Последствия вашего лицемерия

В двадцати километрах на север от Гардинии расположен небольшой городок Рэмо. На фоне Гардинии он казался ничтожно малым, всего в пять тысяч населения. Не так давно Рэмо стал туристическим городом. Он известен своей архитектурой (зданиями, сохранившимися с XVII–XIX веков), узкими улочками, ярмарками, фестивалями. Особенно популярны ремесленные и музыкальные мероприятия.

На востоке Рэмо рос лес, тоже небольшой, и заканчивался он обрывом, откуда открывался волшебный вид на озёра, дачный посёлок и зоны для кемпинга. Это главная фишка города. Только вот не все так считают. Здесь, как и везде, есть места, куда ходить было запрещено. Это место особенно защищалось от наплыва любопытных туристов во время «открытых дверей».

Эта часть истории стала городской легендой. Рэмо не всегда был туристическим, раньше он был промышленным городом. Помимо различных заводов, было ещё кое-что, что давало невероятную прибыль. Внизу склона была обнаружена золотая жила в виде рудокаменной шахты. В процессе добычи ценностей рабочие и не заметили, как из небольшой пещерки образовался целый муравейник. Выкопанные проходы вели в разные стороны: вверх, вниз, вправо, влево, по диагонали, прямо. Длина проходов достигала с каждым годом всё больше и больше километров.

Но в какой-то момент всё изменилось. В шахтах начали происходить несчастные случаи. Сначала редко, а потом всё чаще и чаще, и шахтовладельцы уже не могли закрывать на это глаза. Вскоре предприятие прекратило свою деятельность. А после этого закрылись и другие заводы, у которых стало не хватать ресурсов для существования, которые шли непосредственно от шахт.

После закрытия копи завалили камнями. Со временем город встал на ноги, заводские здания снесли, а все следы промышленности заросли травой. Мэрия быстро сменила специальность своего города на туристическую, не поднимая тему минувших дней.

Естественно, у местных появились свои теории касательно этого. Кто-то говорил, что подобное внедрение в землю и её безжалостная эксплуатация разгневали спящих духов — хозяев этих земель. Кто-то говорил, что это несоблюдение техники безопасности. Другие считали, что это была банальная конкуренция с другими шахтами, чья прибыль значительно упала из-за неё. Но была ещё одна интересная теория. Говорят, что из-за протяжённости подземных ходов у шахтовладельцев начался конфликт с мэрией Гардинии. Подземные тоннели не просто нарушали территориальные границы города и проходили через частные участки, но и непосредственно представляли угрозу для гражданских лиц. В Гардинии глубина тоннелей стала меньше, что могло повлечь за собой обвал зданий.

Блум не знала, что тогда произошло, но связь Рэмо с Гардинией она чувствовала нутром. Её родной город был центром волшебства на Земле, значит, и соседей это касалось. Атмосфера шахт, в которой устроили себе временное убежище беглецы, будто будоражила, пронизывала насквозь. Хотелось уйти отсюда и побыть подольше одновременно.

***

С момента прибытия прошло три дня. Рыжая даже усмехнулась этому. За ней словно увязалась цифра три. Кто знает, может, это знак? К чему он? В любом случае, она чувствовала, что должно что-то произойти в ближайшее время.

За столь короткое время произошло невероятно много. Обосновавшись в шахте, Блум решила пройтись по тоннелям. Ей с детства было интересно пройтись по ним. Внутри было сыро, холодно и очень темно. Заходя всё глубже, фея удивилась — в стенах ещё находились драгоценные камни. Особенно в глаза бросались ярко-красные рубины.

Девушка с детства помнила разговоры с мамой о блестящих камнях. Ванесса рассказывала, что у камней, как и у цветов, есть свой язык, они могут многое рассказать об их носителе. Будучи малышкой, Блум не обращала на это особого внимания, её интересовали картинки. Часто можно было обнаружить в её комнате книгу «Мир самоцветов», открытую на странице с кроваво-красными рубинами.

Такой горячий, громкий цвет, несущий в себе жизнь и опасность. Это цвет огня, решимости, могущества. На языке камней рубин символизировал страсть и силу. С Древних времён он ассоциировался с кровью и считался камнем битв и побед. Его даже вживляли воинам под кожу как магический щит. На Земле это лишь суеверия, но что не делается под действием самовнушения.

Красивый цвет, прекрасный драгоценный камень. Так рыжеволосая всегда думала. Она никогда не задумывалась, почему он ей понравился и могла ли она соответствовать ему.

Странно, что в шахте, которую давно забросили, почти у самого выхода можно было вот так просто найти рубины. Они весьма дорогие, но тогда... Возможно, раньше рубины стоили меньше или вообще ничего не стоили.

Кончиками пальцев, аккуратно, боясь повредить самоцвет, девушка провела по поверхности. Любовь к ним с детства начала казаться обычным влечением к «блестяшкам».

«Сила, могущество, мужество... ЗАЩИТА. Да куда уж там? Ты идеал, ты – камень лидеров. А я больше похожа на треснутый кулон. От меня отвернулись многие, и я больше не могу считаться феей».

Девушка шла дальше, самородков становилось всё больше и больше, но потускневшие глаза без усилий вылавливали именно рубины. Звук шагов отражался от стен и ушёл уже далеко вперёд феи. Всё ещё следя за огненными камнями, Блум свернула в другой проход, где удивлённо застыла.

Тупик: ни алмазов, ни изумрудов, ни какой-либо руды. Одни лишь рубины выглядывали из тёмных каменных стен. Их не много и не мало, но они заполняли собой всё.

Девушка прошла дальше, накрывая рукой стену. Сила, страсть, смелость, защита, жизненная энергия, лидерство — набор позитивных банальностей, что вкладывают первогодки в Алфее, чтобы они чувствовали себя «особенными».

Она прижалась лбом к рубину. Холод пробирался всё глубже, но он не смог сломать её маску апатии.

— Лидерство? Что за бред? Пройденный этап, не больше. Фея Огня Дракона... Я была огнём... Или я всё это время просто горела, не замечая этого? И в конце концов сгорела?

Вновь посмотрев на любимый самоцвет, в голубых глазах мелькнул огонёк. Это не отражение рубина, это чистая ненависть, что стала в её голове частым гостем.

— Такой идеальный, знаешь толк в самооценке, — процедила она сквозь зубы.

Кулак сжался, а ногти впились в ладонь. Он стал невыносим своим блеском, чистотой. Она не сильная, в ней нет страсти, и уж точно — она больше не лидер. Жалкое разочарование на прошлую себя, что отражается на поверхности рубина.

Блум закрыла глаза и замахнулась, чтобы разбить вдребезги этот камень. В руке скопился огонь. Уничтожить его, выплеснуть злобу и всю горечь за то, что она не «такая как он». Разбить его... Она не смогла. Рука остановилась в паре сантиметров, задрожала и опустилась. Магия развеялась, даже тот огонёк, что сопровождал её, оставляя её в кромешной темноте.

Не в силах разбить то, что любит с детства, к чему лежит душа, то, что символизирует её стремления и мечты детства, она повернулась к стене спиной и медленно спустилась по ней вниз.

Никто не увидит и не узнает, это останется тайной между девушкой и пещерой.

— Я не могу... Прошу, помогите мне кто-нибудь...

То ли шёпот, то ли вой вырвался вместе со слезами. Никто ей не поможет, она осталась одна.

***

Действительно, последнее место, где их будут искать, это Земля. Солнца ещё нет и в помине, а девушка в руках свисала словно кукла. Земля в разы меньше Волшебного измерения, но искать Трикс всё равно что иглу в стоге сена. Демон дал им камень, чтобы отыскать их потом, но умолчал о том, что искать их будет не он.

Состояние рыжей ему было понятно, и тревоги особо не вызывало. Её следовало разбудить, чтобы с помощью её огня отыскать ведьм. Противоположности притягиваются, вот и их должно притянуть к камешку.

— М-м-м... — недовольно промычала фея, с трудом разлепляя глаза. Во рту было до ужаса сухо, и собственный голос показался чужим. — Ты же не самолёт, откуда турбулентность?

Ответом послужил косой взгляд. Фея чувствовала себя ещё хуже, чем когда-либо. Магия то падала и не ощущалась вовсе, то резко возрастала и била по вискам. Тело то жгло, то знобило, раны, нанесённые охранником, зажили, но их места едва не светились красным при этих скачках.

Первый всплеск случился почти сразу после вылета. Тогда фея и потеряла сознание. Связанные одним огнём, мужчина ощущал её нестабильность.

— Можешь отыскать кое-что? — спросил он, проигнорировав её слова.

— Сейчас? — спросила она с долей сарказма. Всё, чего ей хотелось на тот момент, это уснуть вечным сном.

— Можешь через неделю, если готова меня так же нести, — тряхнув тело девушки в руке, сказал маг. Фею же чуть не вырвало от такого «манёвра».

— Что конкретно нужно?

— Сосредоточиться и сконцентрироваться на моём огне. Нужно, чтобы ты его нашла.

— ... — Блум ничего не ответила. Она не совсем поняла, что маг имел в виду. Не потерял же он свой огонь где-то на Земле.

— Я пометил место, где можно притаиться на время, огнём. Я его не чувствую, но ты да.

«Ясно», — то ли вслух, то ли про себя ответила Блум. Состояние было ужасным, но действовать надо было.

В голове что-то противно пульсировало, но Блум усердно не обращала на это внимания, ища знакомые нотки огня мага. Сквозь бурю собственной силы, это казалось нереальным, словно ты ищешь иглу в целом океане. Вытянув руку вперёд для лучшей концентрации, девушка искала. На лбу выступила испарина, кофта уже тоже противно липла к телу, но нужно было найти, почувствовать. В вытянутой руке загорелся маленький огонёк.

— Возьми его, — сказала фея, боясь потерять контроль над ним. Валтор косо посмотрел на него, но всё-таки забрал. В широкой демонической руке горел маленький светлый огонёк, словно новая жизнь. Это ощущение было ново для мужчины. Повернув голову к фее, он увидел, что та уже висит, как и раньше — без сознания.

Огонёк засиял сильнее. Валтор остановился и покрутился вокруг себя. Пламя должно среагировать на его силу, только бы не на него самого. Пламя загорелось ярче, стоило демону повернуться вправо. Посчитав это знаком, он отправился туда. Подлетая к высокому склону, он уже сам начал чувствовать «своё». Он развеял огонёк Блум и спустился вниз, быстро найдя пещеру, прошёл внутрь, где его уже ждали Трикс.

***

Опять холодно и влажно. Всё было сном? Наваждением? Она не выбралась оттуда, всё ещё сидит в клетке, пока охранники поливают её грязью, ожидая казни.

Разлепив глаза, она уткнулась в каменный потолок. Единственное, что отличалось из всего, это свобода в руках и покрывало, что не сильно, но как-то ограждало её от общего холода.

— ...в своём уме?.. Она... не должна... — первое, что она относительно расслышала из того балагана вокруг.

— Убьём... и...

— ...будет жить.

— ...что значит... жить?..

— Ты... влюбился, Валтор?

«О ком вы говорите?» — подумала она, хотя очень хотелось задать этот вопрос вслух.

— ... — в ответ тишина.

— Молчишь...

— Либо мы... либо она.

— ...тогда... её.

— Что?!.. — как же мерзко. Хуже орут только пикси.

— Она... сильнее... всех.

— Правительство... объявило... предателем...

— ...сломлена... легко...

— Чтобы... пошла... против Магикса?

— Ты... с ума... сошёл!?

— Что... происходит? — скрипучим от сухости в горле, спросила рыжая, но вопрос, кажется, никто и не услышал.

***

Следующее утро, или обед, выдался куда лучше, но не идеально. Тело перестало ломать судорогами, но всё ещё горело. Какофония в голове стала тише, но не утихла полностью. Встать получилось с первой попытки. Девушка осмотрелась: в пещере уже было искусственное освещение, сама она лежала на старой ржавой кровати, а одеялом служил... плащ Валтора?

Даже не держа эту мысль в голове, фея пошла вперёд. По «помещению» бродил сквозняк, значит, где-то можно выйти на улицу. Девушка пошла навстречу ветру, и действительно, выход был совсем близко.

Свет яркой вспышкой полоснул по глазам, лёгкие заполнил свежий и влажный от дождя воздух. Кусты по обеим сторонам от входа цеплялись за одежду, и холодные капли воды стекали на девушку. Они коснулись разгорячённой кожи, приводя фею в себя. В лицо дунул ветер, и волосы разметались по веткам. Некогда добрая фея, спасительница всего Волшебного измерения, была похожа на бездомную дикарку, побитую жизнью. Где-то сбоку послышался смех. Видимо, именно так Валтор и подумал о бедной Блум, увидев её в таком плачевном состоянии.

— На Земле тебя бы приняли за алкоголичку. В таком виде в люди выходить ни за что не нужно.

— Что ты здесь делаешь? — хрипло спросила она. Дневной свет казался ей очень ярким, и глаза сильно покраснели. — Где мы?

— Там, куда и планировали прибыть. Мы на Земле, милая, а тебе лучше было бы отдохнуть.

— Что... со мной? Почему... мне так... плохо? Что ты сделал?

— Идём, тебе лучше лечь, — мужчина подошёл и хотел было коснуться её, чтобы провести обратно, как та отшатнулась и спросила уже громче:

— ЧТО СО МНОЙ?! — это не вопрос, это приказ. Голос юной феи набатом отдавался в ушах, шёл кругом в голове, эхом отдавался в самое подсознание.

Взглянув вновь на девушку, он увидел не «алкоголичку», а ведьму: красные как огонь развеянные волосы, красные от ярости и власти глаза, устрашающая чуть ссутулившаяся поза. Она не была похожа на фею, больше нет.

— Твоя сущность, твой огонь противятся тебе. Считай, что ты умираешь.

— Ч...то? — гнев сменился удивлением и непониманием. Умирает? Как это?

Девушка поникла. Действие метки мгновенно ослабло, и Валтор, не теряя времени, подхватил рыжую под руки и повёл её обратно. Блум не сопротивлялась, не была против, что он касается, она шла за ним, думая о его словах:

«Умереть? Почему? За что? Что происходит? Почему мой огонь... Почему всё выливается в это? Что такого я сделала? Где... Я согрешила?»

Мужчина вернул её на кровать, накинул на её плечи свой плащ и сел напротив, на небольшой камень. Он ждал, когда девушка обдумает те слова, ведь дальше ей предстояло узнать куда более сложную для неё информацию. Наконец сквозь тишину прошёл тихий голос:

— Объясни.

— Не всем волшебникам дано выбирать свой путь. Феей или ведьмой решать в большей степени не тебе, — начал издалека маг. — До того, как вас отдают в школу, вы уже владеете магией, она неконтролируема и спонтанна в своих проявлениях. Уже при поступлении в учебных заведениях рассматривают ваши характеристики. Больше всего учитываются темперамент, характер, поступки и даже мечты абитуриентов. Многим не удаётся поступить в желаемое место из-за этого, ведь нельзя овладеть в совершенстве светлой магией, когда на уме одни злодеяния или месть. И наоборот. Психика уже решила, кем тебе быть, другого не дано. Изредка бывают исключения. Волшебники и волшебницы могут сменить специальность. Но есть случаи, когда это играет не на руку. Воздействие извне и психологические травмы могут незаметно вредить. При последнем рушится не только психика, но и то, что вы зовёте душой. Твоё «я» мечется из стороны в сторону, не зная, кем быть, и из-за этого ты слабеешь, магия перестаёт слушаться, и ты сходишь с ума.

— Но ведь это не смерть! — возразила принцесса Домино.

— Да, но и ты не сравнивай себя с обычными людьми. В твоих венах течёт кровь Создателя, и она давно борется с силой Реликса, что ты в себя впитала.

— Откуда ты...

— И события последних дней. Твою школьную жизнь вряд ли можно назвать спокойной. Итого мы имеем все два фактора.

В воздухе повисла тишина. Блум смотрела на Валтора пустыми глазами, в них не отражалось ничего, даже голубизна потускнела. Перед юной девушкой встал непростой выбор: фея или ведьма, добро или зло. До чего банально, но жизненно важно. Ведь быть феей...

— ...моя мечта... — прошептала она, а из глаз хлынули слёзы.

Она не кричала, она сломлена. На этот раз окончательно. В ней больше нечего ломать.

— Вы все — одно и то же! — выкрикнула она, вскакивая с места и бросая на мага взгляд, полный ненависти. — Ты, Трикс, они...

Валтор почувствовал, как печать начала вспыхивать ожогами, как от раскалённого жидкого металла.

— Сделай выбор, Блум! Будь сильнее, Блум! Ты сможешь всех защитить! А как только подвернётся случай, втыкают нож в спину и сбегают!

Она сжала кулак, и Валтор рухнул на колени, извиваясь в приступе боли. Склонившись, она грубо взяла того за подбородок и задрала голову назад, заставляя смотреть себе в глаза.

— Ты хоть знаешь, каково это? Быть преданной? — она говорила, сжимая чужой подбородок и впиваясь в него ногтями, отчего пошли тонкие струйки крови. — Они уже объявили меня в розыск и будут ходить, выслеживать меня, как охотники на дичь! И ты говоришь, ЧТО Я СОЙДУ С УМА?!

«Плохо дело. Она уже теряет рассудок. Нужно что-то делать. Я не могу нанести ей вред, нужно... Что?» — Валтор не успел даже подумать о своих действиях, как увидел её глаза. Они пожелтели, и зрачок сузился, как у кошки. — «Нет. Как у змеи. Ей сейчас бесполезно что-то говорить».

— Ты мой. Валтор, ты принадлежишь мне. И если со мной что-то случится, — она взяла его правую руку и дёрнула на себя: — Ты пойдёшь следом! Ты сделаешь всё и даже больше, чтобы выжить. И чтобы выжила я!

Дальше произошло то, чего маг себе и представить не мог. Фея изо всех сил сжала его руку, но это было ничем для него, однако место, где она сжимала, невероятно сильно жгло и запахло палёной плотью. Небрежно бросив его руку, Блум отошла, и в тот же миг что-то притянуло его к боковой стене. Удар был весьма ощутим, и изо рта брызнула кровь.

Искажённая внезапным гневом Блум медленно надвигалась на него. Бурлящий вокруг неё огонь выжигал вокруг воздух, делая из шахты настоящий ад.

— Если мне суждено умереть, ты умрёшь вместе со мной.

Тихий низкий голос, не принадлежавший принцессе, сорвался с её же губ. Это были слова огня, её злости.

Валтор попытался встать, но не успел, в него полетела серия огненных шаров. Охваченная эмоциями, фея не щадила и стреляла наотмашь. Заклинания попали в стену рядом с головой, в живот, бедро. Один из шаров попал в плечо, вдавив ещё не до конца затянувшуюся рану в каменный выступ. От боли глаза демона покраснели, и из горла вырвался истошный крик, рёв раненого зверя. Не успел он опомниться, как девушка продолжила, она не останавливалась и всячески наносила удары. Огненная плеть полоснула по правому боку, разрывая одежду и обжигая кожу. Огненные кандалы не давали ему сдвинуться с места.

Никакой пощады, никакого прощения. Рыжеволосая не хотела его убивать, только сломать, прогнуть под себя, как когда-то пытались сделать с ней. Её магия была великолепна, она создавала из пламени иглы и вонзала их в тело своей жертвы. Он — её кукла, груша для битья. Она провела рукой — и поток огня с хлыстом врезался в его лицо. Обжёг, но не убил. Обуглил, но не лишил сознания. Он всё вынесет, будучи в сознании, она не даст ему отдохнуть.

— Если мне суждено сойти с ума, ты сойдёшь быстрее, — вновь этот низкий голос и резкая боль, обжигающая сознание, тело сдавило судорогой.

Дальше маг уже не знал, что происходило; казалось, что он спустился в саму преисподнюю, где его раз за разом пытали демоны — не такие, как он, а те, которых описывают люди. Единственное, что его держало в сознании, это мысль о том, что здесь нет Трикс и что они не видят этого. Для Валтора это было бы куда более унизительно — показать свою уязвимость.

Когда всё утихло, он не знал. Когда фея выдохлась и упала без сознания посреди пещеры, он не знал. Когда вокруг вновь воцарилась прохлада, он не знал. Он не знал, когда вернулись ведьмы и успела ли с ними что-то сделать Блум. Зато он точно знал, что не стоит сейчас злить фею, выводить её из себя. Только сейчас он понял, насколько всё плачевно, насколько сильно его обвили путы рабства.