«Здравствуй „волчонок"»

Прошло ещё две недели. Я медленно возвращалась к жизни - ела, разговаривала, иногда даже смеялась. Компания снова стала моей семьёй. Мы собирались по вечерам, спорили о глупостях, смотрели фильмы. Я снова чувствовала себя живой.

Дориан всё ещё держался на расстоянии. Но он больше не избегал меня. Иногда наши взгляды встречались, и он чуть улыбался. Я отвечала тем же. Между нами установилась странная, тихая дружба - без обязательств, без ожиданий. Просто мы. И этого было достаточно.

Однажды утром я сидела на подоконнике в коридоре, читала книгу и пила чай. День был солнечным, снег почти растаял. Весна приближалась.

- Адема, - сказал кто-то.

Я подняла голову. Передо мной стояла Тикани. Одна. Без стаи.

- Чего? - спросила я холодно.

- Можно поговорить? - спросила она. Голос был неуверенным. Не таким, как обычно.

- О чём?

- О тебе. О нас. О том, что произошло.

Я закрыла книгу и посмотрела на неё.

- Ты серьёзно?

- Да, - сказала она. - Я знаю, что мы враги. Или были. Но я... я хочу понять. Ты была в больнице два месяца. Ты чуть не умерла. А мы вели себя как последние идиоты.

- Ты пришла извиниться? - спросила я.

- Я пришла поговорить, - сказала она. - Извиниться - тоже.

Я молчала. Она села рядом на подоконник.

- Знаешь, - сказала Тикани. - Когда ты была без сознания, я приходила. Не так часто, как другие. Но я приходила. Я стояла в дверях и смотрела на тебя. И думала: «А что, если бы это была я?». И мне становилось страшно.

- Зачем ты говоришь мне это сейчас?

- Потому что я устала враждовать, - сказала она. - Мы все устали. Джеффри - особенно.

- Джеффри?

- Он не показывает, - сказала Тикани. - Но он изменился. После того как ты облила его киселём, он стал ещё злее. Но не на тебя. На себя. Он не знает, как подойти. Как сказать то, что чувствует. А я знаю. И я пришла за него. За всех нас.

- Ты пришла просить прощения за стаю?

- Я пришла просить прощения за себя. За то, что не пришла раньше. За то, что позволила Бо и Клиффу травить тебя. За то, что не встала на твою сторону, когда ты была слаба. А остальное - пусть они сами разбираются.

- Тикани, - сказала я. - Зачем тебе это?

- Потому что я вижу, что ты страдаешь, - сказала она. - И я вижу, что ты сильная. Ты пережила больше, чем многие из нас. И ты всё ещё улыбаешься. Ты заслуживаешь мира. Хотя бы с одним из нас.

Я смотрела на неё долгим взглядом. В её зелёных глазах не было лжи. Только усталость и что-то похожее на сожаление.

- Хорошо, - сказала я. - Я принимаю твоё извинение.

- Правда? - она удивилась.

- Правда. Ты первая, кто решился подойти. Это много значит.

- Спасибо, - сказала она. - Я знаю, что это не решит всех проблем. Но это первый шаг.

- Первый шаг - самый сложный, - сказала я. - Ты его сделала.

Мы помолчали. Тикани встала.

- Адема, - сказала она. - Если захочешь поговорить - я здесь. Не как враг. Как... как кто-то, кто пытается измениться.

- Спасибо, - сказала я.

Она ушла. Я осталась сидеть на подоконнике и смотрела ей вслед.

Может быть, я была слишком доверчивой. Может быть, это была ловушка. Но что-то в её голосе заставило меня поверить.

---

Вечером я рассказала Карагу о разговоре с Тикани.

- Она пришла? - он удивился. - Сама?

- Сама. Без стаи. Извинилась.

- И что ты ей ответила?

- Что я принимаю извинение.

Караг посмотрел на меня долгим взглядом.

- Ты слишком добрая, - сказал он.

- Я не добрая. Я просто устала враждовать.

- И ты думаешь, это изменит что-то?

- Не знаю, - сказала я. - Но если кто-то из них готов измениться - почему я должна отказывать? Я сама хочу измениться. Может, это наш шанс.

- На что?

- На то, чтобы перестать быть врагами. Хотя бы попытаться.

Караг вздохнул.

- Ты слишком много надеешься, Адема.

- Я не надеюсь, - сказала я. - Я просто хочу жить без войны. И если Тикани готова к миру - я готова попробовать.

Он покачал головой, но улыбнулся.

- Ты изменилась, сестрёнка.

- Я просто выросла.

- Тогда иди. Попробуй. Если что - я рядом.

- Я знаю, - сказала я. - Спасибо.

Я вышла из комнаты и пошла в коридор.

И в этот момент я увидела Джеффри.

Он стоял в конце коридора и смотрел на меня. Не холодно. Не враждебно. А с чем-то новым. С чем-то, что я не могла прочитать.

- Адема, - сказал он.

- Джеффри, - ответила я.

Мы стояли в тишине. Между нами было расстояние в несколько метров. И целая пропасть боли.

- Тикани сказала, что ты извинилась, - сказала я.

- Она не извинялась за меня, - сказал он. - Она извинялась за себя.

- А ты?

Он молчал.

- Я не знаю, как извиняться, - сказал он наконец. - Я не умею.

- Можно просто сказать «прости», - сказала я.

- Это слишком просто.

- Иногда лучшее - простое.

Он смотрел на меня. Я смотрела на него.

- Я скучал по тебе, - сказал он вдруг.

Я замерла.

- Что?

- Я скучал, - повторил он. - По тому, как ты смотрела на меня. По тому, как ты злилась. По тому, как ты улыбалась. Ты больше не смотришь на меня. Ты не злишься. Ты просто... проходишь мимо. И я не знаю, что с этим делать.

- Ты хотел, чтобы я ушла, - сказала я. - Ты сам сказал.

- Я был идиотом.

- Ты всегда идиот.

- Знаю.

Мы молчали. Потом я сказала:

- Я не хочу враждовать, Джеффри. Я устала.

- Я тоже, - сказал он.

- Тогда может, попробуем не враждовать?

- Я не знаю, как по-другому, - сказал он. - Я умею только рычать и нападать.

- Тогда учись, - сказала я.

И пошла мимо него. Не оглядываясь.

Но в этот раз я не чувствовала ни злости, ни боли. Только лёгкую надежду, что, возможно, мир когда-нибудь наступит.