Глава 10
Я смотрела на экран телефона, где погас свет, и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Злость. Обида. И какое-то странное, нелогичное облегчение.
Он приедет.
Я отложила телефон, свернулась калачиком на кровати и уставилась в стену.
Я не ждала его. Правда. Я решила, что буду лежать и не думать. Ни о чём. Ни о стриме, ни о его словах, ни о том, что он сказал «приеду». Просто спать. Забыться.
Но тело не слушалось. Голова раскалывалась, каждый удар пульса отдавался в висках. Температура поднималась, и я чувствовала, как горят щёки, как ломит всё тело.
Я пролежала так, наверное, полчаса. Или час. Я потеряла счёт времени.
А потом в дверь позвонили.
Я не пошевелилась. Может, показалось?
Звонок повторился. Настойчивый, долгий.
— Т/и, открывай, — голос из-за двери. Его голос.
Он правда приехал.
Я замерла. Сердце пропустило удар.
— Я знаю, что ты дома. Открывай.
Он стоял там. В моём подъезде. У моей двери. Потому что сказал, что приедет. И приехал. Не спросил, не передумал, не дал мне шанса сказать «нет».
— Ваня, — позвала я хрипло, не вставая с кровати. Голос прозвучал слабо, почти жалко. — Уходи.
— Не уйду. Я сказал, что приеду, — он говорил спокойно, но в голосе слышалась сталь. — Открывай. Я не для того тащился через весь город, чтобы стоять под дверью как дурак.
Я лежала, смотрела в потолок. Силы кончились. И на спор, и на сопротивление, и на то, чтобы держать его за дверью. Всё тело ломило, каждый сустав протестовал против любого движения. Но он не уйдёт. Я его знаю. Он будет стоять тут всю ночь, если надо.
Я встала. Комната поплыла перед глазами, пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. Сделала несколько шагов к двери, держась за стены, как старушка.
Открыла.
Ваня стоял на пороге. В чёрной куртке, с двумя пакетами в руках. Волосы растрёпанные — то ли от ветра, то ли от того, что он нервничал и постоянно проводил по ним рукой. На плечах — капли дождя. В глазах — тревога, смешанная с облегчением.
Он посмотрел на меня, и его лицо изменилось. Улыбка, которую он пытался изобразить, сползла.
— Т/и, блять, — выдохнул он. — Ты на себя в зеркало смотрела?
— Не ждала гостей, — ответила я сипло и отошла в сторону, пропуская его.
Я не ждала никого. Я вообще не планировала сегодня видеть людей. Я планировала лежать лицом в подушку и умирать в одиночестве. Но он приехал.
Он зашёл, скинул куртку на стул, огляделся. В моей квартире он был всего пару раз, и каждый раз вёл себя так, будто боялся что-то сломать или задеть. Сейчас он не боялся. Сейчас он был зол. Не на меня — на ситуацию. На то, что я довела себя до такого состояния.
— Ты что, блять, умирать решила? — он прошёл на кухню, поставил пакеты на стол. Звякнули бутылки, зашуршали коробки. — Лекарства привёз. Еду. Смотри, что там, я уже не помню, что набрал.
Я заглянула в пакеты. Целая аптека. Жаропонижающее, что-то от давления, лекарство от горла, капли в нос, даже витамины. И продукты — куриный бульон в коробке, хлеб, яйца, какие-то фрукты, сок.
Он привёз мне целый магазин.
— Я не просила…
— А кто тебя спрашивает? — он повернулся ко мне, скрестив руки на груди. — Т/и, ты болеешь. На ногах еле стоишь. Ты белая как стена. Я что, по-твоему, должен был сидеть дома и ждать, пока ты в обморок упадёшь одна?
— Я бы не упала…
— Да ты уже падаешь, блять, — он кивнул на мои руки, которые всё ещё держались за стену. — Иди ложись. Я сам разберусь.
— Ваня…
— Т/и, — он подошёл ближе, взял меня за плечи, осторожно, чтобы не сделать больно. Посмотрел в глаза. — Иди. Ложись. Не заставляй меня нести тебя на руках.
Я усмехнулась. Представила эту картину — он несёт меня через всю квартиру, а я ругаюсь и брыкаюсь. Но сил спорить не было. Вообще никаких.
— Ладно, — сдалась я. — Но я сама дойду.
— Конечно, — он убрал руки, но пошёл следом, на всякий случай.
Я вернулась в комнату, упала на кровать. Даже не легла — упала. Как мешок картошки. Закрыла глаза, чувствуя, как кружится голова.
Ваня что-то делал на кухне. Я слышала, как шумит вода, как звякает посуда, как открывается холодильник. Он чувствовал себя тут как-то... естественно. Будто всегда был здесь.
Через несколько минут он пришёл с чашкой чая и таблетками в руке.
— Пей, — сказал он, протягивая мне лекарство.
Я села, взяла таблетку, проглотила, запила чаем. Руки тряслись, чашка дрожала в ладонях.
— Ты чего как ребёнок? — он сел на край кровати, наблюдая за мной. — Руки трясутся.
— Температура, — ответила я, отставляя чашку на тумбочку.
— Температура у неё, — проворчал он, но в голосе не было злости. — Градусник есть?
— В ванной, в шкафчике.
Он встал, вышел, вернулся с градусником. Сунул мне под мышку.
— Сиди, не двигайся.
Он сел в кресло напротив. Смотрел на меня. Просто смотрел. Я чувствовала его взгляд даже с закрытыми глазами.
— Ты чего смотришь? — спросила я, не открывая глаз.
— Проверяю, живая ли ты, — ответил он, и в голосе проскользнула та самая знакомая усмешка. — Хочешь, давление померяю? У меня тонометр с собой.
— Ты и тонометр привёз? — я открыла глаза и посмотрела на него с недоверием.
— Я дохуя всего привез — он кивнул в сторону кухни. — Я не знал, чем именно ты заболела, взял всё, что смог найти.
Я смотрела на него и не верила своим глазам. Ваня — тот самый Ваня, который забывает поесть, потому что увлёкся игрой. Он поехал в аптеку. В полночь. Собрал мне лекарства. Привёз продукты.
— Ты серьёзно? — спросила я тихо.
— Серьёзнее некуда, — он вздохнул, откинулся в кресле. — Т/и, я… — он замолчал, подбирая слова. Я видела, как он нервничает — пальцы барабанили по подлокотнику, глаза бегали по сторонам. — Я дурак. Ты была права. Не спросил. Наговорил херни на стриме. Извинился, но это ничего не меняет, да?
Я молчала.
— Я не умею… — он провёл рукой по волосам, взъерошил их ещё сильнее. — Я не умею говорить это всё. Словами. Я вообще не умею быть нежным и заботливым, ты знаешь. Но я правда переживаю. Правда. Я, когда ты трубку не брала, чуть с ума не сошёл. Думал, что случилось что-то. Набирал тебя раз десять. Думал, может, ты в обморок упала, может, тебе плохо, а я сижу, и ничего не могу сделать.
Он говорил быстро, сбивчиво, как будто боялся, что я его перебью.
— Я приехал, потому что не мог иначе. Потому что если бы я остался дома, я бы просто свихнулся.
Я смотрела на него. На его взъерошенные волосы, на его виноватые глаза, на его руки, которые нервно сжимали подлокотники кресла.
Тишина висела в комнате, тяжёлая, но уже не такая давящая, как раньше.
Он пододвинулся ближе, взял мою руку. Осторожно. Медленно. Как будто боялся, что я отдёрну.
Я не отдёрнула.
Его пальцы были тёплыми. Они обхватили мою ладонь, и я почувствовала, как по телу разливается что-то тёплое, не связанное с температурой. Колечки на моих пальцах звякнули о его кожу.
— Давай договоримся, — сказал он тихо. — Если тебе плохо — ты говоришь. Прямо. Без этих «нормально» и «всё ок». Я не умею читать мысли, Т/и. Я даже свои мысли не всегда понимаю. Но я хочу знать, если с тобой что-то не так. Хорошо?
Я смотрела на его руку, которая держала мою. Потом на его лицо. На глаза — уставшие, виноватые, но такие тёплые.
— Хорошо, — сказала я едва слышно.
— Хорошо, — повторил он, и его губы тронула лёгкая улыбка. Облегчение. — А теперь спи. Я на кухне буду, если что — зови.
— Ты остаёшься? — спросила я, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и совсем не хочется, чтобы он уходил.
— Конечно, остаюсь, — он встал, поправил на мне одеяло. — Ты думала, я тебя одну оставлю? Больную, с давлением, с температурой? Я не чудовище, Т/и.
— Спасибо тебе, — тихо сказала я.
Он замер на секунду. Посмотрел на меня. Что-то мелькнуло в его глазах, но он ничего не сказал.
— Спи, — повторил он. — Завтра будем разбираться с твоим геройством.
— Я не герой, — пробормотала я, уже закрывая глаза.
— Герой, — тихо сказал он, и я почувствовала, как его пальцы убрали прядь волос с моего лица. — Только больные герои мне не нужны. Выздоравливай.
Я слышала, как он вышел из комнаты, как зашуршал на кухне, как включил чайник. Как открыл холодильник, что-то достал, поставил на плиту.
Я лежала в темноте, слушая эти звуки, и чувствовала, как тяжесть в груди понемногу отпускает. Обида ещё оставалась, где-то глубоко. Но боль от его слов уже не казалась такой острой.
Потому что он приехал. Потому что он не ушёл. Потому что он сидел на моей кухне и заботился обо мне, хотя мог бы просто написать «прости» и забыть.
Я закрыла глаза и, сквозь дремоту, сквозь усталость и боль, чувствовала, что не одна.
И от этого становилось легче.
______________________________________
Давайте историю напишем вместе с вами что ли)
Пишете человека с которым вы бы хотели историю и небольшой сюжет, а в следующие главе я сделаю голосование, если конечно будут варианты 😶🌫️