Последствия вашего лицемерия

Комната с одним окном, через которую ничего не видно, с одной дверью, через которую выйти можно только в сопровождении человека в форме. Руки связаны прекраснейшими металлическими блокирующими любую магию браслетами. Блум сидела на стуле, склонив голову над столом, и разглядывая линии потрескавшиеся краски. Минуту назад в помещении вёлся разговор со следователем, третий за три дня пребывания в изоляторе временного содержания. Каждый раз одни и те же вопросы, на которые ответы были тоже одинаковыми.

С момента обвинения в государственной измене и задержания Блум прошло трое суток. Несмотря на прямую трансляцию, новости об этом крутились едва ли не 24/7.

Дверь привычно скрипнула и девушка медленно подняла глаза на вошедшего. Женщина строгого вида, в форме, молча подошла, отстегнула руки феи от стола и, буквально волоча её, повела на выход. Просыревшие коридоры подвальных помещений закончились тяжёлой металлической дверью.

Блум лежала на жёсткой пружинистой кровати, в который раз проклиная всё волшебное измерение.

— Ненавижу…

«Обвинили не разобравшись. Держат в подвале, как последнюю тварь. Сволочи.»

Пальцами ковыряя стену, девушка тихо и яро ненавидела мир в который попала два с половиной года назад. Будучи шестнадцатилетней девочкой, она и подумать не могла, что волшебники запрут её далеко от людей в, спрятанных глубоко под землёй сырых и холодных, камерах, заблокировав её магию. Заперта вместе с грязным отребьем предавшим родину, убийцами и прочими. А может они такие же как она? Оклеветали и не верят ни единому слову, проплатили за удержание, подставили…

«Мир фей и волшебников обычный. В нём столько же тьмы и гнили, сколько и в моём мире. Магия — эквивалент оружия.»

Рыжеволосая не понимала, как столь яркий мир чудес выгорел, оставив после себя гадкое до тошноты послевкусие. Послевкусие лживой любви и предательства, послевкусие лицемерия и надменности, послевкусие корыстности и алчности.

Ковыряя пальцами стену, девушка выводила глазами линии создавая на плоскости воображаемые портреты старых знакомых. Чёткие линии лица принца Эраклеона выходили резко и с особой злобой. Скай не переставал портить ей жизнь и за это она возьмёт плату.

— Меня зовут Роджес, я следователь. Блум, вам известна причина задержания?

— Н-нет… — от волнения дрогнул голос. Фея сидела и не понимала происходящего.

— Вас арестовали за подозрения в сотрудничестве с Валтором. — сказал твёрдым голосом мужчина, не отрывая взгляда от девушки.

— Что?! Какое сотрудничество?! — рыжеволоса подорвалось с места от возмущения и от натяжения звякнули наручники, прикутые к петельке на столе.

— Сядьте на место! У нас есть записи разговоров со свидетелями. — на стол упала тонкая папка.

— Какими ещё свидетелями? Я ничего преступного не делала.

— Это уже нам решать. — следователь открыл папку. — Итак, вам известно, что на Эраклеоне вас признали ведьмой и прислужницей Валтора?

— Вы об интервью Ская?

— Принца Ская. Да, я о нём.

— Это ложь. Я не знаю зачем Скай это сказал, но это всё — неправда.

— Вы утверждаете, что наследный принц Эраклеона станет лгать о таком?

— Это для вас он наследный принц. Для меня он просто бывший, который не может ничего без своего папочки. Он оклеветал меня и вы это знаете. Я — хранительница огня Дракона. Я в принципе не могу быть порождением древних ведьм. Особенно, если учитывать, что я родилась ДО их нападения на Домино.

— И в течение шестнадцати лет прибывали в другом мире, где за вами некому было присматривать. Из волшебников. Огонь дракона — могущественная магия и никому неизвестно, кто будет её обладателем и каким целями послужит.

— Обвиняете меня в том, что я жила в безопасности будучи ребёнком? Гениально.

За лицом принца вырисовались башни дворца, корона и Диаспоро. Блум клялась самой себе, что как только выберется, она навестит их и наглядно покажет путь: фея-ведьма. Эраклеон поплатится за клевету и лжесвидетельство, как рыжеволосая заплатила за свою наивность.

Если бы только магия была сейчас при ней, хотя бы немного, она бы выжгла на стене эту картину, чтобы не забывать обидчиков и свою цель.

И кто бы мог подумать, что у столь светлой и открытой особы будет столько недоброжелателей, что стен её маленькой камеры казалось недостаточно.

— Блум, что вы можете сказать в свою защиту?

— Мне казалось это допрос, а не судебное дело. — монотонно ответила фея, прожигая зглядом стол. Мужчина не отреагировал на колкость и тем же тоном ответил:

— Как вы видите ситуацию сами?

— Правильно поставленный вопрос более располагает к ответу.

— Тогда будьте добры его дать.

— А смысл? Вам мои слова не нужны. Вы даже не будете над ними думать. Возможно даже в протокол не внесёте. — всё также смотря на единственную поверхность, ответила рыжеволосая. Вид следователя её выбесил ещё в прошлый раз.

— Это уже мне решать.

— Я уже говорила, что произошло и как я к этому отношусь. Давайте к делу. У вас самого есть ко мне вопросы, разве нет? Иначе бы вы не принесли это. — голубые, уже давно без озорного блеска, глаза указали на папку, лежащую слева от мужчины.

— Ну что ж, в таком случае приступим. — перед девушкой вновь легли бумаги. — Мы провели ещё несколько разговоров с вашими сокурсницами и директрисой Алфеи.

— И что вы могли узнать от мадам Гризельды, если она заняла пост директора совершенно недавно?

— К нашему счастью, она не уборщицей была, а завучем. Взгляните на бумаги. Вы можете заметить, что против вас свидетельствовали три лица.

Три фотографии, под каждой из них имя. На секунду лицо рыжеволосой перекосило от обиды и злости. Бывшим подругам было мало издевательств в школе, они решили окончательно уничтожить жизнь Блум.

— Внизу Вы можете заметить их слова. — Роджес ткнул пальцем на документ. — Но я всё же озвучу. Девушки: Текна и Муза, а также принцесса Андросса утверждают, что годом ранее вы лично отдали лорду Даркару один из важных школьных артефактов называемый кодексом. В тот момент вы утверждали, что находились под тёмным заклинанием, это так?

— Да, это так. Профессор Авалон… — девушка запнулась.

— Лже-Авалон — вы хотели сказать. Ваши слова некому подтвердить и из этого выходит, что вы работали с Даркаром.

— Ага, а потом сама же помогла его одолеть.

— Сила Реликса велика. Это тёмная магия. Отдать её Даркару значило признать его сильнее вас, хранительницы огня Дракона. Забирать себе силы вы не стали, ибо не справились бы с контролем и опять же проиграли бы лорду. Поэтому вы отступили сославшись на заклятие.

— Бред.

— Было бы бредовым, будь оно не так. У нас нет доказательства обратного. Ни лжеАвалона, ни подтверждений подчинительного колдовства. — мужчина замолчал позволил девушке осмотреть бумаги. Прошло совсем немного времени, как фея ответила:

— Хорошо, тогда почему я нигде здесь не вижу показаний Флоры и Стеллы? Было бы разумнее допросить прошлую директрису школы, но её показаний я также не вижу. Пикси вы не допрашиваете?

— Пикси привязываются к людям и могут лгать ради их защиты, поэтому нет. — коротко пояснил мужчина. — Король радиус запретил нам втягивать принцессу Стеллу в это дело.

Роджес забрал бумаги и вложил их обратно в папку. Блум молчала ожидала ответа, хотя уже понимала происходящее И догадывалась, что ей ответит.

— Фарагонда умерла более суток назад.

Девушка не ожидала такого и удивлённо уставилась на следователя. Как такое могло произойти?

— А Флора? Почему её показания отсутствуют? — спустя минуту продолжила настаивать на своём фея. Скорбь подождёт. Вместо ответа Роджерс поднялся и подошёл к двери.

— Уведите её.

В сказках феи описываются добрыми и светлыми существами, готовыми спасать кого-то даже ценой собственной жизни. Блум в детстве часто сравнивала их с ангелами. Крылатые добродетели помогающие всем вокруг. Но что в итоге? Она сама стала феей, но вместо мысли помощи миру, она в красках представляет, как он горит и умирает. Девушка изобразила лица бывших подруг, стараясь сохранить в голове каждую выдуманную линию.

Ужасно то, что она и подумать не могла о чёрствых душах фей. Зачем девушки хотят ими стать, если не хотят спасать жизни, сохранять миры? Почему не поступили на ведьм? В Алфее учатся и принцессы, им по титулу и статусу в обществе полагается быть феями. Чёртова система!

— Даже если ты чмо по жизни, ты всё равно будешь жить в роскоше, смотря на всех с высоты. Да, Лейла? — сказала рыжеволосая представляя лицо принцессы Андросса.

Будущее феи было определено лишь со стороны правоохранительных органов Магикса, сама же девушка не разделяла их планов и взглядов. Она молча вспоминает слова Роджерса с их последнего разговора.

— Это наша последняя встреча, надеюсь, сегодня вы сможете объясниться.

— Так как это наша последняя встреча, надеюсь, вы сможете услышать меня.

— Говорите, как обычно, много, но не по делу. Сегодня вопросы будут непосредственно о вашем мировоззрении.

— А в прошлые разы о чём они были? Приходили похвастаться результатами допросов остальных?

— У вас появилось настроение для шуток, это хорошо, но сегодня у вас последний шанс объясниться и покаяться.

— Покаяться? Вы уже записали меня в ряды отступников, так к чему этот цирк?

— Я напомню вам причину задержания, вас обвиняют в сговоре с Валтором.

— Слышала уже. — девушка закатила глаза.

— Вам предоставили кучу доказательств и показания свидетелей, и, конечно же, самое главное, произошедшее накануне. Чем закончился ваш бой? — девушка посмотрела на мужчину скучающем взглядом. — Приказом. Вы сказали ему уйти и он ушёл, как вы это объясните?

— Почём мне знать, почему он ушёл? Это Валтор! У него одна уловка за другой.

— У него была идеальная позиция и возможность выиграть. Он не сбежал бы! — Роджес подорвался с места и стукнул кулаками по столу.

— Так найдите его и спросите, что же случилось?! Я не отвечаю за него!

— Он мог вас убить в тот день. И до этого тоже мог, множество раз, но как видите, не сделал этого.

— Ему нужен мой огонь, а не я.

— Он не может присвоить себе вашу силу, а вот сотрудничать вполне.

— Я не для того столько вынесла и сражалась, чтобы перейти на сторону врага!

— Против вас поставлено слишком много и вы продолжаете упираться? Вас не было в этом мире шестнадцать лет и, как только вы сюда вернулись, начали происходить нападения, одно за другим и к каждому из них вы имеете прямое отношение. Ваша связь с Валтором и недавние события всё усугубляют.

— Значит всё уже решили. — успокоившись и обдумав каждое слово следователя, сказала фея. Мужчина молчал, понимая, что это уже был не вопрос. — Мне всё ещё интересно, что случилось с Фарагондой, как она умерла?

— Покончила жизнь самоубийством.

— Что… Как? — Фея не могла поверить словам мужчины.

— Вас это не касается. — достав какие-то бумаги Роджес пару раз чиркнул ручкой и продолжил: — Завтра будет проведён суд и скорее всего вас убьют объявив предателем. Подумайте в последний раз, может в суде вы ещё сможете выиграть.

— Убьют? Вот так сразу?

— Омега нестабильна, а держать силу Дракона под замком — никому не подвластно.

«Фарагонда мертва… суицид. Кого он пытается обмануть? Её обвинили в гос измене так же, как и меня, и держать её должны были здесь. Без магии, в пустом помещении наложить на себя руки? Здесь даже повеситься не на чем, а резаться и подавно. Фарагонда кому-то мешалась, причём очень сильно и от неё избавились.

Если она перешла дорогу какому-то королевству… у них очень много власти и денег, чтобы обвинить невиновного и после незаметно убить, подстроив несчастный случай или же суицид.

Меня хотят убрать также. Эраклеон и бывшие подружки. Скай. Нет. Он конечно может быть гнидой, но за что? У каждой проблемы есть свои корни и эти ведут далеко не к Валтору.»

Девушка лежала и думала о предстоящем. Суд — постанова для общественности. Её убьют и на этом всё. Удивительно, но за три дня фея не услышала в голове ничего, кроме своих мыслей.

Связь с Валтором заключается теперь не только в общем огне, но и в неизвестном феномене. Рассказывать об этом Блум не стала, так как от этого пошло бы ещё больше вопросов, сомнений и поводов избавиться от неё.

«Каждый, задержанный в этих подземельях, умрёт. Все, и неважно ничего. Здесь, место передержки смертников и отсюда нужно выбираться. Интересно всё ли блокируют эти наручники?»

Девушка подняла руки над собой осматривая металл на них. Чистые и крепкие, но ни в одном из миров нет ничего не сокрушимого и на каждую сильную вещь найдётся что-то посильнее.

«Если не попробую, то завтра уже умру.»

— Валтор, вытащи меня отсюда!