуюся дорогу игнорирую его присутствие.

***

Мы приехали в пентхаус в центре города. Здание выглядит внушительно - дорого и слишком пафосно. Но с особняком Цезаря ему всё равно не сравниться.

Мы выходим из машины. Кирилл достаёт мои чемоданы из багажника и, не оглядываясь, направляется внутрь. Я иду следом.

В лифте Кирилл нажимает кнопку девятого этажа. Похоже, он живёт на самом верху.
Как только лифт останавливается, мы выходим. На девятом этаже всего одна дверь - похоже, весь этаж принадлежит ему. Дверь находится в конце длинного коридора.

Кирилл набирает код и открывает дверь.

Я захожу внутрь и замираю.

Огромный холл. Почти пустой.
В центре - массивный чёрный круглый диван и стеклянный стол. Ничего лишнего. Холодно. Пусто. Как и он сам.

Слева лестница на второй этаж. Кирилл поднимается по ней с моим багажом, я следую за ним.

На втором этаже четыре двери. В конце коридора - две. Кирилл открывает правую и заходит. Я захожу следом.

- Это твоя комната, - он ставит мой багаж в углу и поворачивается ко мне, засунув руки в карманы.

- Моя комната?

- Да, Николь. Твоя. Ты же не всерьёз поверила, что мы будем спать в одной комнате?

Вот мудак. Значит, просто издевался надо мной.

- Конечно нет. Теперь можешь идти, мне нужно разобрать вещи.

Я не успеваю даже повернуться, как Кирилл резко тянет меня к себе. Моя спина ударяется о стену. Он нависает надо мной - огромный, давящий. Рядом с ним я чувствую себя маленькой мышью.

Кирилл касается моей щеки и медленно спускается к шее.
Я замираю.

Его серые глаза светлеют - будто внутри что-то загорается. Я никогда не видела такого цвета. Это пугает... и завораживает.

Вдруг он резко сжимает моё горло.

- Что ты делаешь?! Отойди! - я толкаю его изо всех сил, но это всё равно что толкать стену. Его грудь твёрдая, как камень.

Он приподнимает мою голову, удерживая за шею, и медленно наклоняется ко мне.

Он... он что, собирается меня поцеловать?..

- К... Кирилл...

Он подходит почти вплотную к моим губам...
и в последний момент поворачивает голову к моему уху.

- Больше всего на свете я ненавижу, когда мне указывают, - шепчет он.
- Пока ты со мной - приказываю я, а не ты. Запомни это, Николь.
- В следующий раз мне придётся тебя наказать. И тебе это не понравится.

Он отстраняется и выходит из комнаты, оставляя меня в полном шоке.

Я медленно сползаю по стене на пол. Руки и ноги дрожат. По всему телу разливается жар - будто я горю изнутри.

Вот ублюдок.

Немного успокоившись, я открываю багаж. Достаю только самое необходимое - нет смысла распаковываться, через неделю я всё равно перееду к Матвею.

Достаю книгу, которую сейчас читаю - Агата Кристи, «Убийство по алфавиту». Открываю на том месте, где остановилась, и начинаю читать.

***

От чтения меня отвлекает стук в дверь.

О, надо же. Он даже стучать умеет. Какой джентльмен.

- Николь, я приготовил ужин. Спускайся.

- Я не голодна.

- Николь, я сказал - спускайся. Повторять не буду. Живо.

Ручка двери дёргается. Я специально закрыла её на замок. С таким психом нужно быть осторожной.

- Я сказала, что не голодна! Оставь меня в покое! - раздражённо отвечаю я.

Сказали «нет» - значит нет. Так сложно отстать? Деспот чёртов.

Дверь с грохотом открывается. Я резко выпрямляюсь на кровати.

Кирилл стоит в дверях. На нём чёрная футболка и чёрные штаны. Руки в карманах. Волосы растрёпаны - из-за этого он выглядит чуть моложе, чем обычно.

Его глаза потемнели. Губы сжаты в тонкую линию. Челюсть напряжена.
Похоже, он сдерживается, чтобы не убить меня.

- Я. Сказал. Спускайся. Вниз. Живо.

- А. Я. Сказала. Что. Не. Голодна, - отвечаю ему, подчёркивая каждое слово.

- Ну всё, котёнок. Ты доигралась.

Он быстро подходит ко мне. Я вскрикиваю, когда он поднимает меня и перекидывает через плечо, как мешок картошки, и тащит вниз.

- Отпусти меня! Ты совсем больной?! Опусти! - я бьюсь, брыкаюсь, царапаю ему спину, пытаясь причинить боль.

Ему хоть бы что.

- Хватит, Николь. Это тебе не поможет, - говорит он абсолютно спокойным голосом.

- Какой же ты придурок! Сказано «нет» - значит нет! Что, силой мне еду впихнёшь?!

Он доносит меня до кухни и резко ставит на пол.

- Слушай сюда, избалованная малявка.
Я не твоя мама и не твой отец. Терпеть твои капризы я не буду.
Лучше слушайся по-хорошему, когда я говорю.
Через неделю я передам тебя Матвею - и мы с тобой распрощаемся.
Можешь продолжать меня игнорировать. Мне плевать на тебя и на твоего отца.
Но он бросил вызов моей семье. А этого я терпеть не буду.
Ясно?

- Яснее не бывает. Особенно то, что через неделю мы с тобой попрощаемся. Я даже помашу тебе ручкой, - мой голос холодный и безразличный.

Я знала, что он не считает меня своей семьёй. И меня это полностью устраивает.

- Вот и договорились. А теперь сядь и поешь, - с тем же спокойным лицом он садится за стол и начинает есть.

Мне безумно хочется швырнуть тарелку ему в лицо.
Но я сдерживаюсь.

И тоже сажусь за стол.

***

На часах шесть утра.
Каждый день, ровно к шести, я просыпаюсь - даже без будильника. Это уже стало привычкой. Хочу я этого или нет, спать дольше не получается.

Я встаю с постели и направляюсь в ванную. К счастью, она находится прямо в комнате. Отличный шанс не пересекаться с психопатом больше, чем это необходимо.

Быстро умываюсь, переодеваюсь в спортивные шорты и топ, сверху накидываю олимпийку.
Когда спускаюсь вниз, в доме мёртвая тишина. Наверное, он спит.

Как только выхожу на улицу, лицо обдаёт прохладным утренним ветром. Я надеваю наушники, включаю «Devil Side» - Foxes и направляюсь в ближайший парк, который заметила вчера по дороге.

Добравшись до парка, начинаю бежать.

Бег помогает мне расслабиться. Особенно по утрам.
В последнее время я слишком быстро выхожу из себя - спасибо одному дьяволу.

Годы жизни с отцом-психопатом научили меня терпению и хладнокровию.
Но Кирилл, мать его Морозов, всего за один день разрушил всё моё самообладание, как карточный домик.

Меня бесит, с какой властностью и тиранией он со мной обращается.
Тупой, антисоциальный психопат с тыквой вместо головы.

И вдобавок ещё и... горячий ублюдок.

Что я вообще несу?
Я правда думаю, что он горячий?!

Я, похоже, окончательно рехнулась.

Нет. Нет. Нет.
Николь, возьми себя в руки. Он опасен. Они все опасны.

Мне нужно закончить школу и свалить отсюда как можно дальше. Я не позволю этим монстрам разрушить моё будущее и запереть меня в клетке.

Вчера я отступила только потому, что понимала: в тот момент ничего сделать не смогу.

Я замедляюсь и перехожу на шаг. Впереди кафе «Sun Shine». Интересное название.

Забрав капучино, выхожу на улицу и сажусь за один из столиков. Утром здесь почти никого нет: только пожилой мужчина с газетой и девушка, печатающая что-то на ноутбуке.

Я наслаждаюсь утренним кофе и спокойной атмосферой, когда кто-то садится напротив меня.

- А ведь утро было таким прекрасным... но тебе, разумеется, нужно было его испортить.

Мужчина на мои колкие слова лишь усмехается.

- Я тоже рад тебя видеть, моя малышка.

- Не могу сказать то же самое, отец.