Глава 17. Часть 2. Та что помнит.
— Да. Кое-что было ещё.
Отец остановился.
— Что именно?
Эва медленно подняла на него глаза.
— Когда я сделала цахейлу с древом... — её голос стал тише, — я увидела...
— Что?
Она сглотнула.
— Маму.
В маруи стало ещё тише.
Отец не вздрогнул. Не удивился.
Но его плечи едва заметно напряглись.
Эва заметила это.
— Это было не просто воспоминание, — быстро добавила она. — Это было... как настоящее. Она говорила со мной.
Теперь отец смотрел на неё очень внимательно.
— Что она сказала?
— Сначала... ничего особенного.
Голос Эвы задрожал.
— Она сказала, что скучает. Сказала, что рада меня видеть.
На мгновение в её глазах мелькнули слёзы.
— Я совсем забыла, как она выглядит... но я знала, что это она.
Отец медленно опустился обратно на сиденье.
Его взгляд стал тяжёлым.
— И что было потом? — тихо спросил он.
Эва нахмурилась, пытаясь вспомнить.
— Потом... она вдруг изменилась. Будто... торопилась.
Она медленно покачала головой.
— Она хотела что-то сказать мне. Что-то важное. Я чувствовала это.
— Что именно?
— Я не знаю.
Эва раздражённо провела рукой по волосам.
— Она не успела. В этот момент Кири стало плохо, и связь оборвалась.
Она посмотрела на отца.
— Но я уверена... она пыталась предупредить меня. Или рассказать что-то.
Тишина снова заполнила маруи.
Отец долго не отвечал.
Он смотрел куда-то в сторону, будто обдумывая услышанное.
Потом медленно перевёл взгляд на дочь.
— Эва... — тихо сказал он.
Его голос звучал серьёзно.
— Иногда, — сказал он спокойно, — древо духов показывает нам лишь воспоминания. То, что живёт в нашем сердце.
Эва нахмурилась.
— Но это было не похоже на воспоминание.
Он быстро отвёл взгляд.
Он знал.
И хорошо понимал, о чём мать пытается ей рассказать.
Но Рэ'кун не хотел, чтобы Эва сейчас думала об этом.
Не хотел, чтобы она искала ответы там, где их может быть опасно искать.
Он тихо выдохнул.
— Эва.
Она подняла на него глаза.
И вдруг его голос стал чуть мягче.
— Я думаю... нам стоит поговорить о другом.
Она удивлённо прищурилась.
— О чём?
Отец поднялся и подошёл ближе.
— Я долго думал о нашей ссоре.
Эва замерла.
— И понял, что, возможно... я был слишком строг.
Она даже не сразу поняла, о чём он говорит.
— О чём ты?
Он посмотрел на неё прямо.
— Я возвращаю тебе твой лук.
Эва моргнула.
— Что?
— И ты можешь снова летать на своём икране.
На секунду она просто стояла неподвижно.
Будто не верила.
— Папа... ты серьёзно?
В её глазах мгновенно вспыхнуло то самое живое, яркое пламя, которое он так хорошо знал.
Она резко подскочила к нему.
— Правда?!
Отец едва успел улыбнуться, как Эва уже обняла его.
Крепко.
Так, как обнимают только дети.
— Спасибо! — радостно выдохнула она. — Спасибо, папа!
Он тихо усмехнулся, положив руку ей на плечо.
— Только не разбей себе голову.
Эва отстранилась, сияя от счастья.
— Я не разобью!
Она уже направилась к выходу из маруи, но на полпути обернулась.
— Я тебя вижу, папа!
В её голосе звучало чистое, детское счастье.
— Я скоро вернусь!
И, не дожидаясь ответа, она выбежала наружу.
Лёгкая, быстрая, как ветер.
Отец остался один.
Улыбка медленно исчезла с его лица.
В маруи снова стало тихо.
И впервые за долгое время вождь почувствовал тревогу, которую не мог объяснить.
Вдруг, он услышал шорох.
У входа стояла Ца'эйра.
Она вошла. Складки её одежды едва шевельнулись.
Похоже, она слышала всё.
Она медленно подошла ближе и остановилась напротив сына.
— Когда ты скажешь ей?
Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась тяжесть.
Вождь опустил взгляд.
— Не сейчас.
Старейшина прищурилась.
— Она должна знать.
Он резко покачал головой.
— Нет.
Короткая пауза.
— Пока нет.
Он глубоко вдохнул и посмотрел в сторону выхода.
Туда, где только что убежала Эва.
— Она ещё слишком юна.