Глава 34
Я проснулась в пять утра.
Даже не проснулась — открыла глаза и поняла, что не спала. Всю ночь ворочалась, смотрела в потолок, считала овец, баранов, слонов — ничего не помогало. Мысли крутились в голове с ужасающей скоростью: а вдруг я ей не понравлюсь? А вдруг она подумает, что я несерьёзная? А вдруг я скажу что-то не то? А вдруг…
Я села на кровати, обхватила колени руками. За окном было ещё темно, только редкие фонари освещали пустую улицу.
Встала, налила себе чай, но пить не стала — от волнения в горле пересохло. Подошла к шкафу, перемерила три платья, две юбки, пять футболок. В итоге остановилась на том, что носила чаще всего — джинсы, светлая кофта, любимые кроссовки. Волосы распустила, потом собрала, потом снова распустила.
В восемь утра я уже сидела на диване с телефоном в руке, готовая выходить. До выхода оставался ещё час.
Телефон пиликнул.
Ваня: ты готова?
Т/и: нет
Ваня: я зайду через десять минут. не паникуй
Я засмеялась. Не паникуй. Легко ему говорить.
Он пришёл ровно через десять минут. Я открыла дверь, и он сразу меня обнял.
— Ты дрожишь, — сказал он, чувствуя, как трясутся мои плечи.
— Я волнуюсь, — ответила я, уткнувшись ему в грудь.
— Всё будет хорошо, — он поцеловал меня в макушку. — Мама тебя уже любит.
— Она меня даже не знает, — я отстранилась, посмотрела на него.
— Знает, — он улыбнулся. — Я ей столько о тебе рассказывал, что она знает тебя лучше, чем я.
Мы вышли из дома. Я держала Ваню за руку так крепко, что он иногда морщился, но не отпускал. Дорога до его мамы заняла около часа — сначала на метро, потом на автобусе, потом пешком. Я почти не говорила, только смотрела в окно и прокручивала в голове возможные сценарии.
— Т/и, — сказал Ваня, когда мы вышли из автобуса.
— Что?
— Мама печёт пирог. Ты любишь пироги?
— Люблю, — ответила я.
— Ну вот, — он улыбнулся. — Уже есть что-то общее.
Я усмехнулась. Он умел успокаивать.
Мы подошли к старой пятиэтажке, поднялись на третий этаж. Ваня нажал на звонок. Я почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз.
Дверь открылась.
На пороге стояла женщина — невысокая, с добрым лицом и добрыми глазами, очень похожими на Ванины. На ней был простой домашний свитер и джинсы. Она пахла выпечкой и чем-то ещё — чем-то домашним, уютным.
— Т/и, — сказала она, и в её голосе не было ничего, кроме тепла. — Какая же ты красивая.
Она обняла меня. Я замерла на секунду, а потом обняла в ответ.
— Здравствуйте, — сказала я тихо.
— Здравствуй, милая, — она отстранилась, посмотрела на меня, потом на Ваню. — Заходите, заходите, я пирог испекла.
Мы зашли. Квартира была маленькой, но уютной — пахло деревом, цветами, чем-то сладким. На подоконниках стояли горшки с геранью, на стенах висели фотографии. Я заметила несколько детских фото.
— Это ты? — спросила я у Вани, показывая на одну из фотографий.
— Не смотри, — он заслонил её рукой. — Я был страшный.
— Ты был милый, — сказала мама, проходя на кухню. — Садитесь за стол.
Мы сели. Мама Вани поставила перед нами тарелки с пирогом — с яблоками, посыпанный сахарной пудрой.
— Т/и, ты пьёшь чай с сахаром или без? — спросила она.
— Без, — ответила я.
— И Ваня тоже, — она улыбнулась. — вы похожи.
Мы пили чай, ели пирог, болтали. Мама Вани рассказывала про свою работу, про цветы на подоконнике, про то, как Ваня в детстве разбил окно мячом. Я смеялась, Ваня краснел и просил не продолжать.
— А ты, Т/и, кем работаешь? — спросила она.
— Я флорист, — ответила я. — И помогаю Ване со стримами.
— Да, про стримы я знаю, — она кивнула. — Он мне рассказывал. Говорил, что без тебя бы не справился.
— Мам, — Ваня смутился.
— Что «мам»? — она посмотрела на него. — я правду говорю.
Я чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Мама Вани была простой, тёплой, без всякой наигранности. Она не пыталась меня оценивать или проверять. Она просто радовалась, что сын привёл девушку.
— Т/и, — сказала она, когда мы допили чай. — Ты хорошая. Я рада что Ваня нашел такую девочку.
— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.
Мы ещё посидели немного, потом собрались уходить. Мама Вани обняла меня на прощание, поцеловала в щёку.
— Приезжайте ещё, — сказала она. — Я буду ждать.
— Приедем, — пообещала я.
Мы вышли на улицу. Я держала Ваню за руку и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое.
— Ну как? — спросил он.
— Хорошо, — я улыбнулась. — У тебя чудесная мама.
— Я же говорил, — он поцеловал меня в висок. — Не надо было переживать.
— Я всё равно переживала, — ответила я.
Мы пошли к автобусу, держась за руки, и я чувствовала, что этот день стал ещё одним шагом. Не большим, не громким. Просто тёплым. Домашним. Настоящим.